Дочь Леса

      Тауриэль крутила в руках опустошённый хрустальный кубок, в котором несколько минут назад находилось сладкое вино. — Галион, — обратилась она к стоящему рядом виночерпию. — Добавь мне ещё вина, будь так добр. — Помню тебя ребёнком, — улыбнулся эльф, наполняя чашу. — Принц любил возиться с тобой. Девушка натянуто улыбнулась, не желая слушать о Леголасе, однако её собеседник и не думал останавливаться. — Не думаю, что он одобрил бы такое поведение. Сколько ты выпила? Эллет, замечая, как в глазах всё медленно начало плыть, пожала плечами и негромко рассмеялась. — Какая разница? Я не ребёнок. Хватит думать, что я зависима от слов и действий принца, — она, взяв в руку очередной бокал, за секунду опустошила его. — Это глупо, не находишь? Галион пожал плечами. Сидящий за столом брюнет потянулся за очередным кувшином с напитком, однако Тауриэль перехватила его руку. — Эй, Морохир, — поинтересовалась она у полусонного эльфа. — А тебе не много? Тот рявкнул что-то неразборчивое в ответ, поднялся на ноги, оттолкнул девушку с дороги и, поднеся чашу к вытянутому сосуду, вновь наполнил её до краев и выпил залпом. Эльфийка, испугавшись, отпрянула в сторону и, отвернувшись, шепнула самой себе: — Мог быть хотя бы капельку вежливее. — Тауриэль, — окликнул её Галион, чьи глаза уже слипались. Девушка обернулась, внимательно глядя на него. — Расскажи нам про своих ухажеров. Их ведь много, так? Щёки эллет покрылись румянцем. Перед ней были далеко не те, кому она хотела бы открыть все свои секреты. И что же сейчас делать? Соврать, что кавалеры действительно есть, или честно сказать о том, что она одинока? Эльфийка нервно сглотнула, пытаясь найти выход, однако все решилось само собой. — Лисичка, — раздался вдруг сзади знакомый голос. — Вот ты где. Я искал тебя повсюду. Заметив, что принц Лихолесья направляется к ней, девушка вдруг произнесла: — Ты знаешь, Галион, а ведь когда я жила в Имладрисе, всё было по-другому. Я встретила там одного воина. Он был… — она вдруг замолчала, почувствовав, как руки лесного царевича легли ей на плечи. Дышать становилось все труднее, и вдруг стало жарко, как в середине июля. — О чем ты? — удивленно спросил Леголас. Тауриэль махнула рукой и, обернувшись к виночерпию, приняла от него кубок, наполненный терпким алым напитком. Осушив его, она довольно громко сказала: — Будь добр, подай ещё один. Когда и эта её просьба была выполнена, рука девушки потянулась к хрупкому сосуду. Однако принц её перехватил. — Зачем? Всё так плохо? — он приподнял бровь. Рыжеволосая дева попыталась оттолкнуть его, однако после нескольких попыток поняла, что со стороны это, должно быть, выглядит довольно глупо. Леголас осторожно подтолкнул её назад. — Прекращай, такой, как ты, это не идёт. — Разумеется, Мэлэт намного лучше меня! — бросила она ему в ответ. — Где она? Уходи к ней, зачем ты пришел сюда? Принц удивлённо посмотрел на девушку. Эльфийка сверлила его взглядом, и в её всегда тёплых, цвета молодой весенней листвы глазах вдруг заплясали злые бесенята, ещё сильнее распаляя очаг обиды и ревности. — Так вот в чём дело, — протянул блондин, взяв подругу за руку. Тауриэль вырвала свою ладонь из пальцев царевича и, развернувшись, попыталась сбежать, однако юноша вновь схватил её за руку, на этот раз сильнее, так, что эльфийка поморщилась от боли. — Идем, — сказал он ей, уводя за собой. Пришлось повиноваться. — Тауриэль, мы не договорили, — возмущенно крикнул Галион, все это время стоящий в стороне. — Вернись! — Она уходит, — холодно ответил за эллет Леголас. — Понял, — кивнул виночерпий и, поглядев девушке вслед, допил вино, оставшееся в её бокале.

***

— Сколько ты выпила? — поинтересовался принц у подруги, сидящей на его кровати. Эльфийка пожала плечами и улыбнулась. — Д-доста-аточно… — протянула она в ответ, все так же улыбаясь. Слова давались ей с трудом, и потому девушка старалась молчать. — Послушай меня, я… — начал юноша, однако, заметив, что эллет смотрит в другую сторону, подошел к ней, аккуратно взял за подбородок и повернул к себе лицом. — Никогда больше так не делай, Лисичка. Тауриэль, отстранившись, заглянула ему в глаза. — Как по-твоему я должна была поступить? Ты оставил меня одну после того, как два месяца провозился со мной? По-твоему, я должна была это принять? — Не думал, что ты отреагируешь именно так. Эльфийка отвернулась и прошептала: — У меня здесь кроме тебя никого нет. Царевич уловил в её голосе нотки детской обиды, совсем как тогда, во дворце, на празднике, много лет назад. Тогда Тауриэль была ещё наивной малышкой с вьющимися рыжими волосами и большими, не по-детски умными зелёными глазами. Она всегда ненавидела одиночество, и эльф прекрасно это знал. — Извини, — улыбнулся он, обнимая подругу и притягивая её к себе. — Такого больше не повторится, обещаю тебе, Mellon, — он провел рукой по длинным мягким волосам. Девушка, устроившись на кровати принца, закрыла глаза, чувствуя, как Леголас, обнимая её, осторожно перебирает рыжие локоны. — Можешь сегодня остаться здесь, если хочешь, — предложил он ей. — Как в детстве, помнишь? Ты часто приходила ко мне по ночам. — Это нечестно, — сказала вдруг эльфийка, глядя в темноту перед собой. — Ты помнишь меня ребёнком, а я всегда буду видеть тебя таким, каким ты был для меня раньше. — Не забывай, что ты навсегда останешься моей маленькой Лисичкой, — эллет не видела лица принца, но сумела понять, что он улыбается. — Моей маленькой огненно-рыжей Лисичкой.