A Political Romance

По дороге в Вестервилль Блейн пытался понять, как стоит поступить: по-тихому протащить Курта в комнату или зайти и гордо представить его каждому? Он был в уверен в том, что дом будет просто кишеть людьми, что вполне себе хорошо: так у отца не будет возможности устроить ему сцену. Он повернул голову в сторону Курта, и его сердце отозвалось новой болью. Курт тщательно замаскировал тональным кремом все синяки на лице. Смотреть на него, сидящего у своего туалетного столика и сосредоточенно накладывающего средство на каждый синяк, — это то, что убивало Блейна. Он позволил Филу навредить своему мальчику, причинить ему боль. Он хотел бы уметь воскрешать: тогда бы он оживил Фила и убил бы его снова, а потом ещё и ещё — так до бесконечности, никогда не позволяя ему умереть по-настоящему. Но он был мёртв. Блейн улыбнулся. Курт проснулся лишь когда они въехали в Park Hills Anderson. Его взгляду открылись огромные, изумительные по своей красоте особняки, с не менее чем тремя гаражами каждый и ухоженными лужайками. Он знал, что семья Блейна богата, но чтобы настолько... Вот черт. Что же тогда Блейн мог подумать о скромненьком домике, в котором жил Хаммел? Он был милым и вполне себе просторным, но он и рядом не стоял с домами, что мелькали за окном. Да весь его дом полностью мог поместиться в одном из этих домищ, ещё бы и комната свободная осталась. Ему вдруг стало очень тревожно. Это не могло закончиться хорошо. Он не должен был начать психовать при Блейне, не должен был соглашаться поехать с ним домой. Понятно, что он был не в состоянии отпустить его. Только не сейчас, когда лицо Джека то и дело появлялось у него перед глазами и до смерти пугало его. Они ещё не обсуждали ничего из того, что произошло днём. Они вообще-то совсем не разговаривали. Курт был уверен, что Джек был мёртв, но Блейн не сказал ни слова об этом. Они подъехали к одному из этих огромных домищ, и Блейн остановился. Всё пространство перед домом было оккупировано различными машинами, многие из которых он узнал, — это были автомобили подчинённых его отца. Казалось, что все были здесь. Блейну удалось припарковаться, и он с беспокойством посмотрел на дом. Как следовало поступить? С этим огромным количеством гостей казалось достаточно легким делом тайком протащить Курта в свою комнату, но подобная идея далеко не прельщала Блейна. Этим летом он собирался всё свое свободное время посвятить Курту и прогулкам с ним. Да господи, все и так давно знали, что он гей. Родители были в курсе, что Блейн имеет регулярный секс с парнем по имени Курт, которому доставляло неимоверное удовольствие расцарапывать спину Андерсона к херам в процессе. Он повернулся к Курту. — Как ты себя чувствуешь? — Я в порядке. — Сильно болит? — Нет, всё нормально, — солгал Курт. Блейн и так достаточно понервничал за сегодняшний день. Но Андерсон знал его слишком хорошо. - Почему ты мне врёшь? Я много раз повторял тебе, чтобы ты не врал мне. Как только ты полностью восстановишься, я накажу тебя за это. Я накажу тебя очень, очень сильно. Ты не смеешь мне врать. Курт уставился на него. Он почувствовал, как начал возбуждаться от мысли о наказании. — Мне просто нужно выпить обезболивающее. — Хорошо. Ладно, слушай, я, честно говоря, не очень представляю, что сейчас будет происходить, но твоя задача — это просто держаться меня и ни с кем не разговаривать. Держаться его? А куда, блин, он может пойти? Курт знал, что ему нужно знать наверняка одну вещь, перед тем как войти в дом. — Блейн... Джек мёртв? — Кто такой Джек? — Мужчина, который... ну... — растерялся Курт. Блейн долго смотрел на него, и понимание пришло. — Ты имеешь в