Пончик

Утро после бессонной ночи, когда я сам себе внушал, что смогу подойти и попросить Хмеля об услуге и не побоюсь его взгляда, подобралось незаметно. Будильник прозвонил настолько противно и неожиданно, что я подскочил на кровати, как угорелый. Ноги запутались в одеяле так, что я чуть не упал и, слегка прихрамывая понесся в ванну. От души прооравшись от контрастного душа, вышел бодрым и посвежевшим, на лице практически не осталось и тени от безумной ночи. Собирался, как барышня, постоянно крутясь перед зеркалом. Надо признать - у Настены есть вкус. Белая рубашка с красным швом и красный к ней галстук, гармонировали, а темно-синий костюм оттенял мои и без того бездонно-серые глаза, делая их темнее и таинственней. Ботинки, начищенные до блеска, вдохновляли на легкий ход ноги. Мама всплеснула руками и не отводя глаз позвала отца, заценить гарного хлопчика. Отец одобряюще покачал головой и что-то пробурчал себе под нос, я понял только слово "хмель". Но переспрашивать не стал. Из подъезда вышел укутанный в шарф по самый нос и наглухо застегнутой куртке и направился в сторону подземки. Впервые в жизни я ехал в метро и смотрел по сторонам, иногда ловя на себе пристальные взгляды девушек. Признаюсь честно, было очень приятно от такого внимания, будто до этого я был слепым и жил в мире на ощупь, а сейчас глаза стали видеть и замечать то, что от меня скрывалось целую вечность. Зайдя в кабинет, я был приятно удивлен раскрытым ртом Стасика и ухмыляющейся подругой, смотрящей на реакцию нашего коллеги и подмигивающей мне. Уверенность во мне росла с каждой минутой и я, сидя, как на иголках, ерзал на стуле, ожидая своего часа, когда смогу озвучить то, что крутилось в голове всю ночь. Мне предстояло в одиннадцать утра появиться в кабинете Ледника и отчитаться о дебиторской задолженности, некоторых мероприятиях и будущей командировке. Еле досидел, а когда увидел, как стрелки лениво подходят к заветной цифре, подскочил с места, хватая листы с записями и понесся в сторону кабинета, в котором восседает снежный король. Постучался и аккуратно вошел, закрывая за собой дверь, отрезая все пути к бегству. Царь восседал, как и положено, на своем кожаном троне и что-то писал в ежедневнике. На меня был брошен краткий взгляд, практически не считываемый, но я успел уловить удивление, которое кто-то пытался скрыть. Я сел в кресло напротив и закидывая ногу на ногу стал буравить взглядом того, кто являлся причиной нескольких попоек и бессонных ночей. Будто что-то почувствовав, Хмель поднял на меня свои голубые глаза и тихо спросил: - Вы подготовились? Я только качнул головой в знак согласия, от того что мой язык прилип к небу и совсем не хотел шевелиться. Уверенность таяла с каждой секундой под пристальным взглядом холодных глаз и чуть кривоватой усмешки. Будто он понял, что все изменения, которые надо мной произвели в эти выходные были сделаны для него, ради него и ради моего счастья. - Ну что же, - сделал он паузу, вздохнул, - тогда приступим. И началась свистопляска. Я краснел, бледнел, меня кидало то в жар, то в холод, по телу постоянно проходил озноб, а чтобы сказать то, о чем хотел, и речи быть не могло. Слишком я его боялся. Его снисходительный взгляд резал меня на ленточки, выворачивал наизнанку, будто я умственно отсталый и мне надо все разжевывать. Уж лучше бы смотрел и презирал, чем жалел. Когда же экзекуция была закончена, я набрал в грудь воздуха и выдавил из себя, мучившую фразу: - Прошу вас, Иван Борисович, поработайте надо мной, - что-то я такое сказал невразумительное? Как двояко звучит! Мужчина даже рот приоткрыл. Секундное замешательство и никаких эмоций на лице больше не отображалось, только холод. - Я подумаю, - короткая фраза и меня будто ушатом ледяной воды окатили. Я неуклюже поднялся и попытался выйти, попутно зацепил коленкой кресло, тихо выругался и потирая больную костяшку направился к выходу из кабинета, но был окликнут: - Василий. Я обернулся у самой двери, при этом вцепившись в ручку со всей силы, чтобы не видно было трясущихся рук. - В командировке и начну вами заниматься, - на лице мужчины появилась улыбка, которую я видел впервые, - а пока работайте. У нас с вами еще два дня, чтобы вы могли отказаться. Отказаться? Я? Да ни в жисть. Все внутри меня ликовало и пело. Хотелось пуститься в пляс, но здравый смысл возобладал, я всего лишь тихо сказал "спасибо" и вышел, закрывая за собой дверь. Два дня и я буду ближе к человеку, кто одним своим присутствием вгоняет меня в ступор, кто один словом вышибает из легких воздух, кто одним взглядом переворачивает все мое нутро набекрень, а одним жестом заставляет следить за ним с маниакальной зависимостью. Дальше день пролетел слишком быстро, будто и не успев начаться. Работал на подъеме, разговаривал с клиентами, шутил и улыбался, как чокнутый. Настя на меня смотрела и иногда крутила пальцем у виска, давая понять, чтобы я слегка снизил свою активность. Ничто меня не могло остановить, даже колкие слова, обращенные в