Пончик

Странно, но в номер меня втолкнули, причем не очень аккуратно пихнув в спину. Да что я опять не так сделал? Я твердо встал на ноги после встречи со стеной и посмотрел на этого злопыхателя. Ноздри раздувает, волосы в разные стороны растрепались, пальто плавно снимает, не отрывая глаз от меня, ботинки стащил нога об ногу и делает шаг в мою сторону. Я вздрогнул, но остался стоять на своем месте, мало ли, куда это все заведет! - Ты лишил меня сегодня веселого вечера, - опять жаркий шепот у уха. Может у него прелюдии такие? - так что будешь должок отдавать, - и провел носом от уха до шеи, что у меня колени чуть не подкосились. Это что получается? Я у него сегодня за ту крашенную профурсетку, восседающую у него на коленях? Ну ладно! Держись. - Хорошо, - с улыбкой на губах произнес я, - иди на диван сядь и подожди чуть-чуть, я сейчас вернусь. Отошел от него и стал стягивать с себя куртку, следя глазами за извращенцем. Сладкого я его лишил, ну-ну! Будет тебе сладкое, ледик мой! Дождался когда он сядет на диван и с разбегу приземлился к нему на колени, при этом цепляясь руками за шею и впиваясь в губы. Пусть знает наших! Подо мной тело напряглось, на поцелуй не отвечает, вцепилось в мою талию и пытается меня оттолкнуть. - Да слезь ты с меня, боров! - прокричал не фига не ледяной принц, а очень даже горячий. - Как? Тебя что-то не устраивает? Ты хотел продолжения, - провел я пальцем по его щеке, - вот он я, - расставил руки в стороны, - бери, весь твой, - стыд затапливает, но злость сильней. Как он может со мной так поступать. Я не какая-то фря. Руки-то я отцепил от него, но не ожидал, что окажусь на полу. Сижу и не знаю, что делать дальше, да и чего я хочу сам. Посмотрел на злого Ивана Борисовича и что-то мне так страшно стало. Перевернулся и встал на четвереньки, подал назад - врезался в журнальный столик, пополз вперед, обогнул Ледник и направился прямиком в комнату. Там выпрямился и закрыл дверь в комнату. Пускай сегодня он спит на диване. Не хочу его видеть рядом с собой, пусть и на соседней койке. Сходил в душ, смывая с себя сигаретный угар и переодевшись в чистые труселя, завалился спать. Сон не идет, с боку на бок ворочаюсь, об этом гаде думаю. Пролежал часа два, но так и не заснул. Встал, поколобродил по комнате, потом тихо-тихо, словно разведчик, прокрался к двери и отпирая замок, приоткрыл дверь, смотря одним глазом в щелочку. Этот.... короче, сидит на диване и рассматривает какие-то бумажки, брови сведены к переносице, губами шевелит, рукой изредка подбородок потирает. Налюбовался им и решил опять завалиться спать. Пусть приходит, не на диване же ему спать! Просто жалко его стало. Заснул быстро, не то ли от того, что намаялся, не то ли от того, что перевозбудился и перенервничал. Сон не заставил себя долго ждать. Солнце палит нещадно, я сижу в лодке, вокруг бескрайний океан, лодку покачивает на ленивых волнах, а у меня дикая жажда и негде взять питьевой воды. По спине скатываются капли пота, ветерок еле касается челки, но он такой теплый, что не освежает, а делает еще хуже. Пить... Пить... Пить. Открываю глаза и первое мое впечатление - жарко, как во сне, пить хочется и по спине что-то ползет, наверное пот. Голова мерно покачивается, как на волнах. Не понял? Сон во сне? Приподнимаю голову и ужасаюсь. Я лежу щекой на груди Хмеля, его рука поглаживает меня по спине, оттуда и ощущения такие, его дыхание еле-еле касается моего лба, горячее и прерывистое, а у меня во рту засуха. Ехидные глаза смотрят с прищуром на меня, а саркастическая улыбка делает его каким-то гадким и похожим на змия-искусителя. Хотел подскочить, в ужасе понимая свое положение, что я оказался в первозданном виде, то есть голышом, решил лежать и не рыпаться. Приподнимаю одеяло, заглядываю и вижу всю стоячую первозданность паразита, наматывающего круги по моей спине своими ручонками. Надо сказать, что ручонки знают, что делают, аж до мурашек пробирает. Пока я пытался сложить в голове "гвозди и деревяшки", чтобы получилась лестница, меня опрокинули на лопатки и нависнув надо мной, зашептали: - С тебя должок, - мысль хотела посетить мою голову, но от того поцелуя, в который сейчас я был вовлечен, она не решилась стучаться, а оставила свой приход на следующий раз, - тебе вредно думать, - в перерывах между поцелуями это хамло, нагло затыкающее мой рот, умудрялось разговаривать и контролировать весь процесс. Откуда-то материализовалась смазка и презервативы, смущающие меня до самых корней волос, а Хмель даже не стал меня отговаривать от скромности, только тихо посмеивался. Ловкими обманными путями, кое-кто в меня въехал, как на карете и накатывал дорожку, совершая первый тест-драйв. Чую, что от таких ночных прогулок, у моей дорожки размоет все границы. Как бы не пришлось потом шлагбаум ставить! Вымотал он меня знатно, нарезая круги и заставляя возбуждаться раз за разом, но кайфа я так и не словил, о котором пестрят "голубые статьи". Только сильные и заботливые руки помогли достичь мне пика наслаждения. От моих выгибонов нещадно болела спина, кое-где зудело, но не так, что аж прямо ходить не смогу, такого не было. Может я не пассив не фига? Потом об этом подумаю, а пока у меня есть еще три часа в запасе, чтобы поспать и набраться сил перед очередными переговорами и подписанием дополнительных соглашений. Будильник нас разбудил внезапно, будто только глаза закрыли, а он тут же прозвонил. Я встал разбитым, но не от того, что произошло, а от недосыпа, зато Ваня выглядит, как всегда - превосходно и свежо. Сволочь! Укатал меня, а сам, словно жеребец по номеру рассекает. Хоть бы поинтересовался моим самочувствием. Молчит аки партизан на допросе. Губешки поджал и на меня не смотрит. Обидно между прочим. На переговорах Вова не появился, наверное раны зализывает, а Николай ведет себя, будто ничего не случилось. А может и не знает, что его сынок вытворял и почто боярина обидели. Да и черт с ним. Для обеих сторон все закончилось более чем хорошо. Все довольны и выпив по бокальчику шампуня, разошлись, как в море корабли. Вечера я ждал с нетерпением и страхом. Будет ли сегодня продолжение или все, баста карапузики. Один раз не того, как говорится, но мне интересно: ему все равно что ли кого и куда? Ледышка! Зато у меня все сдвинулось с мертвой точки. Я больше не мальчик-колокольчик, как меня Настя назвала. Ну, я не выдержал первым: - Ты не хочешь со мной поговорить? - А есть о чем? - я его сейчас убью. С ленцой в голосе и не смотря на меня, он собирал вещи, бережно их складывая и укладывая в чемодан. - Ну, если ты считаешь, что не о чем, - я пожал плечами, готовый впервые разреветься перед ним. Обычно, если я и ревел, то один и так, чтоб никто не видел и не слышал, но то была школа, а сейчас... - значит не о чем, - я стал доставать вещи и тоже убирать их в свою сумку, при этом закусывая щеку с внутренней стороны. Не покажу ему, как мне хреново, пусть думает, что все хорошо. Вещи собрал, переоделся и пошел в кафе при гостинице, чтобы поужинать. Самолет у нас в шесть утра, так что, надо поесть и лечь спать, иначе меня потом весь обслуживающий персонал не поднимет. Кушал в гордом одиночестве, обдумывая произошедшее и накручивая себя, что аж тошно стало. Что я на самом деле, как девчонка себя веду? Хватит. Переболею и все пройдет. Пусть не сразу, но пройдет. В номер вернулся когда стемнело, прокрался к кровати и стащив джинсы, завалился спать. Спал без снов, муторно и нудно, так всегда бывает, когда я морально опустошен. В два ночи, Хмель меня толкнул в плечо, пытаясь таким образом разбудить. - Вставай, - нависал он надо мной, - я там кофе принес и пончики, - иди завтракать, скоро такси приедет, - и вышел из комнаты. Я сел на кровати, потер глаза, пытаясь отогнать сонную пелену, в душ решил не ходить, а то опять наорусь. Оделся и прихватывая с собой сумку, пошел в гостиную при этом заглянул в коридор, чтобы там ее и оставить. На журнальном столике стояло два стаканчика с кофе и открытая коробочка с пончиками. Я потер руки от предвкушения своего любимого лакомства и высыпав сахар в стаканчик, принялся перемешивать кофе пластмассовой ложкой, при этом не спуская глаз с кругляшей, политых шоколадной глазурью. Хмель стоял у окна, смотря в даль, не обращая на меня внимания и о чем-то думая. Руками опираясь на подоконник,он уперся лбом в стекло и качал головой из стороны в сторону, будто вел сам с собой молчаливую борьбу. Сведенные лопатки иногда подрагивали, но зрелище было необыкновенное. Хмель, выбитый из своего привычного состояния Ледника, завораживал, хотелось подойти и обнять его, положив голову на плечо, шептать ласковую дребедень, в которой он не нуждался, отгоняя от себя людей, только одним взглядом. Пока я наблюдал за ним, то незаметно схомячил все пончики, которых в коробочке было шесть штук. Брыся вздрогнул от того, что на телефон пришла смска, прочитав ее он повернулся ко мне, вскидывая брови и растягивая губы в улыбке. Как же быстро у него меняется настроение! Только что стоял и убивался, а теперь лыбу давит. - У тебя все моська в шоколаде, - усмехнулся он, подходя к столику и взяв свой стакан он заглянул в коробочку, но не найдя там ничего, даже крошки, - вообще-то я не завтракал, - как же я покраснел. Мне так стыдно даже вчера ночью не было. - П-прости, я задумался, а оно как-то само собой вышло, - проблеял я, пряча глаза. - Ничего страшного, главное, что тебе было вкусно, - сделал он пару глотков и пошел в комнату за чемоданом, - пошли, такси приехало. В самолете я думал, очень много думал. А чем еще там заниматься? И пришел к выводу, что в понедельник уволюсь, иначе я с ним работать не смогу. Каждый раз видя его, я буду вспоминать самую главную ночь в моей жизни и самое поганое утро, что последовало после той ночи. Не хочу. Проще сбежать от проблем, а не биться головой о кирпичную стену. Но я так ошибался!