виду мужчину, который напал на тебя? Курт кивнул. Тьма заволновалась внутри Блейна. Этот ублюдок даже не назвал своего настоящего имени. — Мужчину, что напал на тебя, звали Фил, Фил Уильямс. — О. Блейн взглянул на дом через окно припаркованной машины и затем развернулся к Курту: — Да, он мёртв, — произнес Блейн, глядя Курту прямо в глаза. Юноша вздрогнул. Ну, конечно, он был мёртв. Курт знал это, но все же... слышать это от Блейна... Он не стал спрашивать, убил ли его Блейн. Парни выбрались из машины и медленно направились к дому. Блейн взял Курта за руку. Когда они дошли до входной двери, Блейн остановился и повернулся к Курту. — Я люблю тебя больше всего на свете. Больше всего. Я готов ради тебя на что угодно. Ты мой, и я люблю тебя. Я владею тобой, ты находишься под моим контролем, ты — моя собственность и никогда не сможешь покинуть меня. Курт прикрыл глаза, ощущая как волна контроля окутывает его тело. Блейн смотрел на него с огромной силой и желанием. Это действовало на него как гипноз, это ошеломляло. — Ты понимаешь, Курт? — Да. — Да, что? — глаза Блейна потемнели. — Да, хозяин. Блейн утянул Курта в грубый голодный поцелуй — тому оставалось лишь повиснуть на нём, чтобы не упасть. Курт застонал. Он физически мог почувствовать власть Блейна над ним. Парни открыли дверь и вошли в здание. Люди были повсюду. Некоторые стояли, некоторые сидели на диванах и за столом. Все шептались и говорили в приглушенных тонах. Несколько человек отвлеклись от разговоров и одарили вошедших своим вниманием. Рука Курта была крепко сжата ладонью Блейна. Когда парни дошли до кухни, Блейн увидел свою мать. Прежде чем, как он смог что-нибудь сказать, она заметила его и начала кричать: — Блейн! О, Блейн! — она обрушились на него, практически опрокидывая парня наземь. Курт отпустил руку Блейна и попытался слиться с окружающей обстановкой. — О, Блейн! Мой сладкий маленький мальчик! Мой малыш... — Элейн билась в истерике, очень крепко сжимая Блейна в своих объятиях и качаясь вместе с ним из стороны в сторону. Блейн стоял ровно, с руками, прижатыми по бокам. Он не мог решить, стоит ли обнять свою мать в ответ. Прошло слишком много времени с их последнего объятия. По прошествии ещё нескольких минут истерики Элейн, она слегка отпрянула и обхватила лицо Блейна двумя руками. — О, Блейн! Ты не можешь представить себе, как я испугалась! Я бы не смогла потерять тебя. Просто не выдержала бы. Ты — мой единственный сын. Мой прекрасный единственный сын. Курт пораженно наблюдал за этой сценой. Во-первых, по разговорам с Блейном складывалось впечатление, что мать ненавидела его практически так же, как и отец, а эта женщина выглядела просто до беспамятства в него влюбленной. Во-вторых, Курт был шокирован её красотой. Даже заплаканной, со слезами, стекающими по её щекам, она была невероятно красива. Он видел её фотографии с кампании, но они совсем не раскрывали её красоты. Сейчас он осознал, от кого Блейн унаследовал свою неотразимость: он был просто мужской версией своей матери. Блейн отстранился от неё и взял Курта за руку: — Мама, я бы хотел представить тебе своего парня. Это Курт. Лицо Элейн изобразило смену эмоций от радостного облегчения до полного шока. Она стояла, смотря на Курта с потрясённым выражением лица. — Здравствуйте, — произнес Курт. Элейн ничего не ответила, всё так же прожигая его взглядом. — Курт остаётся у нас на ночь. Слова Блейна вывели Элейн из прострации и взбесили ее. Она одарила Курта холодным взглядом сквозь прищуренные глаза. Та самая маленькая сучка, что портила её сына. Заставляла его думать, что он гей. Блейну просто нужно перерасти текущую фазу, а эта нимфочка