Дочь Леса

- Нам нужна твоя помощь, - раздалось за спиной у рыжеволосой воительницы, стоявшей на берегу Долгого озера. Тауриэль, нехотя отведя взгляд от видневшейся вдалеке вершины Одинокой горы, обернулась на зов и, кивнув лекарю, что обратился к ней, молча прошла ко входу в одну из палаток, где находились раненые. Прошло несколько дней после той ночи, когда дракон Смауг уничтожил Эсгарот и навсегда стер старинный город с лица Земли. Все это время зеленоглазая эльфийка трудилась, не покладая рук, усердно и терпеливо помогая людям, что были ранены во время ночного пожара. Казалось бы, жизнь вновь текла своим чередом, однако эллет изо дня в день становилась все печальнее, ожидая скорого возвращения Леголаса, и единственной, кто мог хоть как-то скрасить ее одиночество, была Тильда. Девочка появлялась рядом тогда, когда на душе у эльфийки становилось особенно тоскливо, и часто они бродили вдоль озера вместе, оживленно болтая о чем-то, или же просто молчали, глядя на водную гладь. Перевязав больную руку светловолосой девушке, юная воительница медленно поднялась на ноги, и в глазах у нее отчего-то потемнело. Дышать стало трудно, и рыжеволосая эллет поспешила как можно скорее покинуть душное помещение, и вскоре вновь оказалась на свежем воздухе. Несколько минут она стояла у палатки в одиночестве, задумчиво глядя перед собой, но вскоре где-то позади нее раздался звонкий детский голосок: - Тауриэль, - звала Тильда, - Тауриэль, смотри, что у меня есть! Эльфийка, улыбнувшись, повернулась лицом к девочке. В руках малышка держала венок из лесных трав. "И где только она нашла их в такое время года", - подумала зеленоглазая дева, однако вслух произнесла: - Красивый. Ты сама сплела его? Тильда кивнула, и ее лицо озарила довольная улыбка. - Сигрид помогала мне пару раз, - заметила малышка. - Я хочу надеть его на тебя. Тауриэль, наклонившись, терпеливо ждала, пока девочка как следует закрепит венок на ее голове, после чего они вдвоем медленно пошли вдоль темной воды. Эльфийка шла молча, рассматривая разноцветные круглые камушки у себя под ногами, а Тильда чуть слышно напевала себе под нос что-то тихое и очень красивое. Через некоторое время девочка вдруг спросила: - А у тебя есть дома куклы? Зеленоглазая дева некоторое время продолжала хранить молчание, после чего неуверенно ответила: - Да, есть несколько. А у тебя? - Да, - Тильда улыбнулась. - Есть одна. Почти. Тауриэль удивленно подняла бровь. - Почти? - переспросила она. - Ну, одной когда-то оторвало руку, и она умерла, - с грустью произнесла малышка, глядя себе под ноги, - наполовину. Эльфийка с трудом удержалась от того, чтобы не улыбнуться, а затем произнесла: - Я почти не играла с ними. Девочка взглянула на нее изумленно. - Но что может быть лучше кукол? Рыжеволосая воительница пожала плечами и произнесла: - Мне кажется, когда ты с детства проводишь в лесу дни и ночи напролет, появляется множество других не менее увлекательных занятий. - Ты выросла в лесу? - удивленно спросила девчушка, окинув ее недоверчивым взглядом. - Не совсем, - уклончиво ответила эллет. - Но в какой-то степени, так и есть. - Я не очень люблю лес, - тихо произнесла Тильда, остановившись. - В нем столько всего нового, опасного и неизвестного. - Но ведь в этом вся его прелесть, - девушка улыбнулась собеседнице, взглянув на стройные сосны, растущие на противоположном берегу озера. - Никогда не знаешь, куда тебя приведет та или иная тропа, и это заставляет тебя двигаться дальше, идти по ней до самого конца, чтобы чего-то достичь. - Не знаю, - малышка пожала плечами. - И все равно, я никогда не любила лес. Они свернули на дорожку, вдоль которой росли стройные молодые деревья, и медленно пошли по ней, постепенно