Во тьме подземелий

      Кристина Люсиль откинула волосы со лба.       – Пойдем, мам? – спросил высокий юноша лет двадцати, рассеянно крутивший в руках какую-то железку.       – Погоди, Жак... Я еще немного посижу, не против? Я просто...       – Я знаю. Я присмотрю за Мадди, не волнуйся. А за Густавом можно и не присматривать... разве что за скрипкой.       Она едва заметно улыбнулась.       – Спасибо... – прошептала женщина. – Спасибо...       Юноша отошел от женщины, а та прижала к груди алую розу. По ее щекам катились слезы.       – Господи, уже пять лет прошло, а я никак не могу позабыть тебя...       Она взглянула на дату на могиле. 1889. Год, когда у нее отняли воздух.       – А ты не изменилась, друг мой.       Кристина обернулась. Слишком поспешно. Голос принадлежал человеку, о котором она уже позабыла. Человеку, о котором она не думала... старалась не думать. Человеку, который сделал ее убийцей... и женой.       – Рауль! Как... Как? Ты умер, ты умер четырнадцать лет назад!       – Нет, Кристина. О, он хотел, чтобы ты так думала... Кристина, он спас мне жизнь лишь с одним условием – если я в течение пяти лет не буду получать никаких посланий от него, я должен приехать. И только тогда... Боже, Кристина! Я так скучал...       – Ты женился?       Она выглядела спокойной. Вот как. Теперь они с Эриком в расчете. Оба лгали – и в итоге оказались счастливы. Кристина не злилась. Уже не злилась. Она всегда помнила, что убийцей она стала по своей воле. Она сама виновата в смерти этих людей – двух полицейских. Одному она не помогла, а второго... застрелила.       – На Лючии Сорелли. Я запретил ей писать тебе.       – Неплохой выбор. Я рада за вас.       – Какой у тебя стал безжизненный голос! Неужели ты несчастна?       – Он умер пять лет назад. И... год назад умерла маленькая Сесиль... ей было только три года...       – Я сожалею.       – Пустая вежливость. Она совершенно бесполезна.       – Кристина, чем ты живешь? Хочешь, мы уедем с тобой куда-нибудь? Я все еще люблю тебя...       – А мне это неважно уже, друг мой. Я долго пела, тянула на себе нашу семью, иногда пристраивала его ноты. После его смерти я жила на наши сбережения. А потом Жак стал зарабатывать... И я теперь только ращу детей.       – У тебя их несколько?       – А ты удивлен? Думал, я ждала тебя все эти годы?       Рауль не ответил, лишь присел рядом на скамью.       – Мама! – окликнули их детские голоса. Жак шел за детьми. Рауль не мог понять, на кого же похож тот. Мужчина тут же взглянул на юношу со скрипкой и отметил, что тот – копия Кристины. Те же светлые волосы, те же голубые глаза, тот же нос... Вот только походка более мягкая и кошачья. А вот девочка... Рауль побледнел и отшатнулся.       Он видел это лицо в кошмарах. И удивило его лишь наличие носа.       Кристина улыбнулась и притянула девочку к себе.       – Идем, Мадлен. Идем, мой ангелок. Густав! Хватит играть деревьям, они сегодня не в настроении.       Четырнадцатилетний юноша послушно убрал скрипку. А маленькая уродка поцеловала мать, и та снова улыбнулась.       – Прости, Рауль, но нам надо идти. Я хочу сегодня еще успеть на концерт Густава. Да и сам он хочет успеть.       – Кристина, скажи мне честно... только честно! Ты любила Эрика?       – Да, я любила его. И люблю сейчас. Он всегда со мной – в заботе Жака, в музыке Густава и в смехе моей Мадлен. Я люблю их, и люблю Эрика. И он любил меня. Мы были счастливы... и я ни о чем не жалею. Прощай, друг мой.       – До встречи, Кристина.       Женщина улыбнулась и прикрыла на миг глаза.       Кристина вспомнила, как последними ясными словами, что она услышала от Эрика, были слова, которые Рауль никогда не сможет произнести правильно.       «Я люблю тебя, моя маленькая Кристина».