Гурмания

Если бы Дереку давали доллар каждый раз, когда он просит (читай "приказывает") Стайлзу заткнуться, он бы отбил украденные сто пятнадцать миллионов Питера за пару недель. Хотя, Дерек, пожалуй, предпочел бы цент — ценностное достояние, конечно, меньше, зато центы всегда монетки, и можно засыпать их в глотку Стилински, не опасаясь, что он сожрет их, как сожрал записку Лидии секундой раньше. — Ты ведь понимаешь, что ревнуешь, Дерек? — уголок губ паренька приподнимается в провокационной улыбке, а глаза цвета виски десятилетней выдержки пьянят не хуже благородного напитка. — Заткнись, — на автомате отвечает Хейл, хер знает в какой раз за это утро. Но они сейчас в клинике Дитона, ожидают самого Друида, оказывающего первую медицинскую помощь Скотту с участии Лидии, вручившей Стайлзу записку, едва Стилински переступил порог ветклиники. Впрочем, Дерека мало волновало во что вляпался их маленький истинный альфа. МакКол находил приключения себе на задницу с той же регулярностью, что он просил шерифского сынка заткнуться. — Так мне заткнуться или ответить, что было в этой чертовой записке? — глумится Стайлз, перегибаясь через стол, чтобы было лучше видно огоньки ревности в зеленных, словно листья клена, глазах оборотня. А на то, что горящий лес, в общем-то, опасен, Стайлзу плевать, потому что это, мать вашу, самое красивое зрелище, что он видел в своей жизни. — Заткнись, — рычит Хейл, пытаясь приструнить бушующего внутри волка, царапающего стены клетки, построенной разумом, чтоб выбраться наружу и показать глупому мальчишке, что он не гребаный домашний лабрадор, которого можно дразнить палкой. — Тебе стоит обновить словарный запас, — фыркает Стилински прямо в лицо Дерека. У него зудят кончики пальцев от нестерпимого желания запустить их в черные, как смоль, волосы Хейла, чтобы проверить, такие же ли они мягкие, как шерсть черного волка, живущего внутри мужчины. Запах дешевого геля для душа, подросткового лосьона (хотя брить Стилински было нечего) и тонкого аромата французских духов Лидии Мартин, от которого кровь закипает в жилах и сжимаются кулаки, но ударить ухмыляющееся лицо не вариант, как и спустить шкуру с кокетки банши. — А тебе — заткнуться, — на этот раз рык, вырывающийся из груди больше походит на звериный, чем на человеческий. — И что же злит большого злого альфу? Что он не может меня заставить слушаться, или что парень с которым он НЕ встречается получает записки от красивых девушек? — практически мурлычет Стилински, игнорируя колики в желудке от съеденной бумажки с весьма лаконичным посланием: "Это в последний раз, Стайлз". Ну, конечно. Лидия говорила то же самое, когда Дерек перевернул ее машину после того, как он с рыжеволосой сходил на вечерний сеанс пятидесяти оттенков серого, или когда его Волчара в облике зверя подкараулил Мартин во время выгула собачки (за смерть Прадо Стайлзу действительно было неловко, но кто мог знать, что сердце хохлатой не выдержит?) после их романтического ужина. Да, Лидия Мартин была настоящим другом, и не раз (в ущерб себе) помогала Стайлзу вызвать ревность одного конкретного Хейла. У этой истории было лишь два варианта окончания: либо Дерек признает очевидное, либо все-таки прикончит Мартин. Второй вариант Стайлза совсем не устраивал, но и отказываться от своих планов он не желал. Надо будет подкатить к Малии... Дерек прорычал что-то мало разборчивое через выпирающие изо рта клыки и притянул к себе несносного мальчишку, впиваясь в усмехающиеся губы. Впрочем, Стайлз не очень-то и сопротивлялся, а скорее наоборот, прижался к крепкому торсу Дерека, насколько позволял стол, и запустил-таки пальцы в его волосы, углубляя поцелуй. — Может, уединимся? Будет неловко перед Дитоном, если он застукает нас на своем столе? — прервав поцелуй, хихикнул Стилински. — Заткнись, — раздраженно бросил Дерек, впрочем ,без особой надежды.