Дочь Орочимару?

      — Сеймон, не хочешь сходить домой? — прочитав ответное послание, поинтересовалась Линела.       — Домой? — удивился юноша, растерявший весь свой гнев во время тренировки. Всё это время ненавистный Учиха не попадал в поле зрения младшего товарища, возможно, эта заслуга исключительно Линелы, что старательно уводила друга детства от посторонних дум.       — На ужин, — уточнила девушка, тряхнув в воздухе послание. Такахаши принял из рук подруги листок с короткими аккуратно выведенными строками послания, точнее записки. Подчерк матери не спутаешь ни с чьим другим, и одобрительно кивнув, кироямовец вернул записку.       — На этом и закончим, увидимся на обеде, — распустила юношей Линела и удалилась вместе со своим призывником.       В доме Такахаши подростков встретили доброй тёплой улыбкой. Линела считала эту женщину идеалом жены и матери, да и женщины в целом. Невысокого роста, располневшая после второй беременности, с туго затянутой гулькой тёмных волос. Аоко проводила детей в гостиную, предложив перед ужином выпить горячего чая. Поделившись последними новостями из деревни, мать неожиданно обратилась к сыну:       — Сеймон, отец хотел с тобой поговорить. — Женщина говорила спокойно, не выдав ни одной нотки печали, что так сквозили в её янтарных глазах. Старший сын содрогнулся от слов матери, но перечить не стал.       — Где он? — вставая на ноги, вопросил Сеймон.       — В кузне с Канаме, — ответила Аоко. Не проронив боле ни слова, юноша вышел из дома в направлении кузницы отца, оставив подругу на мать.       Пыл и жар царил в каменной постройке не далеко от дома семьи Такахаши. Сеймон тихо прикрыл за собой лёгкую деревянную дверь и с решимостью во взгляде пошёл в сторону рослого крепкого мужчины. Порой казалось, что глава семьи слегка перекачен. Ну, как слегка, как викинги из детских сказок. Кента Такахаши занёс увесистый молоток над наковальней и с силой ударил по раскалённому добела металлу, который, зажав клещами, крепко держал младший сын семейства. Ни один из работников не отвлёкся от своего занятия, когда скрипнула дверь. Только отец басисто с еле уловимой хрипотцой произнёс:       — Явился-таки. — Вытерев пот со лба краем рубашки, мужчина сказал своему помощнику перевернуть металл, который в скором времени должен стать ещё одной подковой.       Старший сын только утвердительно хмыкнул в ответ. Сеймон никогда не боялся отца, каким бы грозным этот бородатый дядька не был. Наоборот, он уважал мнение своего родителя, следуя каждому совету, что так мудро давал мужчина, прожив не один десяток лет в опасных землях. Тот же в свою очередь не спешил заводить разговор. В очередной раз, перевернув будущую обувь лошади, Кента отправил младшего сына домой отмываться от пота и копоти, скопившейся за целый день, проведённый в жарком помещении.       — Но ведь ещё не всё! — возразил Канаме, но всё же передал клещи, уже приготовившемуся брату.       — Канаме, дома нас всех ждёт Лина-чан, так что поспеши, — со смешком проговорил старший брат. Услыхав знакомое имя, мальчуган тут же сорвал с себя рукавицы с фартуком и убежал в дом. Как только младший скрылся за дверьми, улыбка быстро сползла с лица юноши. Отец всё так же придавал куску раскалённого железа нужную ему форму. Минут пять глава семейства молча продолжал работу, сын так же в молчании помогал отцу, и только спустя это время Кента спокойно спросил:       — Это твоё окончательное решение?       Родители чуть ли не с первых же дней знакомства Линелы и Сеймона заметили симпатию сына к дочери Орочимару. Ранее, до ухода девушки из селения, Кента и Аоко считали, что к девчушке старшего сына привязало старшинство, не смотря на то, что в их отношениях именно Сеймон являлся ведомым, а не, как можно подумать, Лина. Несомненно, Сеймон познакомил девочку со своими друзьями, именно он защищал первое время от хулиганов свою подругу, до тех пор, пока тем родители не разъяснили, как выгодна дружба с девочкой призывающей змей. И именно здесь произошёл переломный момент, Сеймон не всегда замечал двуличные помыслы людей, что обращались к Линеле, сама же девочка уже тогда могла понять, кто ей друг, что поможет в беде, а кто змея подколодная, что бросит её на произвол, как однажды это сделала мать.       