Дочь Орочимару?

      — Ничего ты не понимаешь, Рюноске, — собственная фраза резанула по ушам.       Чего это он не понимает? Разве может быть иная причина к воровству, кроме отсутствия того же, что и своровал? Рюноске помнил, как сам в детстве выходил на те же оживлённые улицы или в порт и таскал кошельки у зазевавшихся взрослых, а затем вместе с приятелями делил наживу, тратя на какую, никакую еду. В ту пору отец ушёл в загул и уже несколько лет не занимался семейным делом, лишь пьянствовал на те крохи, что мать зарабатывала, работая в поле у местного фермера. Рюноске был тогда совсем мальчишкой, только поступил в школу, но и ту прогуливал, лишь бы стянуть побольше кошельков. Но рано или поздно приходится расплачиваться за свои поступки. Однажды Рюноске попытался стянуть кошелёк у незнакомого мужчины, которого раньше не видел, гости в Огата бывают не часто, вот мальчишка и вздумал стащить кошелёк именно у него, в надежде, что у чужаков денег больше, чем у рыбаков да фермеров. Однако его поймали за руку, когда Рюноске уже держал чужую вещь в руках. Незнакомцем оказался шиноби давно позабытого клана. Мужчина поднял шум на всю центральную улицу, и вокруг них начала собираться толпа. Приятели, что были с мальчишкой, почуяв жареное, быстро затерялись в толпе зевак, что собрались вокруг поглазеть на зрелище. Шиноби обвинил Рюноске в воровстве и уже успел отвесить несколько тяжёлых ударов по голове и в солнечное сплетение ребёнка. Мальчишка не в силах был вырваться, лишь стон и хрип слышались с его стороны. Из разбитой брови струйкой стекала кровь, нос был сломан. Мужчина бросил его на землю и с силой пнул под дых, так что Рюноске отлетел к ногам собравшейся толпы. Он грозился отрубить воришке руку, как толпу растолкал Наотаро. Рюноске на всю жизнь запомнил, как его пьяница-отец, от которого разило алкоголем, табаком и потом, на коленях с опущенной головой умоляет шиноби сжалиться над непутёвым ребёнком, и что он вернёт украденное в десятикратном размере. Вот такой урок Рюноске вынес тогда, каким бы пропойцей не был бы отец, тот всегда защитит и будет на его стороне. Так Наотаро и вернулся к своему ремеслу, целый год, выплачивая долг за воровство сына.       — Чего это я не понимаю? — возмутился Рюноске.       — Дети воруют не от того, что им не хватает денег, хоть это и так. — Вот здесь мужчина совсем перестал понимать ход мысли девушки. — Просто у этих детей нет взрослых, которые бы позаботились о них. Эти трое беспризорники. — Кьёко говорила ровно, глядя прямо на дорогу. Вот она, та действительность, которую видит девушка, и совершенно не замечает мужчина. — Ты ведь перестал воровать, после того, как Наотаро-сан вступился за тебя перед тем шиноби?       — Откуда ты знаешь? — Он резко перевёл на неё взгляд, понизив голос.       — Ты видимо не помнишь, но наши отцы раньше дружили, да и в школе я училась на несколько лет младше, так что несколько раз пересекались.       Рюноске напрягся и почесал шрам, рассёкший левую бровь, пытаясь вспомнить, хоть кого-то по имени Кьёко, но память упорствовала и не желала выдавать столь дальних воспоминаний.       — Рюноске, лицо попроще, выглядишь так, будто лимон съел, — рассмеялась девушка.       Вернулись к приюту они уже после обеда. Дети были на уроках, старшая группа с Фудо, а младшая с Коу. Кьёко и Рюноске прошли мимо закрытых дверей классов в столовую. По пути Рюноске остановился посреди коридора и с силой наступил на несколько скрипучих половиц, и, нагнав девушку уже в столовой, выгрузил пакеты на старый обеденный стол, оглянулся по сторонам.       — Что, даже холодильника нет? — деланно спросил он.       — К этому дому не подведено электричество, так что обходимся по старинке, соль да погреб, — Кьёко не обратила внимания на тон гостя, рутинно расставляя покупки по своим местам. — Наша самая главная проблема: крыша и стена с восточной стороны. — Кьёко повела Рюноске на второй этаж.       Мужчина в свою очередь оглядывал строение пристальным взглядом мастера, от его взгляда не ускользала ни одна деталь, требующая внимания. Поднявшись на второй этаж, они оказались небольшом холле, прямо напротив лестницы находилась длинная череда умывальников, а слева длинный глухой коридор, и лишь свет из окна с противоположной стороны освещал его.       — На этом этаже у нас комнаты. — Девушка повела Рюноске по этому коридору. — Всего их четыре, но жилая пока только одна. — Она распахнула первую дверь слева. Рюноске заглянул в довольно большую комнату. Здесь стояло около десяти двухъярусных кроватей, пять детских кроваток и одна люлька возле одной единственной обычной узкой кровати. По мебели было ясно, что стоит в этом доме она не один десяток лет. Немного покосившаяся, с расшатанными креплениями, с зияющими трещинами.       — И не страшно укладывать детей в такие кровати?       — Страшно, но и на пол укладывать не вариант. В ставнях щели, так что ночью в доме холодно, даже когда топится печь.       Рюноске подошёл к одному из окон и действительно увидел широкие щели, заткнутые холщой. Штукатурка вокруг рамы пожелтела и потрескалась от влаги, а местами даже отвалилась вовсе, оголив брёвна уже поддавшиеся тлению.       — В соседней комнате мы храним вещи, которыми ежедневно пользуемся. Комнатами с этой стороны хотя бы можно ещё пользоваться, а вот комнаты напротив… — Кьёко вышла из детской и тут же вошла в комнату напротив, из которой постоянно доносился жуткий стон ветра. По полу засквозило. Мужчина проследовал за девушкой и ужаснулся. Сквозь стену можно было разглядеть весь их нищий городишко, да и соседнюю комнату тоже. Несущая стена была наполовину разрушена, как и межкомнатная перегородка. Крыша уже частично провалилась внутрь здания. Когда они только подходили к дому, Рюноске как-то не обратил внимания на второй этаж здания, а стоило бы.       — Эй, женщина, да в этом доме просто находиться опасно, не то, чтобы жить, — оценил он всю опасность нахождения здесь. Девушка обернулась к нему с грустной улыбкой.       — Другого дома у нас нет.       От её тона и взгляда у Рюноске сбило дыхание, и он потупил взгляд в гниющий сырой пол, взъерошив волосы на затылке.       — Ну что ж, самое основное я показала, что касается первого этажа, лучше обсудить с моим отцом.       — На первом этаже будет достаточно перестелить пол и заменить рамы, — произнёс за спинами молодых людей Фудо.       — Отец. — Кьёко и Рюноске обернулись к выходу. — Это Рюноске-сан, сын Наотаро-сана, — представила она гостя, тот почтительно поклонился. Рюноске заметил, как сильно изменился непринуждённый фамильярный тон Кьёко на официальный. Мужчина подошёл ближе.       — Я знаю, как зовут единственного сына моего старинного друга, — строго одёрнул Фудо дочь. — Кажется, последний раз мы виделись года три назад, Рюноске-кун?       — Да, вы заказывали домашнюю утварь, — припомнил он.       — Кьёко-чан, помоги матери, дальше мы разберёмся сами.       — Хорошо.       Когда Фудо и Рюноске закончили осматривать дом и записывать, что необходимо сделать, Кьёко с Коу уже заканчивали готовить ужин.       — Я бы рекомендовал, второй этаж возвести заново, все брёвна и перекрытия прогнили, от того и рухнула стена с крышей. Так будет проще и надёжней, чем менять гнилые брёвна. С первым этажом всё намного проще. Под замену рамы, перекрытия также лучше заменить, чтобы потолок не провалился. Обновить петли на дверях, а лучше и сами двери. Пол и лестница полностью под замену, не ровен час кто-то да провалится. Хорошо, что фундамент каменный, ещё век простоит. Фудо-сан, дому уже больше шестидесяти лет, верно? — решил проверить себя Рюноске.       — Шестьдесят четыре, если быть точным, — припомнил смотритель. Новое здание приюта отстроил его дед, когда страна ещё не так бедствовала, а инфраструктура была развита.       — С тех пор капитального ремонта не было? — Собеседник покачал головой. — В дом стоит так же провести электричество и по возможности газ, я знаю отличных мастеров, которые помогут в этом.       — Боюсь, такая роскошь нам не по карману. Не думаю, что наш благотворитель вновь пожертвует такую сумму, — отказался мужчина.       — Фудо-сан, обижаете, я замолвлю за вас словечко, и вам всё сделают в рассрочку, — хохотнул Рюноске. — Это облегчит ваш ежедневный труд!       — Разве не здорово, Фудо-кои? Электричество гораздо безопаснее масла и свечей. — Возле мужчин появилась Коу вместе с Кьёко.       — Можно будет купить холодильник и морозильный ларь, продукты будут дольше храниться, — поддержала мать девушка. И Фудо сдался напору своей семьи.       — Пожалуй, мне пора, завтра же закажу лес, думаю, его доставят в течение двух, максимум трёх недель, и мы сможем приступить к работе.       — Рюноске-кун, разве ты не останешься на ужин? — изумилась хозяйка дома.       — Нет, что вы, я не посмею объедать детей, — хотел было откреститься он, но тут всех отвлёк шум на улице и детские голоса, и это точно были не воспитанники приюта, те в своей комнате перестилают бельё.       — А, совсем забыла! — вдруг воскликнула Кьёко, и рывком отодвинула сёдзё, вышла из дома. — А ну, чего расшумелись? — прикрикнула она на кого-то на улице.       — А! Старуха появилась! — Рюноске услышал уже знакомый голос воришки.       — Кого это ты старухой назвал? — разозлилась девушка, в доме она уже появилась с тремя мальчишками в охапке. Одного, самого крикливого, держала за ухо, второго за ворот потрёпанной рубахи, третий испуганно плёлся позади. — Вы как раз вовремя, — всё же улыбнулась она детям. — Мама, отец, эти трое присоединятся к нам за ужином. Эй, представьтесь хоть!       — К-кай, — робко представился, видимо, самый младший из троицы.       — Исё, — отозвался второй, одёргивая рубаху.       — Тепей. — Обиженно потирал многострадальное ухо.       — Приятно познакомиться, меня зовут Коу, моего мужа — Фудо, — представила себя и супруга смотрительница. — Идите за мной. — Коу увела детей в ванную.       — Кьёко-чан, о таком нужно предупреждать заранее, — пожурил Фудо дочь.       — Говорю же, забыла, — чуть сморщилась она. — Рюноске-сан, хватит уже выделываться и пошли в столовую, ты ведь помог мне тащить все эти пакеты с едой. — Девушка бесцеремонно схватила его под руку и силой утащила в столовую. Фудо лишь покачал головой и призвал детей спускаться к ужину.       Впервые за долгие годы у них такой богатый ужин. Стол буквально ломился от разнообразия блюд, здесь было и набэ, и темпура, и множество тушёных и приготовленных на пару овощей, в общей сложности четырнадцать различных блюд из мяса, морепродуктов и овощей, был заготовлен и десерт, — бобовое желе, — не многие воспитанники пробовали такое, так что для детей сегодня что-то вроде праздника.       Зайдя в столовую, все без исключения восторженно восклицали при виде столь внушительных угощений.       — Сегодня какой-то праздник? — спросила пятилетняя девочка, усаживаясь на своё место.       — Нет, сегодня не праздник, это подарок от Линелы-сенсей, — мягко ответила Коу, усаживая уже умытых новоприбывших мальчишек за стол, что так жадно глядели на еду.       — Кто эта Линела-сенсей? — Рюноске наклонился к уху сидевшей рядом Кьёко, из-за галдежа сложно было что-либо услышать.       — Наш благотворитель, Лина-чан странствующий ирьё-нин, иногда навещает нас и лечит детей. — Кьёко приняла из рук отца младенца и бутылочку со смесью, устроилась удобней. Малыш, совсем кроха трёх месяцев отроду, принялся ворковать в руках девушки и тянуть маленькие ручки к обрамлявшим лицо Кьёко прядям. Но вот бутылочка отвлекла его от дёрганья волос смотрительницы, и ребёнок зачмокал соской.       Девушка оглянулась на внезапно возникшую тишину за столом и спросила:       — Чего?       — Тили-тили тесто, жених и невеста, — хором прокричали дразнилку несколько детей.       Кьёко лишь изумлённо вскинула брови, а затем переглянулась с Рюноске, и они вместе перевели взгляд на кормящегося на её руках ребёнка. До девушки начало доходить, на что намекали дети.       — Ну что за глупости, вы говорите, — улыбнулась она. — Смотрите, ещё спугнёте Рюноске-сана, и он больше к нам не придет, и не будет ремонтировать наш дом. — Дети загудели.       — Ага, сама-то покраснела, — с набитым ртом прокричал Тепей.       — Твои уши, наверное, очень рады, что у меня заняты руки, — натянуто улыбнулась Кьёко, а мальчик испуганно закрыл уши, от чего поднялся хохот.       — И как ты собираешься есть? — попытался перевести тему Рюноске, переведя взгляд на девушку рядом. Та в свою очередь уже вовсю уплетала приготовленные угощения.       — Ты что-то сказал? — спросила она, отняв ото рта палочки, что были в левой руке.       — Нет, ничего.       Ужин длился долго. Дети выходили из-за стола и возвращались к нему. Некоторые за это время успевали принять ванну. Кьёко уложила младенца спать в люльку возле своей кровати. Вернувшись, она заметила, что отец с Рюноске уже успели распить бутылочку саке и принялись за вторую. Она не вслушивалась в их мужской разговор подсела к матери, почти все уже наелись и отправились по своим делам, а трое дежурных убирали со стола.       — Похоже, все довольны, — обратилась девушка к матери.       — Да, и всё это благодаря Линеле-сама, — кивнула Коу, попивая чай. — Только меня беспокоит её состояние, Линела-сама помогает многим, но кто поможет и позаботится о ней?       — Ты права, похоже, эти её новые «друзья» не дают ей продуху, — неприязненно произнесла Кьёко.       — Это… Сестрица, — рядом со смотрительницами мялись их сегодняшние гости. — Извини, что мы украли твой кошелёк, — промямлил Тепей.       — Спасибо, что пригласили нас на ужин, всё было очень вкусно, — поблагодарил Исё, Кей держался позади своих друзей и только солидарно угукал.       — Но нам пора возвращаться…       — И куда это вы собрались? — строго воскликнула Кьёко, привлекая всеобщее внимание.       — Как куда? — вспылил Тепей, но тут же стушевал: — домой… вроде как…       — Тора, Шиске, Цуке, — позвала девушка троих старших мальчиков, те быстро явились на зов. — Отмойте этих грязнуль и выдайте им чистую одежду.       Старшие угрожающе улыбнулись, подхватили мальчишек под мышки и потащили в сторону купальни. Тепей и Исё громко возмущались, а Кей видимо был слишком испуган напором незнакомых людей, чтобы хоть что-то сказать. Вскоре все трое стояли перед смеющейся Кьёко и добродушно улыбающейся Коу. Вымытые, пахнущие лавандовым мылом, и в хоть и поношенных, но чистых пижамах.       — Это что ещё за шутки?! — разозлился Тепей. — От нас теперь цветочками пахнет! — Все трое обнюхивали себя.       — Это называется мыло, не слышал раньше, — издевалась девушка, взъерошив капну жёстких волос парнишки.       — А мне нравится… — тихо отозвался Кей.       — Вы можете остаться здесь, у нас найдутся для вас постели и чашка горячей еды, — наконец вступила в перепалку Коу, присаживаясь на корточки перед мальчишками. Она положила свои мягкие тёплые руки на плечи Исё и Кея. — Вам больше не нужно скитаться по городу и искать, чем поживиться. — Коу по-доброму улыбнулась этим брошенным детям, услышав тихие всхлипы двух, опустивших головы, мальчишек, обняла их.       — Эй, парни, вы чего? Всего разок к вам по-доброму отнеслись и уже ревёте! — возмутился Тепей.       — Тебе и твоим друзьям больше не нужно рисковать и воровать, — в том же тоне, что и мать Кьёко обратилась к лидеру этих хулиганов.       — Тебе-то какая разница? — не унимался мальчишка, сдерживая слёзы.       — Оставь заботы взрослым и просто побудь ребёнком, — ответила девушка, и этих троих как прорвало — разревелись в голос, но никто их не осуждал, многие из детей оказались в этом доме точно так же. Брошенные, в изодранной одежде, одинокие и голодные. Но сейчас всё по-другому, у них у всех появилась большая дружная семья.       Спустя пару недель работа закипела. А благодаря связям Линелы лес прибыл не только вовремя, но и достойного качества. Рюноске на пару с Наотаро восторгались ценным материалом словно дети. Давно им не попадалась такая качественная древесина, хорошей плотности да без сучков на каждые полметра. Работать с такой было одно удовольствие.       В приюте дел всегда невпроворот, а теперь ещё и прибавилось, благо помощников было с лихвой. Рюноске привёл с собой целую бригаду из шести своих товарищей, один из которых оказался выпускник этого же приюта.       — Кьёко-чан? — окликнул девушку молодой мужчина.       — Ми-кун? — с трудом в бородатом незнакомце она узнала товарища по детским играм и дежурству на кухне и не поверила своим глазам, бросилась в его объятия. — Мама, папа, вы не поверите, кто пришёл! — прокричала она в сторону дома, так и не выпуская из объятий старинного друга. Родители обсуждали с Наотаро план строительства, обернулись на клич дочери. Перед ними предстал высокий крепко сложенный мужчина, половину лица которого скрывала рыжая кучерявая борода. Несмотря на прошедшие годы, смотрители без труда узнали в нём того худощавого лохматого мальчишку, что жил и учился в этих стенах.       — Мичи-кун, как ты возмужал, похорошел, как жизнь? У тебя всё сложилось? Яйой? — тут же засыпала его вопросами Коу.       — Кьёко, прекрати виснуть на нём, словно девчонка! — отчитал Фудо дочь, что сразу же выпустила Мичи из своих объятий.       — Всё хорошо, Коу-сан, мы работает на ферме у землевладельца в соседнем городе. Хотя Яйой сейчас со вторым ходит, через луну ожидаем, — Мичи смущённо почесал затылок, вспомнив детство, в котором так же отчитывался перед смотрителями. — Старшому седьмой год пошёл, в будущем году в школу отправится, да и дома грамоте понемногу учим, и жене в полях помогает. А я к вам спецом пришёл. Мне Рюноске весточку послал, что приют в плачевном состоянии, — помощь нужна, — вот и примчался как смог. Простите, что раньше не навещал, Яйой, как узнала, тоже хотела прийти, но куда ей?       — Не стоит извиняться, главное, что устроились и у вас всё хорошо, — хлопнул по плечу бывшего воспитанника Фудо. — Но хоть пишите иногда, мать за вас сердцем болеет.       — Обязательно! — кивнул Мичи. — А Кьёко-чан похорошела, поди, замуж вышла?       — Да в девках ходит, будь у неё муж, гляди, ребятню с подворотен домой не таскала, — высказался мимо проходивший Рюноске. Кьёко обиженно надулась.       — Ты бы помолчал, Рю, думаешь, как я здесь оказался? Фудо-сан меня через весь город за шкварник протащил, да за парту усадил. Человека из меня сделал, а так бы и дальше кошели таскал в порту.       — Яблоко от яблоньки, — засмеялась Коу.       — Сам-то в холостяках всё ходишь, вот бы и женился на девчонке, коль приглянулась, — подтрунил над сыном Наотаро. Рюноске и Кьёко переглянулись, ответив хором на всеобщее веселье:       — Вот ещё!       День протекал за днём, а работа всё шла. Первым делом воздвигли новый просторный склад на заднем дворе у леса, старый сгорел пару лет назад, а остатки сожгли в печи зимой. Туда перетаскали всё, что нашлось на втором этаже приюта. А это ни много ни мало пять шкафов и три сундука с одеждой, полотенцами и постельным бельём, тринадцать двухъярусных кроватей, которые в итоге приговорили к сжиганию в печи вместо дров, и старая кровать Кьёко. Детские кровати, люльку и матрасы на время отстройки второго этажа перетащили в классную комнату малышей. Несмотря на строительный шум, уроки продолжались вне класса, а в свободное время ребята помогали, кто, чем может. Младшие подносили и подавали инструменты, старшим же доверяли переноску материалов, укладку мха между брёвнами, а так же каждый из мальчишек вбил хоть по одному нагелю. Девочки во главе с Коу и Кьёко занимались стиркой и готовкой. Сама же Кьёко успевала всё и за всех: и обед сготовит, и бельё перестирает, развешает сушиться, и уроки детям проведёт, и на стройке мужчинам инструмент поднесёт, воды чистой с колодца натаскает, и на рынок сбегает, и всё это с младенцем за спиной. Окружающим что и оставалось — удивляться её выносливости. Один из товарищей Рюноске даже в шутку позвал девушку замуж, мол, с такой женой и в войну в достатке будешь. Кьёко лишь рукой махнула, да приговорила: «глупости всё это».       За месяц строительная бригада, возглавляемая Наотаро и Рюноске, полностью отстроила верхний этаж и крышу. Фасад обработали специальной пропиткой, заказанной из страны Огня, чтобы дерево прослужило дольше и в нём не заводились вредители. Перестелили полы на обоих этажах, покрыли их светлой морилкой и лаком, а в учебном классе для малышей заменили татами. Но и малой кровью обойтись не получилось. Как и предполагал Рюноске, на первом этаже не обошлось без капитального ремонта. Стены были очищены от старой отделки, и их заново обшили листами клееных щеп, загрунтовали и выкрасили в светлых тонах. Предварительно перед этим в дом завели электричество, для этого понадобилась ещё неделя. Как и обещал молодой мастер, для приюта предоставили рассрочку, и только Рюноске знает, чем ему это обошлось. Осталось только заменить окна на первом этаже и выждать усадку второго этажа, чтобы приступить к внутренней отделке на этаже.       К этому времени Яйой прислала письмо о том, что благополучно родила девочку. И Мичи вернулся домой, поддержать жену, пообещав навестить приют уже всей семьёй.       Кьёко подсела к Рюноске на скамью, которую он установил на заднем дворе дома практически сразу, как начались работы. Со временем это стало их традицией по окончанию трудового дня отдыхать здесь под прохладной сенью деревьев. Она поставила между ними поднос с двумя чашками зелёного чая и кексами. Они молча наслаждались последними минутами уходящего дня. Сегодня Рюноске задержался дольше обычного, хотел убедиться, что всё уже действительно готово и ему не о чем переживать.       — Не верится, что всё уже готово, — наконец заговорила Кьёко, Рюноске молча кивнул, он выглядел очень задумчивым. — Даже как-то грустно, тебе так не кажется? — Она с улыбкой обернулась к мужчине и тут же замерла в изумлении, когда его широкие шероховатые ладони накрыли её ладошки, а на губах ощутила его горячий поцелуй.