совсем не помогает! Она посмотрела на сына снова: — О, ты серьёзно? — Да, — Блейн наградил ее тяжелым взглядом. Пока они говорили, те люди, что находились на кухне, молчали, наблюдая за разыгравшейся сценой. Люди, что работали на Андерсонов долгое время, смотрели на Курта с нескрываемым любопытством. Что ж, это тот парень, которого трахал Блейн. Тот самый, из статьи. Курт чувствовал себя животным в зоопарке. Блейн и Элейн были заняты молчаливой войной, где оружием служили гневные взгляды. Когда женщина нарушила тишину объявлением, с её лица сошёл гнев, уступив место грусти: — Блейн... Фил мёртв. — Правда? Как? — Видимо, он был в здании, когда начался пожар. Курт напрягся, услышав эти слова. Пожар? Какой пожар? Он посмотрел на Блейна, чьё лицо оставалось спокойным и равнодушным. — Ничего себе. Высказавшись, Элейн, казалось, лишилась всех сил. Она тяжело опустилась на кухонный стул, закрыла лицо руками и начала горько плакать. Блейн воспользовался этим моментом, чтобы уйти, утянув Курта в сторону лестницы. Когда они вошли в спальню Блейна, Курт шумно ахнул. Комната Блейна была просто огромной. Стены были окрашены в бордовый, мебель была черной, напротив кровати королевских размеров висела громадная плазменная панель. Курт пораженно оглядывал комнату. Какого чёрта они потратили столько времени в его малюсенькой комнатке? Ох, ну конечно — Курту нельзя было здесь находиться. Но он всё-таки тут. Блейн сходил в ванную за таблетками обезболивающего, которые Курт послушно принял, присев на кровать, и запил пилюли водой. — Я пойду к машине за вещами. Оставайся тут. Никуда не уходи. Я скоро вернусь. Можешь пока посмотреть телик, — Блейн передал ему телевизионный пульт. Курт нашел его пугающим. — Нет, я лучше просто подожду тебя здесь. — Хорошо, — Блейн погладил юношу по скуле: — Обещаю, я быстро. Курт нервно проводил взглядом ушедшего Блейна и ещё раз оглядел комнату. Она была странной, будто какой-то... живой. Кажется, он мог почувствовать энергию, что сочилась сквозь стены. Он снял обувь и устроился глубже на кровати, прислоняясь к изголовью. Курт глубоко вдохнул. Ммм... в комнате пахло Блейном. Этот запах опьянял, и он всё не мог перестать глубоко вдыхать его раз за разом. Парня разморило, и хотелось вздремнуть, несмотря на то, что ему удалось поспать и днём, и в машине Блейна. Голова была как в тумане, он чувствовал себя очень устало. Может, ему нужно было ещё немного поспать. Курт закрыл глаза... Блейн тихо зашёл в комнату, неся сумки, и увидел, что Курт уже спал на кровати. Он не ожидал, что снотворное подействует так быстро, но всё было в порядке. Курту нужно было отдохнуть, и Блейн не беспокоился о том, что ему пришлось накачать своего парня таблетками. Блейн много времени провёл в фантазиях о том, как хорошо будет смотреться Курт в его кровати, и вот он здесь. Он аккуратно раздел Курта, нежно поглаживая его голое тело и точно так же, как он делал это немногим раньше, поцеловал каждый синяк и следы от ударов. Вытащив пижаму Курта из чемодана, Блейн надел её на парня и заботливо накрыл его одеялом. Курт продолжал безмятежно спать. Достав спортивную сумку, полную денег, он кинул её в шкаф. Затем он принял душ, оделся и спустился на первый этаж: нужно было быть в курсе разговоров, что ведутся между этими людьми. Ему необходимо было знать, что они говорят о пожаре. Тьма забеспокоилась внутри него. Посмотрев на спящего Курта, Блейн решил, что не станет запирать его в комнате. Он не хотел, чтобы, проснувшись, Курт не смог открыть дверь и запаниковал. Лучший исход в такой ситуации — это если бы Курт просто продолжал спать. Блейн мягко его поцеловал и вышел из комнаты.

