Гурмания

Фэндом: Дневники вампира, Волчонок Поздняя осень — любимая пора Эллисон Арджент, когда деревья скидывают свои зеленые одеяния, покрывая черную землю ковром пожелтевшей листвы, скрывающей голую почву, а в душе охотницы расцветает кровавая орхидея, ведь в павшем в спячку лесу ее жертвам не спрятаться... Эллисон медленно идет вперед, легко читая следы, оставленные животными и часто забредающими в лес подростками. Колючий ноябрьский ветер проникает под кожаную куртку, больно кусая за оголенные участки кожи, но Арджент не собирается поворачивать назад — среди запутанной вереницы следов она нашла тот, которого не должно было быть. Она присаживается на корточки, дотрагивается кончиками пальцев до четкого следа итальянских ботинок 42-го размера, чтобы убедиться, что это не иллюзия, созданная тоскующим сердцем, не плод ее воображения, что создает сны, в которых он вернулся к ней... — Кто здесь? — Эллисон резко поднимается на ноги, поворачиваясь вокруг своей оси. Маленькая ладошка, готовая в любой момент отразить удар, до побелевших костяшек сжимает кинжал. А ореховые глаза с болезненной надеждой лихорадочно ищут высокую, крепкую фигуру в дорогом костюме, тройке, что ее так раздражали. — Элайджа... — подхватывает ветер полувздох-полувсхлип, неся по спящему пустому лесу. И кажется, что вот-вот голос с почти неуловимым британским акцентом раздастся у нее за спиной, заставив вздрогнуть, а потом резко обернуться, рассмеявшись от облегчения, увидев тепло-карие глаза, светящиеся мудростью, накопленной веками, и поцеловать тонкие губы, сложенные в сводящую с ума сексуальную улыбку, привычно впившись пальцами в лацканы дорогого пиджака. — Эллисон, ты в порядке? — раздается обеспокоенный голос за ее спиной. Удар сердца — лезвие кинжала прижимается к горлу Скотта МакКола. — Скотт! Сколько раз я просила тебя не подкрадываться? — облегчение, что не ранила друга, боролось с разочарованием, что это не он, не Элайджа. — Я волновался, ты ушла из лагеря никого не предупредив, — виновато оправдался МакКол. В этом и был весь Скотт МакКол — парень, берущий на себя чужую вину. Вот и сейчас она допустила ошибку, а он оправдывался. Эллисон грустно улыбнулась, парень напоминал ей волчонка, так и хотелось потрепать по макушке, угостить чем-нибудь вкусным. Милый и добрый Скотт был полной противоположностью Элайджи Майклсона. — Мне показалось, что здесь кто-то есть, — не вдаваясь в подробности, сказала Арджент. В глазах Скотта зажегся желтый огонек и парень внимательно осмотрелся по сторонам, принюхиваясь. — Все хорошо, я же сказала, просто показалось, — подавляя растущую панику, сказала Эллисон, чуть громче, чем нужно. Если Элайджа где-то рядом, она не должна допустить их со Скоттом встречи, Потому что если МакКол — волчонок, Элайдж — матерый волк, связываться с которым не стоит. — Чего ты боишься? — учуял запах беспокойства охотницы оборотень. — Ничего, — обняла друга Эллисон, чтобы он не увидел навернувшиеся на глаза слезы. — Среди деревьев мелькнула до боли знакомая фигура. — Мне просто показалось, — повторила Эллисон ложь, ненавидя в этот момент МакКола всем сердцем. Потому что он любил ее. Потому что заботился. Потому что был очень дорог , чтобы заплатить его жизнью за возможность увидеть первородного вампира, за чьей жизнью она однажды пришла. Она хотела проткнуть его сердце волшебным кинжалом, а вместо этого отдала свое.