поднимаясь на вершину небольшой возвышенности. На душе у эллет было спокойно и тихо, а в груди расцветала радость от сияющего высоко в небе, но не согревающего солнца, изредка пропускающего лучи сквозь зеленые пышные кроны. Откуда-то сбоку донеслось тихое журчание ручья, который в скором времени непременно застынет до наступления весны. Тауриэль глубоко вдохнула чистый воздух, попытавшись надолго запечатлеть в памяти этот момент, чтобы в дальнейшем согревать себя им всю долгую холодную зиму. Вдруг из кустов выпрыгнула белка. Испуганная, она замерла на тропинке в нескольких шагах от Тильды и удивленно глянула на нее темными глазками, а затем ловко поднялась вверх по гладкому стволу, а с верхней ветви близ растущего ясеня взмыла вверх какая-то птица. Достигнув самой высокой точки, эльфийка опустилась на пожелтевшую траву, откинув за спину огненные пряди, с которыми играл холодный ветер. Девочка присела рядом с ней. Утренний туман, окутывавший все кругом несколько часов назад, рассеялся, и сейчас можно было без труда любоваться необычайно красивым видом. - Смотри, Тильда, - Тауриэль махнула рукой в сторону зеленых деревьев, - я вижу наш лес, - она улыбнулась. - Должно быть, это очень красивое место, раз ты так его любишь, - ответила малышка, заметив, как заблестели изумрудные глаза девушки. - Это древний лес, верно? Там растут могучие дубы и огромные клены? Эллет покачала головой. - Нет. У нас в лесу растут только сосны, но зато какие! Мощные и прямые, с длинными-предлинными ветками-мостами, которые шепчутся друг с другом под облаками. А вон та, - рыжеволосая воительница кивнула в сторону сосны, чьи толстые ветви возвышались над верхушками других, - самая высокая. В детстве я забиралась на самую вершину и смотрела на озеро, на гору и на прекрасные степи, ночью я искала в небе все созвездия, которые тогда знала, оттуда видно все, как на ладони! - зеленоглазая дева вздохнула: несомненно, она очень сильно скучала по дому. - Который сейчас час? - негромко спросила Тильда после недолгой паузы, убедившись, что эльфийка рассказала все, что считала нужным. Ответ не заставил себя долго ждать. - Думаю, не больше трех часов. Посмотри на свою тень. Девочка окинула серьезным взглядом темный силуэт на сухой траве и, поглядев на нее несколько минут, подняла глаза на собеседницу. - Наверное, пора обедать. Идем, Тауриэль! - она поднялась на ноги и, заливисто смеясь, побежала к пологому склону. - Я не голодна, дитя, - ответила эллет. - Ступай одна, найди сестру. Обернувшись, девушка заметила, как счастливая улыбка в одно мгновение исчезла с лица малышки. - Тильда, - окликнула ее эльфийка. - Я больше не играю в куклы. Потом, когда все закончится, я обязательно отдам их тебе. Девочка остановилась, как вкопанная, широко улыбнулась и, не веря собственному счастью, спросила: - Навсегда-навсегда? - Навсегда-навсегда, - эллет кивнула и рассмеялась. - Спасибо! - воскликнула Тильда и вприпрыжку помчалась вниз по извилистой тропинке. Оставшись в одиночестве, Тауриэль обхватила руками колени и задумчиво взглянула в сторону леса. Неожиданно для нее самой, эльфийку окутала тоска по лесу и по знакомым с детства местам, и она была настолько сильна, что рыжеволосая дева, казалось, была готова переплыть озеро, лишь бы только попасть домой и вновь поглубже вдохнуть этот чистый и свежий, пропитанный запахом сосен, воздух. Услышав позади себя шаги, она бросила через плечо: - Тильда, я же сказала, что не буду есть, ведь так? Развернувшись, она рассчитывала увидеть перед собой маленькую девочку с длинной русой косой, однако малышки рядом не было, а светлые глаза эльфийки встретились с карими глазами Кили. - А, это ты... - произнесла она негромко, и на мгновение