После тихого ухода девушки из деревни парнишка не мог найти себе места. Тогда Орочимару находился в другом своём убежище в стране Рек, и его не было тогда рядом с дочерью, чтобы остановить её от столь поспешного шага во взрослую самостоятельную жизнь. Но когда саннин вернулся, он не стал разносить деревню. Кента помнит тот день, будто это было только вчера. Тогда у работяги выдался выходной, и глава семейства собирался провести его дома в кругу семьи. С ухода Линелы прошло три дня. Аоко переживала за девочку, очутившуюся одной в неизвестном месте, к тому же пропала и её подруга, ученица Орочимару — Шизуко. Вечером, перед самым ужином, в дверь дома Такахаши требовательно постучали. Дверь тогда открыл Кента, за его спиной стояла жена, а дети выглядывали из-за дверного проёма кухни. На пороге, чуть согнувшись, стоял запыхавшийся отступник. Он бегло оглядел мужчину и, найдя за его спиной нужного человека, сиплым голосом произнёс:       — Лина, где Линела? — Это был первый и последний раз, когда кто-то увидел страх грозного шиноби, носившего звание Великого Саннина. Недолго думая, женщина пригласила родителя пропавшей девочки в дом, провожая в гостиную. Отец быстро отправил детей в их комнату и велел не высовывать и носа оттуда. Ужин был перенесён.       — Два дня назад мне пришло письмо, — чуть успокоившись, начал Орочимару, делая большой глоток чая, услужливо приготовленного Аоко. Мужчина передал небольшой сложенный пару раз клочок бумаги женщине. Такахаши присела на диван рядом с мужем и развернула письмо.       Дорогой папочка!       Прости, что прощаюсь именно так, но я не могла ждать твоего возвращения. Мне больше не прожить и дня в Кирояме и в Ото после того, что я свершила. Мне нужно время, и я отправляюсь в путешествие осваивать свои стихии чакры, давно пора это сделать, последняя порция эликсира в моём кулоне, поэтому на этот счёт можешь не переживать.       Прошу, не ищи меня и передай Аоко-сан, что со мной всё будет в порядке, ведь я дочь гения!       P. S. Шизуко мертва       К засохшим следам слёз добавилась новая порция, чернила последней записи поплыли, уничтожая следы признания совершённого преступления. Аоко прикрыла рот ладонью, глотая слёзы, отец девчушки выглядел ненамного лучше, преодолев огромное расстояние всего за два не полных дня.       Сеймон и Канаме, ослушавшиеся указа отца, наблюдали со стороны за метаниями взрослых, и только старший из братьев понял, что их подруга вернётся не скоро. Изменения в поведении старшего были практически не заметными, еле видимыми. Сеймон продолжал помогать отцу в кузнице, прося усилить нагрузки. Попросил потренировать его, чтобы «увеличить мышечную массу», как сказал тогда подросток, объясняя тем, что излишне тощ. Позднее выковал себе подобие кунаев и звёзд, пропадал с самодельным оружием недалеко в лесу. Ни Аоко, ни Кента не стали бить тревогу, ведь «игра» их сына не мешала тому усердно работать с отцом и учиться на приемлемом уровне. Первой тревогу забила соседка, она обнаружила мальчишку на окраине леса с пусть незначительной, но раной. Тогда состоялся первый серьёзный разговор между сыном и родителями, в конце которого Сеймон ясно дал понять, что Линела ему небезразлична, и что тот в неё давно влюблён.       — Я стану сильнее, и когда Лина-чан вернётся, буду её от всего защищать! — заявил тогда наивный мальчишка. Шли годы, Сеймон заметно окреп, а появившаяся сила в руках привлекала внимание девушек. Юноша никогда не отказывал себе в общении с ними, но оставался верен лишь своей подруге. И так до прихода Учихи, привлёкшего к себе внимание всех в деревни. Как и сейчас, Такахаши не видел в нём ничего выдающегося, и не желал иметь с ним каких-либо дел, к тому же Орочимару со своей компанией надолго не задерживался, максимум на две недели, и они уходили вновь, возвращаясь только через два-три месяца.       В день, когда вернулась названная дочь семьи Такахаши, Кента не узнал своего старшего сына. Сосредоточенный с серьёзным взглядом юноша вмиг переменился, вернувшись домой с освещенным благоговением в карих глазах. Младший же, Канаме, не переставал повторять о возвращении старшей сестры, что ни капли не изменилась с их последней встречи, даже успел похвастаться, что он теперь выше своей сестрёнки!       