Дочь Орочимару?

      Прошла неделя с того дня, как Линела с Сеймоном были в гостях у семьи Такахаши. Эта неделя оказалась очень напряжённой для всех обитателей логова змеиного саннина. Саске и Сеймон всё своё время проводили в тренировочном зале, оттачивая и совершенствуя свои навыки.       За последние семь дней младший Учиха стал более сдержанным, его уже не так просто удавалось вывести из себя даже Линеле, что нельзя сказать о первых тренировках. Его реакция и выдержка максимально близко приблизилась к тому уровню, что требовала от него учитель. Утренняя тренировка в зале укрепляла мышцы, послеобеденная медитация снимала напряжение, накопившееся за сутки, вечерняя тренировка свободна от контроля учителя. Линела выделила для Саске вечернее время для тренировок ниндзюцу, к которым периодически присоединялся Орочимару, обучая Учиху новым техникам.       Так же дела обстояли у Сеймона. Когда Орочимару вернулся, то сказал, что будет лично обучать Такахаши техникам ниндзя. Изначально эта идея Лине не понравилась, она не знала, что изучал её друг под руководством отца. Орочимару не допускал дочь на тренировки с Сеймоном, выделив для юноши отдельный тренировочный зал, чем немало удивил всех своих подчинённых. За закрытыми дверями Такахаши выучил технику призыва, несколько базовых техник стихии Воды, и всё это держалось в строжайшем секрете от Линелы и её второго ученика. Зачем это делалось, девушка не понимала, да и Орочимару не стремился отвечать на её вопросы. Сеймон тренировался с саннином утром, после обеда присоединялся к медитации, а вечером его уже по залу гоняла Линела, изучая тайдзюцу. Так команда Саске, Линелы и Сеймона распалась на два отдельно действующих лагеря, что немного разочаровывало девушку. Она считала, что первое над чем должны работать её ученики — это командная работа, личностные качества у них на должном уровне.       Тренировка, тренировка и ещё раз тренировка. Это одна из причин того, что у самой девушки эта неделя далась сложнее, чем другим. Помимо занятий с парнями и бытовых хлопот, Линела выматывала себя на своих собственных тренировках, чередуя занятия с каждой из стихий. Дотон, Футон, Суйтон, Катон и в последнюю очередь Райтон. Ирьё-нин вспоминала всё то, чему обучилась за последние пять лет, включая печати техники, показанные когда-то Саске. Первые дни занятия выходили из рук вон плохо, гипс, который Кабуто снял только день назад, и ноющая боль мешали сложить даже самые простые печати. Так что тренировка ниндзюцу отставали от тайдзюцу. Несмотря на повреждённую руку, Линела трижды на дню умудрялась разнести в пыль тренировочное поле, что не далёко от южного входа в логово, а Кабуто, единственному после девушки её отца владельцу дотона, приходилось восстанавливать это самое поле, на что каждый раз уходило не малое количество чакры. Так, к концу дня Якуши больше напоминал подопытных Орочимару, чем его помощника, что самого саннина изрядно веселило. Когда дочь пять лет назад покинула отеческий дом, её сила не была столь велика. Ранее, чтобы уничтожить это тренировочное поле у Линелы уходили сутки, а теперь…       Спокойно переносить тренировки ирьё-нина в Ото и в ближайших окрестностях мог лишь Орочимару, загадочно ухмыляясь своим собственным мыслям. А вот ученики девушки порой вздрагивали от рокочущего звука расходящихся пластов земли от эпицентра. В такие моменты все логово сотрясалось, как при землетрясении, от обвалов спасали лишь защитные барьеры, установленные хозяином.       На одной из индивидуальных тренировок с Орочимару Сеймон спросил:       — Этот грохот уже третий день стоит, что там происходит? — еле отдышавшись.       — Хочешь взглянуть? — широко растянув тонкие губы в усмешке, поинтересовался мужчина. Юношу передернуло от этого взгляда, но тут же он глубоко вздохнул и выдохнул, одним действием восстанавливая дыхание и приходя в спокойствие.       — Если это возможно. — Сеймон выпрямил спину и уверенным взглядом посмотрел прямо в жёлтые глаза.       «Этот парень… Он явно боится меня, но его поведение и выдержка… Это точный почерк Линелы», — подметил про себя Орочимару и двинулся в сторону южного выхода из логова.       