***

Элейн всё ещё сидела на кухне, разговаривая с Меган и другими сотрудниками. Гостиная была занята людьми, которые работали на своих ноутбуках. Блейну пришла в голову мысль о том, что они пытаются понять, как обстоят дела с документами и много ли из них утеряно. Парень вошёл в гостиную. Отец сидел на диване, а его лицо не выражало ни единой эмоции. Церковный священнослужитель находился рядом с ним и что-то тихо говорил, но, казалось, Джеймс его даже не слушал. Он просто уставился в пустоту. Когда Блейн вошёл, мужчина поднял на него взгляд, а тот, в свою очередь, смотрел прямо в отцовские глаза. Епископ заговорил: — Ах, здравствуй, Блейн! Как приятно видеть тебя, рад, что ты здесь. Уверен, ты станешь успокоением своего отца в это нелёгкое время. Блейну удалось подавить неуместную ухмылку и смешок. Джеймс продолжал глядеть на сына. — Очень жаль Фила, отец. Знаю, он был твоим лучшим другом. Джеймс лишь продолжил смотреть на него, а Блейн всё так же отвечал ему взглядом глаза в глаза. Знал ли он? Блейн продолжил: — К твоему сведению, Курт здесь. Он проведёт здесь ночь, мама уже знает. Отец не сказал ничего, на его лице не дрогнула ни единая мышца. Может, он был шокирован. Епископ, напротив, заметно разнервничался. — Курт, говоришь? — Именно так. — Тот самый из... той жуткой статьи? — Ага. — Блейн строго посмотрел на него. Встретившись с ним взглядом, епископ вдруг почувствовал, как ему становится холодно. Он поднялся с дивана: — Ну, что ж, Джеймс, мне пора идти. Знаю, у тебя много дел, так что напиши мне по поводу похорон, и я буду рад помочь. Джеймс не удостоил его ответом, всё так же смотря на сына. Епископ оскорбленно взглянул на Блейна, который ответил ему сахарно-сладкой улыбкой: — Хороших снов. Священнослужитель торопливо покинул комнату. Блейн развернулся к отцу, который не отрываясь смотрел на него. Это продолжалось на протяжении нескольких минут, а затем Джеймс просто встал и вышел за дверь. Блейн вернулся на кухню и завязал разговор с Джеком — менеджером по связям с общественностью. Всё, что они у них было — это то, что пожар произошел, когда Фил был в здании, и, видимо, он не смог выбраться, погибнув в огне. Они смогут узнать больше после пожарной экспертизы. Через пару дней они будут обладать полной информацией. Блейн находился на первом этаже ещё некоторое время, но ему не удалось узнать что-либо ещё. Постепенно количество людей в доме уменьшалось. Один из спонсоров Джеймса, кому принадлежало офисное здание, предложил кампании целый этаж в полное распоряжение, когда они решат, что делать дальше. Все согласились встретиться там в понедельник. Удовлетворённый информацией, что получил, Блейн направился вверх по лестнице к Курту. Он чувствовал огромную усталость. Оставшись в одних боксёрах, он забрался в кровать и уютно устроился рядом с Куртом. Курт в его кровати. Как же невообразимо прекрасно. Он мгновенно заснул.

