Прожект намбер ту

Народу возле церкви было – не протолкнуться. Внутри же не в пример оказалось тихо и пусто. Мы постояли несколько минут, растерянно оглядываясь вокруг, но вдруг из глубины церкви вышел, зевая, пухлый приземистый священник. Жених быстро подбежал к нему, назвал свою и невесты фамилии и сказал, что они явились для торжественного венчания. - Без проблем, - сказал священник неожиданно громовым басом, - Обвенчаем в лучшем виде. Значит так, жених встает сюда, под арку. Невеста с отцом шагайте обратно на улицу, вас позовут. Гости рассаживаются по скамьям. - С нами еще музыканты, - встряла Йоко. - Это очень хорошо. А то у нас оркестр третий день в запое. Музыкантов прошу вот сюда, на площадку. - Ну, с богом, - шепнул Анзи, как только все расселись, а мы расставили аппаратуру. Тут снова возник священник, успевший повесить на себя какую-то шелковую ленту, и громогласно заявил: - Невеста приглашается внутрь зала для торжественного бракосочетания! Девушка под руку с дряхлым старичком, который судя по виду явно хотел спать, а не вести свою дочурку под венец, ступила в зал и тут грянула Dolce. Я от неожиданности замешкался, но бдительный Анзи довольно ощутимо ткнул меня гитарным грифом в бок, отчего я ойкнул и завихлял конечностями с такой скоростью, что невеста, проходящая мимо сцены, испугалась и отпрыгнула в сторону. - Господин вокалист, - резко сказал священник, который уже занял свое место за алтарем, - перестаньте дергаться. Я из-за вас сосредоточиться не могу. - Пардон, - вставил я в паузу между строками песни и застыл. Худо-бедно, но основную часть церемонии мы отыграли (все это время я старался не смотреть на красное от злости лицо Йоко, ярко выделяющееся на фоне разномастной толпы гостей). Далее молодых пригласили обменяться кольцами, а мы затянули Innovational Symphonia, причем хор за неимением фонограммы изображали Анзи и Йо, а я мысленно прикидывал, за сколько дней успею сделать фальшивый паспорт и инициировать свою смерть. Между тем, процесс надевания колец шел как-то не очень гладко. - Вы не спешите, - успокоил священник молодых, - А то у меня один раз жених с перепугу невесте кольцо на большой палец натянул. Всей свадьбой снимали. - Сняли? – поинтересовался кто-то из гостей. - Да как же. Сидело как влитое, - ответил священник и ухмыльнулся, видимо вспомнив эту картину. Наконец церемония обмена кольцами завершилась, молодые поцеловались, получили свою порцию поздравлений и нас отвели в отдельный зал, где показали видеозапись венчания. По окончанию просмотра я сказал, что готов отдать любую сумму, лишь бы диск уничтожили, потому что этот подлец оператор очень подробно снял мой импровизированный танец. Следующим пунктом свадебной программы был снятый отцом невесты особняк, где и должно было пройти торжество. Ехали почти без разговоров, только Йоко, всем своим видом изображая вдовствующую королеву в изгнании, время от времени отпускала ехидные комментарии по поводу нашего выступления. Впрочем, я с бутылкой шампанского, врученной мне женихом, был почти недосягаем, хоть и пытался язвить в ответ. Особняк не понравился мне сразу. Массивный, увитый плющом, с колоннами и старинными зубчатыми башнями он скорее подходил для съемок какого-нибудь триллера, чем для свадебного торжества. Он стоял целиком в тени, словно специально прятался среди старых высоких деревьев, густая крона которых, казалось, смыкалась над его крышей. Двор устилал толстый ковер пожухшей прошлогодней листвы, зашуршавшей у нас под ногами, когда мы выбрались из машины. - Ну и жуть, - пробормотал Ю, поежившись. Внутри дом оказался такой же, как снаружи – большой, жуткий, запустелый и даже подготовленные столики с едой и армия официантов, которые должны были обслуживать пирушку, не спасали положение. Дабы немного развеять мрачную обстановку мы заиграли Freesia, как вдруг из-за одного из столиков поднялась бабуля очень сурового вида, которая взяла здоровенный мешок и пошла с ним по гостям. Как оказалось, бабуля принимала подарки для молодых, причем делала она это крайне обстоятельно – у каждого гостя спрашивались имя с фамилией и стоимость подарка или количество денег в конверте. Все эти данные тщательно заносились в маленький блокнот. Дошла очередь и до нас. Я назвал все свои паспортные данные. - Как?! – почему-то удивилась бабуля, - Отани! – обратилась она к жениху, - Ваш вокалист разве не еврей? - Я вынужден тебя огорчить тетушка, - сказал он ей, - но большую часть Японии составляют не евреи. Более того, я вообще не уверен, что здесь проживает хоть один представитель этого народа. - А что ты даришь молодым? – бабуля переключилась обратно на меня. Я пошарил в кармане и эффектно достал связку ключей. - Наша группа хочет вручить молодоженам скромный презент в виде ключей от квартиры. В зале немедленно стих гул разговоров, взгляды всех присутствующих