на ее лице появилось подобие улыбки. - Извини. - Ты опять ничего не ешь, - покачал он головой, присаживаясь рядом. - Это не дело, Тауриэль. - Брось, Кили, все в полном порядке, - ответила она ему и тут же словила себя на мысли, что лжет ему вот уже третий день подряд. - Мне не требуется много пищи для того, чтобы обладать достаточным количеством энергии. Он светло, но как-то разбито улыбнулся ей в ответ, а может, ей просто показалось. Взгляд гнома полон беспокойства за нее, полон заботы, преданности и... Любви? Девушка медленно отвела взгляд. Она понимала, какую боль причиняет Кили своим безразличием, и дала себе слово, что с радостью посмотрит в его глаза, когда будет видеть в них одну лишь дружбу. - Ты сегодня необычайно красива, - негромко заметил он. - Впрочем, как и всегда. Пройдут дни, недели, годы, а ты, я уверен, останешься прежней. Тауриэль молча рассматривала носы своих сапог, чувствуя, как юноша мысленно просит ее повернуться к нему и произнести хотя бы одно-единственное слово. Неожиданно он взял ее за руку, и эльфийка, вздрогнув, повернула голову и, лишь подняв на него глаза, осознала, что они находятся близко друг к другу. "Слишком близко", - подумала она. - Позволь мне хоть раз поцеловать тебя, - прошептал он, коснувшись ее волос. - Прошу, дай мне первый и последний шанс. Его просьба так поразила эллет, что сперва она не посмела отказать, но, почувствовав его дыхание у себя на губах, резко отстранилась и поднялась на ноги. - Н-не могу, - прошептала она и, повернувшись к нему спиной, быстрым шагом направилась вниз, прочь от этого места и как можно дальше от Кили. Остановилась эльфийка только у озера и, отдышавшись, глянула на свое отражение в темной черной воде. Она сошла с ума, определенно. Она просто сошла с ума. Ей и в голову не пришло бы согласиться на поцелуй, если бы она не знала, как трудно приходится Кили из-за внезапно вспыхнувших чувств к ней. Засмотревшись на водную гладь, девушка попыталась найти в себе нечто особенное, но тщетно. Те же глаза, та же фигура, те же длинные, немного вьющиеся волосы, что и у всех остальных. Ничего удивительного. Однако должно же быть нечто, выделяющее ее из толпы. Нечто, что сумел разглядеть в ней Кили. Какая-то незаметная на первый взгляд изюминка, которую Тауриэль никогда не удастся увидеть. Внезапно на поверхности воды рядом с ее отражением всплыло отражение юного гнома. Он молча смотрел на нее, не решаясь подойти чуть ближе и произнести хоть слово. Первой заговорила Тауриэль: - Кили, прости меня, - тихо сказала она. - Прости, что не могу дать тебе то, в чем ты так нуждаешься. Ответ не заставил себя долго ждать. - Нет, о чем ты. Это я должен просить у тебя прощения. Мне не стоило просить тебя о... - он замолчал, но через несколько секунд продолжил: - Там, в Эсгароте, когда ты пришла, мне казалось, что все по-другому, а теперь я вижу то, что есть на самом деле, знаю, что ты чувствуешь. Тогда я ничего не понимал, а сейчас понимаю, - он умолк, глядя перед собой. Девушка вспомнила страшный пожар, вспомнила, как задыхалась от запаха гари и от беззвучных рыданий, то и дело выкрикивая имя Леголаса, надеясь отыскать его в толпе. - Что ты понимаешь? - она почувствовала, что от волнения в горле вдруг пересохло. Кили глубоко вздохнул. - Понимаю, что ошибся в тебе. Ты в самом деле любишь его, Тауриэль. Щеки зеленоглазой девы порозовели, не нужно было прилагать особых усилий для того, чтобы понять, кого имеет в виду темноволосый лучник. - Он мне как брат, - отрезала эльфийка, в глубине души понимая, что Кили абсолютно прав. - Перестань, ни за что в жизни в это не поверю. Ты, наверное, сама еще не понимаешь, кто он для тебя, - гном улыбнулся, глядя на озеро, в некоторых