Дочь Леса

      Прошло много лет…       Нас­ту­пив­шая в этом году зима пришла тогда, когда её совсем не ждали, накрыв бе­лос­нежным пок­ры­валом весь Ри­вен­делл и прев­ра­тив во­допад в ле­дяную гор­ку. Вмес­те с ним зас­ты­ли и буй­ные ре­ки, а близле­жащий лес пог­ру­зил­ся в креп­кий сон. Иног­да, про­ходя по зас­не­жен­ной опуш­ке, Та­ури­эль мог­ла уви­деть ред­ких жи­вот­ных, ос­тавших­ся бодрство­вать до вес­ны, хо­тя вре­мени на про­гул­ки у де­воч­ки бы­ло слиш­ком ма­ло: ры­жево­лосая эл­лет ча­сами на­ходи­лась в биб­ли­оте­ке Вла­дыки Раз­до­ла, каж­дый раз от­кры­вая для се­бя что-то но­вое и за­нима­тель­ное. Сво­бод­на она бы­ла толь­ко к ве­черу, ког­да в го­роде сгу­щались зим­ние су­мер­ки. Пе­рес­ту­пив по­рог собс­твен­ной ком­на­ты, эль­фий­ка счас­тли­во и об­легчен­но взды­хала, а по­том под­хо­дила к ок­ну и, при­сажи­ва­ясь на по­докон­ник, раз­гля­дыва­ла за­сыпа­ющую долину, вер­тя в ру­ках се­реб­ря­ный ку­лон. От­ку­да он у неё, она уже дав­но за­была. Вы­росла, повзрослела. Леголаса девочка помнила смутно — при упоминании его имени в памяти её всплывал лишь образ высокого стройного юноши с небесно-голубыми глазами. Ей говорили, что принц был её хорошим другом, и раньше, в раннем её детстве, они часто проводили время вместе. Тауриэль часто задумывалась — что будет, когда она его увидит? Ведь лесной царевич наверняка изменился. Больше запомнился эльфийке Король Трандуил. Почти всегда холодный, неприступный. Только лишь один раз эллет видела на его губах улыбку. Наверное, у Владыки есть причины, чтобы так мало смеяться.

***

      Комната рыжеволосой эллет находилась на самом верхнем этаже, и из огромного окна взору любого вошедшего открывался сказочный вид. Когда воздух слишком сильно остывал, и снежные хлопья начинали свой танец, Тауриэль, укутавшись в теплую шубку, зачарованно глядела на вальсирующие под музыку ледяного ветра снежинки, которые, как и сейчас, спустившись вниз, бережно укрывали Имладрис белым покрывалом. Неожиданно за дверью раздались торопливые шаги, и в помещение, запыхавшись, влетел Элладан с покрасневшими от непривычно сильного мороза щеками. Подойдя к подруге, он аккуратно поправил ей теплый меховой воротник, а затем, взглянув на зимний пейзаж, тихо поинтересовался: — Может, в лес? — В лес? Почему бы и нет. — Девочка надела на шею кулон, с которым не желала расставаться ни на минуту, перешнуровала сапоги, запахнула шубку и выбежала за дверь, силясь догнать эльфа.

***

      Элладан не спеша шел рядом с подругой, глядя на чудесную картину, которую нарисовала могущественная природа. Тауриэль молчала, рассматривая тёплые сапожки на своих ногах. — Ты помнишь Мирквуд? — охотник вдруг задал вопрос. — Помнишь Леголаса? Эллет вдруг остановилась. О, Эру, почему, почему этот вопрос был задан ей именно сейчас? Она задумалась, после чего медленно начала: — Знаешь, наверное я помню его слишком плохо. Намного хуже, чем он на самом деле заслуживает. Помню, как увидела его в первый раз. Это самое первое мое воспоминание. Началась гроза, и я не знала, куда пойти. Дошла до ворот, встретила его там. Что было дальше, я забыла, — Тауриэль сделала небольшую паузу, чтобы передохнуть. — Еще я помню, как ходила с ним за ягодами, гуляла по холмам. Помню, как вы приезжали к нам, Арода помню. И это, наверное, всё. Эльф молча смотрел на неё. — Мне не хватает его, Mellon. Я очень-очень хочу вернуться домой. Элладан ушёл далеко вперед по только что выпавшему искрящемуся снегу, а девочка осталась позади. Наверное, серебряный кулон как-то связан с принцем, откуда иначе он мог взяться? Рыжеволосая эллет, несомненно, помнила мало подробностей, но самое главное знала точно — царевич всегда был с ней ласков, он даже звал её как-то по-особенному. Она тщетно пыталась вспомнить, как именно. Было в этом слове что-то теплое и нежное, ласковое, что-то схожее с внешностью Тауриэль. Вдруг перед её глазами промелькнул и скрылся огненно-рыжий, словно летнее солнце, хвост с белым, как снег, кончиком. Чуть проваливаясь в снег, животное перебежало широкую полянку, укрытую сугробами, а после остановилось у кустов, глядя на эльфийку с нескрываемым интересом. Любопытная, яркая, проворная и неугомонная.  — Лисичка, — прошептала она.