Через два дня Сеймон пропал. Вот здесь Кента и почувствовал всю горечь, что пережил пять лет назад змеиный саннин, только сын не удосужился и записки оставить. Мать вся извелась нигде не найдя своего первенца. Только пришедшая следующим вечером дочь отвлекла женщину от горя. И как оказалось потом, этот подлец сбежал поближе к своей возлюбленной! Мужчина был в бешенстве, когда жена всё ему рассказала. И вот спустя неделю блудный сын явился к отцу.       — Да, я останусь рядом с Линелой, — с привычным для родителя спокойствием ответил Сеймон.       — Учти, сын, для неё ты лишь старший брат, — исподлобья наблюдая за тем, предупредил Кента. — У тебя мало шансов.       — У Учихи их ещё меньше, — растянув губы в ухмылке, ответил юноша. Отец хмыкнул ответу своего отпрыска с подобной усмешкой, что и тот. Продолжать разговор смысла не было, и отец, и сын остались довольными друг другом. Закончив работу, они вернулись в дом.       Смех, тепло, веселье, забавные истории и анекдоты. Уют. Семья. Всё это было присуще семейным вечерам в доме Такахаши. За столом разговор не затихал ни на секунду, ведь так много хотелось поведать, рассказать, пережить радостные моменты вместе с близкими. Повспоминать бывшие деньки, когда Лина ещё жила в этом доме. Здесь было всё, что так не хватает в логове отца девушки. Однако Сеймон подметил для себя, что его подруга одинаково комфортно чувствует себя, что в кругу Такахаши, что в общении, возможно, с самыми страшными преступниками последних десятилетий. Орочимару, Акацки; в их присутствии девушка совершенно спокойна, и это не натянутое спокойствие, что постоянно демонстрирует Саске. Хотя Орочимару понятное дело — отец, но Акацки…       — Сестрёнка, а что с твоей рукой? — наконец решился задать мучавший его весь вечер вопрос Канаме, отвлекая старшего брата от его мыслей. Родители заинтересованно посмотрели на Линелу, хоть и деликатно молчали на этот счёт, но то, что девушка держит палочки в левой руке, будучи при этом правшой, удивило их, и только потом они заметили еле выглядывающий из-под рукава наложенный гипс.       — Ах, это, — Линела чуть приподняла край рукава, показывая повязки, — небольшой взрыв, ничего страшного. — Легкая улыбка на беззаботном лице, казалось бы, успокоило нарастающее беспокойство.       — Опять эти эксперименты?       — Нет, всего лишь невнимательность, давление в цистерне превысило норму, вот она и не выдержала.       — Орочимару-сама знает об этом? — взволновано поинтересовалась Аоко, но Линела лишь отрицательно покачала головой.       — Его нет, и вернётся только через пару дней, — ответил за подругу юноша. Больше эта тема за вечер не подымалась, перетыкая обратно в шуточный разговор.       — Уже поздно, — заключил Сеймон, выглянув за окно. Уже давно стемнело, непривыкшим к темноте глазам сложно было различить даже забор, что окружал дом. Канаме отправили в постель пару часов назад, да и отец семейства давно отправился в спальню — завтра ещё один трудовой день. Только Аоко и Линела остались в гостиной дома Такахаши, разговаривая о своём, о девичьем. Старший сын без лишних слов оставил мать с подругой одних, занявшись тренировкой на заднем дворе. Сейчас он вернулся вымотанный с тяжёлым дыханием. Пройдя в помещение, он застал Аоко с заснувшей на её коленях Линелой. Женщина мерно поглаживала девушку по голове, чуть растрепав и без того неаккуратный пучок чёрных волос.       — Она никогда не делится своими переживаниями, — горестно вздохнула Аоко, не оборачиваясь к сыну.       — Боится довериться?! — не то спросил, не то утвердил он. Сеймон и сам не понял. С историей о биологической матери девушки в этой семье не знаком разве только младший брат юноши.       Сколько лет Аоко Такахаши знает Линелу, её характер, мечты, стремления, и всё не может понять, как можно было отказаться от этой замечательной девочки? Ранее, даже когда Лина была загружена своими делами, она всегда работала по дому: стирала, убирала, готовила; всегда находила время поиграть с Канаме и друзьями. Порой женщине казалось, что девочка просто раздваивается или даже расстраивается, но точно утверждать никогда не могла, знакома ли семилетняя Лина с техникой, так называемого клонирования.       — Я отнесу её в комнату и вернусь в логово, — тихо, чтобы не разбудить, сказал Сеймон, на что мать согласно кивнула.       Когда юноша уже собрался поднять детское тельце подруги, та только крепче прижалась к Аоко и тихо пробормотала:       — Мама…