устремились в мою сторону. Йоко, судя по гамме эмоций, отразившихся на ее лице, не знала, что ей делать – смеяться или рассказать всем о моей шутке. На всякий случай я исподтишка показал ей кулак, дескать, не вмешивайся раньше времени. Бабуля же от неожиданности икнула, затем выронила мешок (по залу эхом разнесся характерный звук разбившегося сервиза) и бросилась целовать меня. - А где квартира находится? – прошамкал отец невесты, когда страсти немного улеглись, а нас позвали за стол, чтобы выпить за мое здоровье. - Какая квартира? – деланно удивился я. - Как какая? От которой ключи. - А я откуда знаю, - я подцепил с тарелки кусочек мяса, - Я ведь ключи подарил, а не квартиру. Кстати доходило до них не быстро. Анзи за это время успел показать мне шесть вариантов отступления, а я в свою очередь предложил повторить денежный трюк, получивший такой успех на свадьбе брата Йо. Тем временем спасение пришло оттуда, откуда его никто не ждал. - Итак, друзья, - раздался тоненький голос Аяме, - сегодня мы собрались, чтобы отметить очень важный момент в жизни этих двух молодых людей, которые сейчас сидят перед вами. Отныне они не просто два разных человека, нет! Теперь это семья, крепкая ячейка общества, которой нипочем любые невзгоды, - с этими словами Аяме нервно отхлебнул из своего бокала и почему-то сел на место. Недоумевающие гости держали в руках наполненные бокалы и продолжали ждать завершения тоста. Но тут Йо вскочил и прокричал: - За молодых! - До дна! – дружно заорали гости и все, наконец, выпили. А дальше мы снова пошли на сцену. Вступила Magnolia, народ как-то разом выскочил танцевать, а я стал дожидаться соло Анзи. И за несколько секунд до его гитарного перебора спустился со сцены, подтанцевал к ближайшей худенькой девушке (можно было бы еще повыбирать, но шнур от микрофона оказался уж больно коротким), пригласил на танец, после чего небрежным движением поднял ее на руки и стал вальсировать вокруг сцены (мы как-то, будучи на гастролях, кино смотрели про английских лордов и я потом целую неделю отрабатывал движения на подушке). Вот тут уж от восторга взвыли просто все, а я мысленно похвалил себя за ежедневные утренние пробежки (в основном до раменной за углом, но кто уточняет). С Анзи, привыкшим, что во время его соло все внимание устремлено исключительно на него, конечно, был долгий разговор. Но его претензии были смехотворны. Впрочем, мне пришлось обежать пять кругов вокруг особняка, объясняя все это гитаристу, гнавшемуся за мной со стулом в руках. В конце концов, стул пролетел мимо меня и разбился об дерево, а мы, основательно запыхавшиеся, вернулись на праздник. Остаток дня прошел довольно спокойно, мы сыграли несколько песен, потом посидели за столом, снова сыграли, снова посидели за столом… в общем, к ночи я ужасно устал и думал, что сразу усну. Но сон почему-то не шел. Я ворочался с боку на бок, разглядывая пустую неуютную спальню. Из соседней комнаты явственно слышалось клацанье клавиш – это Аяме, вне концертных дней ведущий ночной образ жизни, сидел в Твиттере. По коридору зашаркали шаги – кто-то шел в шлепанцах. Я нащупал на прикроватном столике свою фляжку, отхлебнул из нее и твердо решил уснуть. Я проспал часа два, не больше. Это был даже не сон, а какая-то зыбкая, тревожная дремота. А потом меня разбудил осторожный стук в дверь. За дверью стояла Йоко. Даже в полумраке было видно, как у нее тряслись руки. - Наверху кто-то ходит, - сказала она, прежде чем я успел что-либо спросить. Я моргнул раз, другой, третий. - А мы на каком этаже находимся? - На последнем, - девушка хлюпнула носом. Я порылся в карманах и протянул ей платок. - Держи. Ходить может кто угодно, гости, например, или молодожены, решившие пощекотать себе нервишки. - Гости же не станут красться. Они топают. А эти шаги такие, как будто кто-то на цыпочках ступает. Я вздохнул. - Ладно. Пойдем, послушаем. Мы прошли в ее комнату, я поудобнее устроился в кресле и даже успел слегка задремать, как вдруг услышал какие-то звуки. Довольно отчетливые. Прямо над головой. Шаги. Топ. Топ. И обратно. Топ. Топ. Шагал, безусловно, один человек – в тишине, окутавшей дом, отчетливо было слышно одинаковое поскрипывание обуви. - Может позвонить в полицию? – шепотом спросила Йоко. - Рано. Мы не знаем наверняка, кто там. Вот что, я схожу и проверю, а ты посидишь у Аяме. - Почему не у Йо? - Потому что его до утра не добудишься, хоть из пушки пали. А Аяме в момент опасности верещит так, что и мертвого поднимет. Тут же людей полным-полно, живо сбегутся. На том и порешили, я вкратце объяснил клавишнику ситуацию, клятвенно пообещал вернуться в целости и сохранности, после чего прошел до конца коридора, поднялся по лесенке, ведущей на чердак, и тут же попятился обратно, рискуя упасть и чувствуя как бешено колотится сердце. Маленькая дверца оказалась наглухо заколочена досками.