мою сторону нашим пижоном. Вторник был ничем не примечательным, лишь мое настроение скакало, как у истерички. То я улыбался, то грустил, то язвил, то срывался и бежал в курилку, стреляя сигарету у первого попавшегося сотрудника. Подруга, тихо наблюдавшая за моими метаниями, в очередной раз не выдержала и пошла за мной. Я стоял у окна и медленно затягивался едким ядом, выпуская его в открытую форточку, когда на мое плечо легла рука. - Если ты будешь так себя доводить, - девушка потянула меня за плечо, чтобы развернуть к себе лицом, - то до хорошего это не доведет и ты ничего так и не добьешься, - она улыбнулась мне и проведя рукой по гладко выбритой щеке, сказала, - прекращай, все будет хорошо и у тебя все получится. Я был ей благодарен, но на данный момент все мои внутренности скручивало в тугую спираль от ожидания завтрашнего дня. Не знаю, как я буду себя вести в его присутствии, что буду говорить и буду ли говорить вообще. Насти рядом не будет для поддержки, только он и я и несколько клиентов, с которыми мы должны встретиться. Меня будто разделило на две половины. Одна из них хотела и просто жаждала завтрашний день, гоня время вперед, а вторая, сжимаясь и прячась в самые потаенные уголки моей необъятной души, просила время замедлить ход и оттягивала всячески момент встречи с Айсбергом. Я был счастлив и несчастен одновременно, оттого и дикая смена настроения. Оттого и весь внутренний мандраж, овладевающий мной с особой изощренностью. Ночь перед командировкой была самая длинная и невыносимая. По состоянию моего организма, казалось, что я всю ночь разгружал вагоны, а не валялся на кровати, перекатываясь с боку на бок, ища подходящее положение. Чемодан был собран с вечера, а напутствия от отца получал все утро, лишь мама целовала в обе щеки и перекрещивала для сохранности. В аэропорт приехал за три часа до регистрации и за час до встречи с Хмелем, чтобы быть морально подготовленным к близкому общению. Пока гонял чаи в "шоколаднице" зазвонил мобильный. Достав его из кармана пиджака я удивился незнакомому номеру. Приняв вызов я услышал до боли любимый голос, который меня искал по всему зданию аэропорта, ведь время нашей встречи я профукал, наслаждаясь ароматом чая и вкусом пирожного. Быстро расплатившись по счету, хотя быстро это красиво сказано, я схватил свои вещи и понесся к стойке регистрации, где меня и ждал Хмель. Острый взгляд не обещал ничего хорошего, а от голоса я готов был весь съежиться. Придал драматизма глазам и посмотрел на своего босса, с очень сожалеющим видом. - Ты опоздал на двадцать минут, - припечатал меня гневный голос, как муху на булавочку. Ну не объяснять же ему, что я здесь уже как час ошиваюсь и от усталости зашел в кафе, чтобы попить чай. - Прошу прощения, - дернул я плечом, так и не понял зачем, - пробки. На этом разговор был исчерпан, мои извинения приняты и в гробовой тишине, что была между нами, мы прошествовали к нашей стойке, регистрироваться. Брысович попросил место в хвосте и у окна, желательно подальше от крыла, а я просто указал, что должен сидеть рядом с ним. До сих пор себя ругаю, что не озаботился приобрести билет в бизнес-класс, а попал в эконом. Сидеть несколько часов сложенным в три погибели и не имея возможности выпрямить ноги или просто встать, чтобы не беспокоить рядом сидящего пассажира, перспектива не прельстительная, но ничего не попишешь, босс летел в экономе, а значит и я там же. Пока летели у меня несколько раз свело ногу, потом я не смог нормально поесть, потому что столик не откидывался из-за моих ног, хотел пройтись до туалета да так и не смог, ноги сковывала колика, что мелкими иголочками гуляла от пальцев ног до самого паха. Так и сидел не шевелясь до приземления. Якутия встретила жуткой холодиной, ветром и снегопадом. Не зря мама мне пихнула теплые перчатки и меховую шапку. Хмель бросил на меня косой взгляд и чему-то ухмыльнулся, когда я все это на себя натягивал. Нас встречал молодой человек лет так двадцати семи, держа табличку в руках. Босс поздоровался с ним, как со старым другом и о чем-то говоря направился на выход, где нас ожидала машина. По такой погоде мы ехали часа три до гостиницы, что находилась в самом центре города. Номер был самый обыкновенный и не выходящий за рамки эконома. Гостиная с двумя диванами и телевизором и спальня, вмещающая в себя две полутороспальных кровати. Шкаф мы разделили на две половины и принялись выкладывать вещи, не смотря друг на друга. Так же не сговариваясь мы переоделись и спустились вниз, чтобы поужинать, а потом после длительного перелета отвалиться на боковую. Завтра нас ожидал насыщенный день. Оказывается, парень, встречающий нас в аэропорту, никто иной, как сын моего горячо обожаемого клиента Николая. Он-то нам и поведал о наших планах на три ближайших дня. Утром переговоры, затем осмотр достопримечательностей, хотя что можно увидеть, когда снег валит, а вечером культурно-развлекательная программа. И так три дня. Ну что же - я надеюсь у меня все получится.