Гурмания

На Лидии красное платье, которое постеснялась бы надеть даже самая дешевая шлюха. Соски вызывающе торчат, натягивая тонкую ткань, словно перчатка облегающую аппетитную фигурку банши, Никакого белья, никакой косметики. Разве что ярко-алая помада на пухлых губах. В ее виде нет ничего нежного и романтичного — Лидия Мартин готова к свиданию с Питером Хейлом... — Почему мы никогда не встречаемся в твоей квартире? — Лидия проходит по безликой комнате дешевого мотеля, оставляя за собой шлейф запаха: смесь французских духов, смерти и возбуждения. — Не хочу чтобы на твои крики жаловались соседи, — разлепляет губы в подобии улыбки Питер, демонстрируя идеально белые зубы, оборвавшие не одну жизнь. — Мотель подходит гораздо лучше для сохранения анонимности наших встреч, — Хейл затягивается тонкой сигаретой, не торопясь приближаться к девушке. А Лидия знает, что он не подойдет, пока не докурит жутко дорогую сигарету, которые предпочитают франты, и которые так не вяжутся с Питером Хейлом — психопатом, убийцей и законченным мерзавцем. Дурацкий ритуал, который они негласно соблюдают: он курит тонкие дорогие сигареты, она пьет дешевый, обжигающий горло виски, купленный в круглосуточном супермаркете по пути в мотель. И только после этого их взгляды встретятся, а мир покатится ко всем чертям... Она до крови впивается в спину Хейла, пока его губы жадно целуют ее собственные, а руки грубо разрывают атласную ткань, едва прикрывающую тело. Лидия знает, наутро ее белоснежную кожу будут покрывать синяки от его сильных пальцев, а засосы на шее не сумеет скрыть даже самая лучшая пудра. Ее тело будет болеть как после хорошей драки, но это будет только завтра... А сейчас Мартин растворяется во вкусе дешевого виски на ее языке и вкусе Питера, который ей никак не удается распознать. Запах дорогих сигарет забивает ноздри, будоража разум еще сильнее, а ледяной голубой огонь в глазах оборотня завораживает, словно бриллиант. И совсем не пугает утробный рык, вырывающийся из груди мужчины-волка, не страшит вид ее собственной крови на его губах... — Это в последний раз, — улыбается Мартин, игнорируя саднящую боль в прокушенной губе. Он только усмехается. Она не позволяет ему съязвить в ответ и притягивает к себе, желая поскорее погрузиться в мир, где удовольствие граничит с болью. Мир дешевого виски и дорогих тонких сигарет. Мир, где женщина, предвещающая смерть, кричит от наслаждения, а мужчина, приносящий лишь смерть, доставляет удовольствие...