***

Около семи часов воскресного утра Курт проснулся. Целая минута потребовалась ему на то, чтобы понять, где он. Парень присел на кровати, оглядев обстановку вокруг, и опустил взгляд на Блейна. Ага, понятно, он у Блейна. Первый раз за всю историю их отношений. А ещё он был очень голоден: он не ел ничего со вчерашнего завтрака. Курт пересел на край кровати и начал думать, что стоит предпринять в такой ситуации: он не хотел будить Блейна и не был уверен, что ему разрешено спускаться вниз. Но он был очень, очень голоден. Будто не ел неделю. Юноша медленно поднялся, его тело не болело так сильно, как вчера, но боль всё ещё не пропала бесследно. Зайдя в ванную, чтобы умыться, он внимательно осмотрел свою кожу и вздохнул. Придётся наносить тональный крем несколько дней, чтобы скрывать синяки. Как только процедуры с кожей лица были закончены, Курт тихо приоткрыл дверь, ведущую из комнаты, и бесшумно пробрался в коридор. В доме было тихо. Он шагнул вперёд и крадучись пошёл по направлению к лестнице. Бесшумно спустившись, он остановился на последней ступеньке и прислушался. Тишина. Несмотря на то, что Курт был безумно голоден, он решил поесть совсем мало. Тост и, может быть, стакан тёплого молока, чтобы расслабиться. Он нашёл хлеб и засунул его в тостер. Найдя кружку и молоко, он поместил сосуд в микроволновую печь. Курт предпочитал духовку, но так было быстрее и тише. Он открыл микроволновку до того, как она могла запищать. — Что ты делаешь? Курт испуганно обернулся. Это была Элейн. На ней была очень красивая ночная рубашка в пол цвета персика, волосы были собраны в свободный пучок. Первая мысль Курта была о том, что мать Блейна — очень привлекательная женщина. — Что ты делаешь? — Мне так жаль, я не хотел никого будить. Просто я был голоден. Элейн уставилась на него. Вчера она была слишком шокирована и потрясена, что даже не смогла изучить этого парня. Его кожа выглядела очень бледной. Это что, тональный крем? Его серо-голубые глаза придавали ему невинности. Сейчас пол восьмого утра, а его волосы уже идеально уложены. Почему на нём такая длинная пижама? Сейчас же лето! А он привлекательный. Не такой красавец, как Блейн, конечно, но лучше него просто больше нет. Элейн скрестила руки на груди: — Так ты тот, из-за кого спина моего сына вся расцарапана. Лицо Курта окрасилось в пунцовый. И как ему следовало отвечать на такие вопросы? — Это просто ступень в развитии, ты же знаешь. Такая фаза. — Какая фаза? — Вся эта гейская белиберда — это фаза. Он перерастёт это. Курт еле удержался от смешка. Элейн осмотрела его с головы до ног и уселась за стол. — Ты собираешься есть? Курт слегка расслабился и, разместив свой завтрак на столе, сел за стол напротив матери Блейна. Они сидели в тишине. Элейн любопытно следила за каждым движением Курта. Этот нежный мальчик делал... всякие вещи с её сыном. Она скривилась лишь от мысли об этом. — Так почему ты здесь? Курт оторвал свой взгляд от еды. Они что, собирались сейчас мило побеседовать? Он всего лишь надеялся быстро поесть и вернуться наверх, хотя, на самом-то деле, его съедало любопытство. Эта женщина была матерью Блейна. Матерью мужчины, за которого он собирался выйти замуж и с кем хотел провести всю оставшуюся жизнь. Несмотря на всё то, что он слышал от Блейна, Элейн не казалась такой уж ужасной. Она выглядела грустной и сбитой с толку. — Что вы имеете в виду? — Почему ты вдруг решил переночевать здесь, с моим сыном? О. Потому что лучший друг вашего мужа избил меня и пытался изнасиловать вчера, а ваш сын, видимо, убил его, устроив пожар в офисе вашего мужа, и всё это заставило меня хорошенько понервничать, и я просто не смог остаться один. — Блейн пригласил меня. Элейн вздохнула: — Ну, правда, очень вовремя. Сейчас, когда всё это