Дочь Леса

«Главное — помнить, что всё будет в порядке. Помнить и ждать, это не так уж и трудно», — так думала Тауриэль, сидя прямо посереди мостовой. Она провела здесь больше половины оставшегося дня, ожидая Леголаса, которого так и не видела с момента их расставания. Почти все уже вернулись. Все. И раненные, и никем не тронутые бойцы. Все, а он нет. Не хватало трёх. Одного убили на реке. Впервые она видела смерть и сейчас с трудом отходила от пережитого шока. Судьба второго была ей неизвестна, а третьим был принц. Всех в отряде было двенадцать, она это отлично знала, и потому всегда безошибочно считала все окружающие её предметы лишь до этого количества. Позвали ужинать. Обернувшись на тропу, уводящую в лес, девочка вздохнула, развернулась и направилась в сторону столовой, надеясь, что вот-вот её остановит зов друга, вышедшего наконец из чащи. Однако в ушах звенела лишь тишина, а где-то в отдаленных уголках дворца Владыки свистел северный ветер. Она шла вперёд, считая собственные шаги: — Один, два, три… Проходит минута. — Девять, десять… Еще немного времени, и последний, двенадцатый шаг приводит её к столу, за которым уже сидит Король. Тауриэль молча замирает в дверях. Ну вот, и вновь она беспокоится и чего-то боится. Трандуил выглядит усталым, однако он всё равно старается скрыть все свои чувства, включая волнение за сына, но, не смотря ни на что, у него это очень плохо получается, ещё хуже, чем обычно, эллет знает. Эльф приглашает её сесть и удивляется её молчаливости: сегодня она на редкость тихая, но это, наверное, только потому, что Леголаса нет. Ужин проходит в молчании. Эльфийка благодарит короля, встает из-за стола, выходит из столовой, проходит несколько метров, а потом бежит, бежит как можно быстрее туда, к аллее, где должен появиться принц, её любимый друг. По пути она не раз спотыкается и падает, испортив очередное платье, но не обращает внимания на все эти мелочи и вновь бежит. Она останавливается на крыльце. Ноги болят, подгибаются. На улице похолодало, мурашки пробегают по спине и по плечам, но Тауриэль не уходит. Полил дождь, холодные потоки барабанили по мостовой, стекая в ручей, уходящий куда-то в чащу, туда, где темно. Небо стало чёрным, на нём не было видно ни луны, ни ярких звёзд, на которые так любили смотреть принц и его маленькая Лисичка. Простояв минуту, девочка вышла под дождь, прошла вперёд и остановилась посереди дороги, считая падающие капли дождя. Вновь до двенадцати. Падает последняя капля. А потом ещё, ещё... Как же дальше? А дальше она пока не знает, не научилась ещё. Дождевые нити всё редели, и, наконец, стало совсем тихо, а огромные чёрные тучи расступились, открыв взору малышки звёздное небо. Она посмотрела вверх и замерла. Золотистые полосы одна за другой. Мелькают и исчезают, так каждый раз. Звездопад. Девочка сделала шаг вперед и вздрогнула: она встала в лужицу, полную чистой дождевой воды. В ней, как в зеркале, отражался небосвод. Тауриэль закрыла глаза и загадала самое заветное желание: — Пожалуйста, Эру! Пусть Леголас вернется домой! — прошептала она и зажмурилась ещё сильнее. Прошло пару минут, и вдруг она резко подняла голову, глядя вперёд. — Лисичка! — донеслось откуда-то издалека. — Лисичка! Иди же сюда скорее, ну же! При тусклом лунном свете она разглядела-таки эльфа. Ей навстречу шёл принц, целый и невредимый. Раскинув руки и попутно утирая слёзы, Тауриэль, словно на крыльях, летела к нему навстречу, и, приблизившись, повисла у него на шее. — Вот я и вернулся, Mellon, — тихо прошептал он, улыбаясь. — Скучала? Малышка кивнула, уткнувшись ему в плечо. — Пойдём домой, — попросила она негромко. — Ada волнуется за тебя, я же вижу, чувствую. Надо сказать ему, что всё в порядке. Они медленно пошли к крыльцу, держась за руки. Тауриэль то и дело показывала другу на небо, засматриваясь на звездопад, а он шёл, то и дело смеясь и любуясь своей маленькой подругой, глядя в её глаза цвета летней листвы большого леса.