местах покрывшееся тонким слоем ледяной корки. - Но знай, нельзя не заметить, насколько сильно он тебе дорог. Тауриэль смущенно отвела взгляд, а затем отвернулась. В ее голове никак не укладывалось то, что ее чувства, которые она долгое время пыталась скрывать от самой себя, были так заметны со стороны. Как мог тот, кто толком не знал ее, понять, чем вызван каждый ее глубокий, полный печали вздох? Эльфийка не хотела давать этим чувствам свободу, у нее лишь было желание похоронить их где-то в глубине души, в самом укромном ее уголке, и никому никогда о них не говорить, однако видимо в процессе она упустила какую-то мелочь, какую-то маленькую, но важную деталь, из-за отсутствия которой все пошло наперекосяк. Из раздумий ее вывел звонкий голос Кили: - Тауриэль! - позвал он ее. Девушка обернулась. Гном поднял руку и указал на силуэт, что виднелся вдали, и эллет почувствовала, как ее сердце на мгновение остановилось, замерев на месте, а через долю секунды забилось в несколько раз быстрее, чем обычно. Сомнений быть не могло: там, вдалеке, верхом на белом жеребце, стоящем в темной воде, сидел Леголас. Принц несколько минут смотрел прямо на нее, будучи не в силах отвести взгляд, смотрел пристально и долго, и в его голубых глазах нельзя было найти ни единой подсказки насчет того,что он чувствовал в этот момент и что собирался сделать. Эльфийка помнила, при каких обстоятельствах они расстались несколько дней назад, и была готова к тому, что принц будет с ней холоден, однако в следующий миг все изменилось. Леголас, подобрав поводья и подняв коня на дыбы, пустил его галопом. Элас понесся вперед, рассекая водную гладь, холодные брызги разлетались в разные стороны, и некоторые из них долетали до самого берега. Зеленоглазая дева, рассмеявшись, сорвалась с места и, забежав в воду, бросилась навстречу лесному царевичу, игнорируя бегущие по щекам слезы. Края темной туники давным давно намокли, а она все бежала и бежала, не обращая внимания ни на промокшую одежду, ни на удивленно глядящих на нее людей, что стояли чуть дальше, на берегу. Когда между ней и голубоглазым эльфом оставалось несколько метров, он спрыгнул с лошади, в одно мгновение пересек расстояние, что было между ними и подхватил девушку на руки, прижав ее к себе. Тауриэль обняла его в ответ и уткнулась лицом в его золотистые локоны, закрыв глаза и негромко всхлипнув. Леголас медленно провел рукой по ее огненным волосам и заботливо убрал выбившуюся прядь за заостренное ушко эльфийки, а затем осторожно поставил ее на ноги, не разрывая объятий. - Я думала, думала... - начала рыжеволосая дева, чуть отстранившись. - Я думала, что ты погиб... Он улыбнулся ей в ответ и аккуратно вытер слезу, застывшую на ее щеке. - Все в порядке, Лисичка. Я здесь, рядом. Все закончилось. Эллет негромко рассмеялась, но вскоре вновь стала серьезной и робко взглянула на царевича. - Я боялась, что ты не захочешь меня видеть, - тихо произнесла она. - Ты больше не сердишься на меня? - спросила она, с трудом подобрав слова. Принц покачал головой и произнес: - Мне казалось, что я никогда больше не увижу тебя. Хвала Эру, ты цела! В глазах зеленоглазой воительницы вдруг задрожали непрошеные слезы, и она, приблизившись к командиру, молча прижалась к нему, положив голову ему на плечо. - Смотри Сигрид, - прошептала стоящая на берегу Тильда, глядя на рыжеволосую девушку в объятиях юного царевича, - они как единое целое, видишь? Сигрид, улыбнувшись, кивнула, а затем взяла сестру за руку. - Идем, милая. Нам нужно вернуться к раненым. Уходя, девочка остановилась на средине узенькой тропинки и, оглянувшись, негромко произнесла: - Я тоже хочу так, - она подняла глаза к небу, - я тоже хочу когда-нибудь так полюбить.