случилось... Курт почувствовал, что ему нужно сказать что-то утешающее: — Сочувствую вашей потере. Элейн упёрлась взглядом на свои руки: — Да, это потеря. Потеря всего, что только возможно потерять. Всё сразу так навалилось. Фил, мужчина, что погиб в пожаре, он был замечательным! Наш дорогой, любимый друг. Мы знали друг друга со времён колледжа: я, мой муж и Фил. Он всегда был рядом, когда нам требовалась его помощь... — она остановилась, слёзы катились по её лицу. Курт просто пытался сохранять сочувствующее выражение лица и не выглядеть так, будто его сейчас вывернет наизнанку. — И, конечно же, здание. Восхитительное здание. Такое памятное. Всё кануло в лету. Курт доел завтрак и продолжил слушать Элейн. Да, памятное. Может, она расскажет что-то о Блейне. Он посмотрел на Элейн: — Каким был Блейн в детстве? — смена темы разговора, и лицо Элейн мгновенно преобразилось. — Ох, он был прекрасным ребёнком! Безумно красивым и энергичным. Он постоянно заставлял нас бегать за ним. Он очень любил петь, пел мне постоянно, был бойскаутом. Кстати, у него очень хорошо получалось. Он мог завязывать крепкие узлы и извлекать огонь из чистого воздуха. Курту стало очень интересно, может ли Блейн до сих пор делать это. Элейн посмотрела на него в отчаянии: — Ты увидишь! Вся эта гейская ерунда не более, чем очередная фаза. Он всегда был... маленьким натуралом. Курт знал, что ему следовало сдержаться, но он не мог. — Это не фаза. Блейн на самом деле гей, и это не изменится. — Возможно, это навсегда и не изменится для тебя, но не для Блейна! Он слишком красив, чтобы быть геем. Он просто ещё не встретил ту самую девушку, — внезапно тон Элейн изменился: — Прекрати трахать моего сына! — Я не трахаю вашего сына! Это ваш сын трахает меня! Все краски пропали с лица Элейн, она прикрыла руками рот. Даже сам Курт подивился своей тупости, и ему стало противно. В конце концов, эта женщина пережила очень многое за последние двенадцать часов. Конечно, так же, как и он. — Послушайте, я люблю Блейна. Правда, очень, и он любит меня. Я не исчезну из его жизни, и он — гей. И всегда им будет. Мне очень жаль, если вы не можете смириться с этим, но такова действительность. Элейн замотала головой: — Нет, нет, нет! Если ты просто мог бы... оставить его, отпустить на свидание с парой девушек... — Но Блейн не хочет встречаться с девушками. Он хочет... — Мне плевать, что он хочет! Не всем удаётся получить то, что хочется! Я не получила! Ему нужно... просто найти подходящую девушку и жениться на ней, и родить мне прекрасных внуков! Много внуков! Она совсем разрыдалась, и Курт чувствовал себя подлецом. Замечательно у них складывались отношения с будущей свекровью. Курт плавно накрыл кисть Элейн своей. Казалось, это сделало только хуже, она опустила лицо на стол и окончательно разревелась. Громкие всхлипы, безутешное отчаяние. Почему всё в её жизни должно было быть так ужасно? Сын, который хочет быть геем, муж, который никак не может смириться с тем, что её тело не в состоянии больше производить детей на свет, пожар, Фил. Фил. Она должна была выйти замуж за Фила. Ведь сначала ей понравился именно он! Филу было бы наплевать, что она может иметь только одного ребёнка. Может быть, всё было бы совсем по-другому с Филом. Почему Джеймс никак не мог увидеть, что это не её вина? Зрелище плачущей Элейн заставило заплакать и Курта. Они сидели там на кухне, всхлипывая. Одна оплакивала мужчину, которого она упустила, другой плакал над тем, что этот мужчина сделал с ним. Наконец, Элейн, казалось, вспомнила, что Курт — её враг. Она выдернула свою руку из-под его и выбежала из кухни. Курт встал, забросил кружку в раковину и поднялся наверх. Ему показалось, что Блейн всё ещё спал. Курт лёг на кровати и уставился в потолок. Ему было