Мужчина и юноша прошли пять сотен метров от выхода. За плотной чередой леса растелилось поле, но ни одной травинки на нём не проросло.       — Здесь находится один из полигонов, на нём обычно тренируется только один человек, — пояснил своему ученику Орочимару. Выйдя из леса, он заметил ещё одну заинтересованную фигуру. — Саске-кун, разве у тебя сейчас не перерыв?       Учиха до прихода учителя созерцал запылённый полигон в попытке что-либо разглядеть, но плотная завеса пыли не давала ничего увидеть и на расстоянии пяти метров.       — Третий день подряд в одно и то же время логово сотрясает именно тогда, когда у меня перерыв, — еле сдерживая гневную речь, ответил юноша.       — Ничего не видно, — озирался вокруг Сеймон.       — Сейчас увидите. — Не успели ученики отреагировать на реплику саннина, как из предполагаемого центра ввысь метнулся китайский дракон голубого цвета, он с диким рёвом пролетел над всем полем и рассыпался на мелкие капельки, образуя не затяжной дождь. Вода прибила к земле большую часть пыльного облака, открыв взору Линелу в стандартной боевой форме ниндзя звука и множественные воронки на земле. Девушка не обратила ни малейшего внимания на наблюдателей и продолжила тренировку. В считанные секунды она сложила печати тигра, кролика, свиньи и собаки и произнесла: «Дотон: Дорью Хеки*».       «Так быстро сложила печати с загипсованной рукой, а печати для чидори и со здоровой не может», — скептически размышлял Саске. В это время перед девушкой выросла двухметровая стена из земли, казалось бы, зачем использовать защитное дзюцу? Ответ не заставил себя долго ждать. Замах ногой и удар с разворота, который девушка тренировала с Саске на первых занятиях, укреплённая чакрой стена моментально разлетелась на булыжники, некоторым из них Лина успела нанести атаку здоровой рукой, камни от этих ударов либо рассыпались, либо отлетали чуть ли не в конец полигона. Воспользовавшись шуншином, дочь саннина исчезла из поля зрения своих наблюдателей и снова появилась, выпрыгнув вверх с макушки высокого дерева. Достигнув пика в высоте прыжка, Линела извернулась головой вниз и выставила перед собой правую руку, сжатую в кулаке насколько это было возможно. Полёт к земле закончился быстро, чем немало испугал не подготовленного к подобному роду зрелища Сеймона. Грохот разверзавшейся земли и вновь эта пылевая завеса.       — Футон: Дайтоппа**, — был еле различим голос Линелы. Сильный порыв ветра сдул всю пыль, но девушка не рассчитала с направлением техники, и весь воздушный поток вместе с пылью и камнями был направлен в сторону Орочимару и учеников. Саннин и Саске без труда увернулись от летящих в их сторону булыжников и остались твёрдо стоять на ногах, а вот Сеймон, если и смог избежать встречи с некоторыми обломками земли, то мощью воздушного потока был надёжно припечатан к позади стоявшему дереву.       Из огромной воронки вышла Линела, скривившаяся от боли, придерживая больную руку. Светящаяся зелёная чакра окутала левую ладонь.       «Вот дура, так перенапрягаться», — подумал Саске и развернулся в сторону логова.       — Уверен, что хочешь уйти? — поинтересовался Орочимару и поднял одну руку вверх.       — А это ничего, что она так напрягает руку? — держась за живот, подошёл к учителю Такахаши.       — Позавчера Линела попросила, чтобы я вызвал сотню другую своих подчинённых, — проигнорировал друга дочери змей. — Догадываетесь зачем? — Мужчина резко опустил руку, дав знак.       Сотни кунаев отовсюду устремились к центру поля, где девушка снимала боль с правой руки. Острые ножи стремительно приближались к своей жертве, но Линела будто и не видела их, сконцентрировавшись на лечении. Двое учеников уже стали переживать за неё, но вот, что странно, Орочимару явно чем-то довольный спокойно наблюдал за происходящим. Осталось менее двух метров до цели, как дочь саннина резко выхватила пару кунаев из подсумка на ноге. Лязг металла не прерывался ни на секунду, отражая восемь, девушка пропускала два колких оружия. Всё её тело исполосовали глубокие порезы, рваная одежда лоскутами свисала с детской фигуры Линелы. Сальто назад — отражение, кувырок влево — отражение, высокий прыжок и техника замены тела. Дочь Орочимару пропала из виду, а металлический град прекратился.       