Метро. Жизнь после смерти

Дашка сидела на кровати, задумавшись. Рядом, за ширмой, на соседнем диване мирно посапывал Виталька. На столе горел маленький ночничок, чуть рассеивая вечную тьму метро. Было уже довольно поздно, но девушка не могла заснуть. Нет, не потому, что боялась ночных кошмаров. Чёрные существа с недавних пор больше не беспокоили её и не навевали тревожно-пророческие сны о будущем. Просто Сергея всё ещё не было, он задерживался в депо. Там полным ходом шла разгрузка товарных вагонов, найденных недавно недалеко от станции и пригнанных сюда всё тем же старым и незаменимым Михеичем. В цистернах оказались первосортное дизельное топливо и бензин, так необходимые теперь на станции. С момента встречи Даши с сыном прошёл уже целый месяц. Девушка теперь жила вместе с Сергеем. Он в тот день, когда нашёлся Виталька, неуклюже признался ей в любви. Вернее, даже не признался, а просто вдруг произнёс, когда они вернулись на родную станцию: - Ты это, в общем, переезжай с сыном ко мне жить... Я вас не обижу и никому в обиду не дам, обещаю... Одной тебе тяжело будет сына вырастить, а я помогу... Потом, когда Дашка уже «переехала», и они стали жить одной семьёй, Сергей признался ей, что дико боялся отказа в тот момент и, наверное, умер бы, если б она ему отказала. Теперь, вспоминая его неуклюжее предложение, они часто весело смеялись, а потом Сергей обнимал её крепко-крепко и говорил: - Вот тебе смешно, а я тогда не знал, как ещё мог бы обратить на себя твоё внимание... Это был мой последний шанс... Если бы ты знала, как я тебя люблю... Я ради тебя горы свернуть готов и всю нашу Землю перелопатить... Дашка счастливо вздыхала в его объятиях и искренне удивлялась: КАК она могла не заметить его любовь? А ещё она жалела, что не заметила её раньше. "Сколько прекрасных часов мы упустили" - думала она часто, но тут же одёргивала себя - "Значит, рано ещё было, значит, не созрела тогда ещё наша любовь". Леся вернулась назад на станцию, и теперь жила вместе с Максом. У них как-то всё быстро так получилось. Вроде бы только познакомились, а уже вместе. Но у Леси с Максом всё было замечательно, Даша часто встречала счастливые глаза подруги и так же счастливо улыбалась ей в ответ. Дарья сидела на кровати, поджав под себя босые ноги, и думала: "Всё-таки, странные существа - люди... Рухнул целый мир... Больше никогда не зажгутся огни городов; не раздастся смех на заброшенных и опустевших улицах; не разойдутся мосты над Невой; не прогудит в ночи теплоход, проходя по реке... Больше никогда влюблённые парочки не будут гулять по набережной, любуясь на огромную луну, и нежно целуя друг друга под ночным небом города... Больше никогда никто не будет танцевать под теплым летним ливнем, радостно крича и смеясь от счастья... Вся человеческая история, весь мир, всё рухнуло в одночасье... И, тем не менее, те, кто остался жив; те, кто прячется глубоко под землёй в метро; те, у кого ещё есть надежда - все они живут и работают, пытаясь восстановить по крупицам то, что потеряли навсегда. Всё ещё надеются, что когда-нибудь смогут вернуть утерянное, смогут вновь выйти на поверхность и построить новый мир, который будет ещё лучше прежнего. А самое главное: люди всё ещё не разучились любить; любить так, что сводит скулы и останавливается сердце; так, что кажется возможным перевернуть весь мир; так, что это чувство становится вдруг бессмертным. Оно незримым эфемерным облаком разлетается по тоннелям метро, вырывается наверх, в заражённый город, и летит в испуганные низкие грязные небеса, словно пытается очистить их от скверны человеческой злобы и невежества..." И Дашка, сидя на кровати, искренне верила в то, что когда-нибудь любовь и доброта очистят мир и вернут всё на свои места, надо только верить и ждать... Вопреки всему... Конец.