жаль Элейн. Она была заметно несчастлива и не понимала очень многие вещи. Курт вздохнул. — Где ты был? Курт едва ли не выпрыгнул из штанов от испуга: он был уверен, что Блейн спал. — На кухне, я очень проголодался. Блейн устроил голову на руке и посмотрел на Курта. Его глаза были примерно на три оттенка темнее, чем обычно. — Кто-то видел тебя? — Эм... ну, я столкнулся с твоей матерью. Если честно, мы посидели и поговорили. Блейн начал расстегивать пуговички на пижаме Курта. Как только он полностью с ней расправился, парень легкими движениями помассировал грудь Курта и его синяки. — А что было бы, если бы ты столкнулся с моим отцом? Курт напрягся. Ой. Он не подумал об этом. Он не видел его вчера, так что он как-то просто не задумывался на его счёт. — А он дома? — Да. — Ох. Ну, я не видел его вчера, так что... Я просто не подумал об этом. Прости. Блейн одаривал грудь Курта маленькими лёгкими поцелуями. Затем он приостановился и навис над Куртом, опираясь на руки по обе стороны от него, чтобы не давить на него своим весом. Блейн установил прямой контакт с Куртом и позволил контролю завладеть его телом, заставляя Курта застыть под ним. — Ты больше никогда не покинешь пределы этой комнаты без меня. Ты понял? — Да. — Да, кто? — Да, хозяин. Блейн утянул его в медленный поцелуй, раз за разом сталкиваясь языками с Куртом. Курт тонул в мягком прикосновении губ, его эрекция становилась всё твёрже и твёрже. Блейн подстроился под тело Курта, позволяя их членам тереться друг о друга. Он наблюдал, как лицо Курта постепенно покрывал румянец, и вслушивался в каждый тихий стон, что издавал парень. А потом он просто остановился и скатился с Курта, такого задыхающегося и нуждающегося в нём. — Мы не будем заниматься сексом, пока ты полностью не восстановишься. Я не хочу причинять тебе боль. Курту было плевать на боль, если честно. Он хотел Блейна. — И тебе запрещается дрочить. — Что? — Ты услышал меня. Блейн уже изголодался по телу Курта. Проклятье. Сколько времени может занять его восстановление? — И целый месяц после этого я буду решать, когда тебе разрешается кончить. Глаза Курта стали размером с блюдца. — Это твоё наказание за то, что ты постоянно лжёшь о своём самочувствии. Я предупреждал, что накажу тебя. Курт лишь с отчаянием во взгляде смотрел в потолок. Он был очень возбуждён от слов и действий Блейна, но ему нельзя дрочить, и у них не будет сегодня секса, и он точно не сможет кончить в ближайшее время, даже если сможет придумать способ... Это будет очень тяжело. Он уже страдал. Курт повернулся к Блейну и заканючил: — Но я так тебя хочу... — Отлично. Блейн обернул руки вокруг Курта и держал его в своих объятиях, пока тот умолял своё тело расслабиться в родных руках и пытался перестать думать о сексе. Затем ему пришла в голову мысль: — А если я кончу без твоего разрешения? — Этого не произойдёт. Курт знал, что Блейн был прав. Андерсон включил плазму, и они смотрели новости касательно пожара некоторое время. Появившаяся на экране физиономия Фила заставила Курта заметно напрячься и спрятать лицо в груди Блейна. Андерсон крепче прижал Курта к себе и выключил телик. — Всё хорошо, прекрасный, он больше никогда не сделает тебе больно. Никто и никогда не сделает тебе больно. Я больше никогда тебя не подведу. Никогда. Курт расслабился в руках Блейна, ему стало любопытно, когда они поговорят о случившемся. Блейн так и не спросил, что тот делал в штаб-квартире, когда он должен был быть в загородной резиденции. Разозлится ли Блейн, узнав, что Курт буквально добровольно постучал в дверь своему худшему ночному кошмару? Курт вздохнул и прогнал все мысли прочь. Он не хотел говорить об этом. Единственное, чего он желал, — лежать здесь, в объятиях Блейна, в его огромной спальне всю свою жизнь.