С разных концов полигона стали доноситься короткие вскрики, и на землю падали бессознательные тела людей в такой же форме, что и девушка. С противоположной стороны от наблюдателей вышла Линела, волоча за своей спиной ещё два бессознательных тела за шивороты, от всех её внешних повреждений исходил еле заметный пар, а раны стремительно затягивались.       — Эта техника… — под нос себе произнёс Орочимару, и ученики обратили на него свои взоры. — Инью Шометсу***, но это индивидуальная техника Кабуто, когда она?.. — Девушка остановилась не далеко от собственной воронки.       — Ну что, ребята, поиграем? — Она опустила отвороты одежды мужчин и приняла боевую стойку. Губы в широкой ухмылке растянулись на бледном детском личике, а чёрные бровки сложились в небольшой «домик», сделав и без того большие жёлтые глаза ещё крупнее, обдавая всю мимику тенью безумия.       Незамедлительно десятки шиноби бросились на девушку.       — Это выражение… Я однажды видел подобное… — заикаясь, произнёс Такахаши с расширенными от проблеска страха глазами.       — Ммм? — обернулся на друга дочери саннин, Саске же спокойно наблюдал за тем, как его временный учитель силой удара отбрасывает от себя подчинённых своего отца.       — Это случилось лет семь назад, — начал рассказ Сеймон. — Тогда в Кирояму зашли трое мужчин, рослые такие, на вид сильные, с оружием. Мой младший брат перебежал им дорогу, а те начали на него кричать, что убьют его. Тогда Лина-чан вышла на его защиту. И у неё было такое же выражение, что и сейчас. На следующий день прибыли ниндзя из ближайшей деревни, среди них был медик. Он сказал, что один никогда больше не сможет ходить, у второго парализована рука, и пользоваться в должной мере ею уже не возможно… — здесь юноша замолчал.       — А третий? — заинтересовался Учиха.       — Онемел…       — Не думаю, что сейчас моя дочь способна так сильно травмировать тело и душу, — хмыкнул Орочимару и поймал вопросительные взгляды. — Шизуко. Её смерть настолько сильно повлияла на Линелу, что…       — Что она сбежала из дома на пять лет, — закончил за учителя Такахаши.       Но и вечные не прерывающиеся тренировки не освободили Линелу от объяснений перед отцом.       Орочимару вернулся раньше назначенного срока, и первое на что он обратил свое внимание, была перебинтованная правая рука дочери.       — Лина-чан, в мой кабинет и живо! — угрожающе тогда прошипел он.       — Да, папа, — понуро ответила девушка и вышла из кухни под сопровождающие её взгляды.       — Кабуто, я жду подробный отчёт за время моего отсутствия! — приказал саннин, так и не изменив своего тона, и вышел вслед за дочерью.       — Ничего не хочешь мне сказать? — сидя в своём любимом кресле на подобии трона, обратился белый змей к девушке.       — Моя лаборатория уничтожена, — пожала та плечами, отвлечённо рассматривая склянки с заспиртованными в них существами, с таким видом, будто не замечает сердитого блеска в янтарных глазах.       — Линела, — тяжело вздохнул мужчина и поднялся со своего места. — Я всё понимаю, дочка. — Он подошёл к девушке, положив руки той на плечи, и заправил прядку выбившихся из пучка волос за ухо. — Но и ты пойми. Всё что я хочу, чтобы ты была цела и в безопасности. Взрыв мог ведь повториться, и чтобы я делал, если с тобой что-нибудь случилось? — Орочимару мягко заставил дочь повернуть к нему лицо.       — Саске вывел меня из завала, — не решаясь посмотреть родителю в глаза, ответила она.       — Пожалуйста, Лина, впредь будь осторожна. — Орочимару крепко прижал к себе дочь в объятиях, легонько поглаживая девушку по растрёпанным волосам.       — Хорошо. Прости, папа, — ответила Линела.       В этот же день состоялся ещё один разговор между дочерью и отцом. Девушка сообщила мужчине, что собирается на месяц покинуть Ото.       — Со мной пойдёт Саске. У меня есть неотложные дела, это займёт не больше месяца, и дабы не терять время зря, он пойдёт со мной, и мы продолжим тренировки во время путешествия, — пояснила некоторые детали Линела.       — Хорошо, если только с Саске-куном, — без лишних вопросов согласился отец. — Только через месяц мы будем в другом логове, в стране Травы, ты же помнишь, где оно находится?       — Помню. Мы выйдем через шесть дней.       За это время девушка успела провести ещё два важных для неё разговора с подругами и со старейшиной Кироямы.       — Хидеки-сан, я хочу, чтобы вы написали в Коноху письмо. — Во время очередного обхода Линела заглянула к управляющему деревни.       Хидеки невысокой мужчина в летах, пятнадцать лет назад был избран жителями деревни на должность старейшины, тогда ему и пятидесяти ещё не было, можно сказать, что Хидеки стал самым молодым старейшиной за всю историю существования Кироямы.       — Какое письмо, Линела-сама? — мужчина поставил перед девушкой кружку чая и сел напротив за дзакату****, заинтересованно глядя на гостью. Лина редко обращается к старейшине с какой-либо просьбой, именно это и заставило его так внимательно слушать девушку.       — Вы же понимаете, что я не могу всё время находиться в деревне, последние пять лет дали это ясно понять. — Хидеки пару раз утвердительно кивнул, скрестив руки на груди. — Поэтому я прошу вас отправить в Коноху запрос на принятие трёх жителей Кироямы в студенты по медицинскому направлению.       — Гм, и кого же? — немного нахмурился мужчина. Троих. Он подумал, что для их деревни, троих будет даже много.       — Сайко, Лика и Маё, — ответила ирьё-нин на поставленный вопрос и опередила последующий: — я уже обговорила этот вопрос с девочками и их семьями. Конечно, родители Маё были против, но бабушка Има и дедушка Китора дали своё согласие. — Линела протянула старейшине три листа бумаги с письменным разрешением от родителей девушек на обучение в Конохе. Хидеки принял бумаги и внимательно изучил всё, что там написано.       — В таком случае, я сейчас же отправлю послание. — Мужчина хотел уже было встать из-за стола, но Лина остановила его.       — Постойте, Хидеки-сан. Я хотела бы лично встретить гостей и познакомить их с девочками, но завтра я ухожу на месяц в путешествие.       — И что вы предлагаете?       — Отправьте послание через две недели. Для такой большой деревни шиноби двух недель на рассмотрение запроса хватит, и я успею вернуться к их прибытию.       На том они и порешили.       А сегодня Линела и Саске выдвигаются в свой тренировочный поход. Орочимару вышел проводить свою дочь в долгое путешествие, не зная, куда та направляется, говоря напутствующие слова:       — Без нужды ночью лучше не передвигайтесь, — наставлял тот.       — Пап, ты смеёшься? — изумилась девушка и поправила лямки своего походного рюкзака. Учиха стоял чуть поодаль, старательно делая вид, что в этом мире его не интересует ничего больше, чем парящий в небе ястреб.       — Лина-чан! — донёсся крик из убежища и оттуда выбежал Такахаши. Остановившись, он упер ладони в колени, восстанавливая дыхание. — Лина-чан, почему ты не сказала, что уходишь? Хотя, это не важно, я пойду с тобой!       — Нет! — жёстко ответила девушка, а лицо юноши так и выражало вопрос: «Почему?» — Ты останешься здесь и продолжишь тренировки с отцом.       — Но этого же ты берёшь. — Сеймон ткнул пальцем в сторону Учихи, но и Саске в стороне не остался. Он резко перевел на друга своего учителя свои покрасневшие в свете шарингана глаза, пригвоздив к месту тем самым кироямовца.       — Это тренировочный поход, — медленно, словно ребёнку, стала объяснять Линела. — И тренироваться в основном буду я, Саске у меня в качестве эскорта, — пожала она плечами.       — Пора выдвигаться, — поторопил Учиха, которому уже надоело это долгое прощание. — «Будто она опять на пять лет уходит».       — Уже иду, — обернулась девушка на своего ученика. — Пока, скоро увидимся, — улыбнулась она на прощание отцу и другу и развернулась по направлению своего маршрута.       — Береги себя, — на прощание ответил отец. — И Саске-кун, если с Линелой что-либо случится, отвечать будешь ты.       — Не обращай внимания, — пройдя мимо Учихи, девушка закатила глаза и запрыгнула на нижнюю ветвь дерева.       Такахаши же попрощался с подругой почти не слышно, прошептав: «Ещё увидимся».