Яд - Ревность 2005

- У него был сердечный приступ и коллапс легких, - рассказывал врач, наконец-то освободившийся для разговора с издерганными Викой и Гариком. – Причину мы пока не знаем, но все станет известно, когда придут анализы. Помогло то, что ему вовремя сделали трахеотомию. А теперь позвольте откланяться – меня ждут пациенты. - Доктор, а мы можем… - в один голос запричитали ребята. - Да-да, только не беспокойте его. Ему нужен сон и покой. Через секунду Вика и Бульдог уже сидели в палате, рядом с деревом. Через полчаса девушка вышла, вспомнив, что нужно позвонить, отчитаться. - Что говорят? – не отрывая взгляд от любимого, пробормотал Харламов. - Пресса лютует. Почувствовала запах сенсации. - Парень с беспокойством обернулся. – Не волнуйся, Паша с Ксюхой их сдерживают, а я уже связалась кое с кем, и теперь доступ в больницу для них заказан. - Спасибо тебе. – Искренне поблагодарил Гарик, сжимая свободной рукой руку девушки. – Ты прям наш Ангел-Хранитель. - Плохой ангел. – Грустно покачала головой девушка. – Сначала позволила тебе довести себя до срыва, теперь Тимка в больнице… Никудышный я хранитель, - понурила она голову, обошла постель и присела с другой стороны, взяв Тимура за руку, как это много раньше сделал Харламов. И тут в палату влетела Юля с громким «Игоречек!». Сидевшая ближе ко входу Вика тут же подскочила и, схватив девушку поперек талии одной рукой и зажав ей рот другой, буквально вытолкнула ту в коридор. - Вытури ее отсюда, пока она мне "ребенка" не разбудила! – громким шепотом разозлилась Ангел. Игорь только кивнул и вылетел из палаты. Полчаса спустя он вернулся. На щеке алели три полоски. - Долбанная кошка. – Нахмурилась девушка и, вытащив из специального шкафчика перекись и вату, обработала царапины. - Я с ней порвал. Сказал, чтобы сегодня же ее вещей в моей квартире не было. - Некрасиво выгонять девушку на улицу, - внутренне улыбаясь, пожурила его Вика. - Плевать, она вечно только о себе думала. Когда она в городе – я под домашним арестом. Шаг вправо, шаг влево – расстрел. Как Тиму из больницы выпишут – на развод подам. А квартиру все равно я купил, как в Comedy начал деньги нормальные зарабатывать. Девушка улыбнулась и устроилась в кресле рядом с дверью. *** Утром войдя в палату, врач увидел такую картину: спящая в кресле у двери девушка и парень, дремлющей головой на кровати больного, сжимающий его ладонь в своих. Впрочем, как только за доктором закрылась дверь, оба тут же подняли головы навстречу. - Позвольте, я осмотрю его. Харламов послушно отошел и встал рядом с подругой. После осмотра мужчина поманил их за собой. - С его анализами все в порядке. Но этот приступ… Он не мог возникнуть из ниоткуда. Скажите, у Тимура есть враги? - Вы что?.. – опешил Гарик. – Вы считаете, что его отравили? Специально? - Я не исключаю этот вариант. Ответьте на вопрос, пожалуйста. - Нет, – Игорь. - Да, – Вика. Смущенно переглянулись. - Гарик, подумай сам – успешный шоумен, богат, известен. Вполне вероятно, что у него может быть какой-то застарелый враг, сдвинуты по фазе. Харламов кивнул, соглашаясь. - Я предлагаю оставить Батрутдинова здесь на пару дней для наблюдения. - Хорошо. – Одновременно отозвались ребята. - Ну что ж, всего доброго. Да, чуть позже я пришлю медсестру с лекарствами – на всякий случай. *** Первый день походил к концу. Игорь по-прежнему сидел около кровати Тимура, но теперь тот смотрел на него в ответ. Очнулся он сразу после ухода врача, вызвав радость со стороны Ангел и вампирский засос со стороны Харламова. Девушка с утра была отправлена домой – отсыпаться. Про дела не было и речи – одним звонком Вика свалила все встречи на заместителя и была такова. Но с минуты на минуту она должна была прийти, чтобы подменить уже засыпающего Бульдога. - Всем привет! – с корзиной фруктов в палату влетела Ангел, бегло оглядываясь. - Привет! – солнечно улыбнулся ей Тимур и грустно глянул на любимого. – Тебе пора, да? - Ага. Но я завтра с утра сразу к тебе. Обещаю. – Честный и преданный взгляд, нежный поцелуй… - Ааа… Ааай… - Что такое? - тут же подскочили к нему ребята. - Не знаю… Грудь… Словно разрывает… - борясь за каждый вздох, протянул Каштан и в следующее мгновение потерял сознание. Тревога была поднята моментально – несколько медсестер и врачей сбежались в палату именитого пациента, оттеснив друзей в угол. Спустя полчаса Тимур, все еще без сознания лежал уже в реанимации. Из-за стекла на него смотрели две пары полных слез глаз. - Что с ним? – Вику голос пока еще слушался. - Честно? Мы не знаем. Все его показатели в норме, стабильны, но он в коме. - Да что же за врач вы такой, если даже диагноз поставить не можете?! – сорвалась девушка, наступая на в миг побледневшего доктора. На помощь ему пришел Галыгин, недавно приехавший с Пашкой повидать Батрутдинова. Вадим ухватил девушку за плечи, резко развернул и прижал к себе, не давая двинуться. - Пусти меня, я ему сейчас устрою Хиросиму и Нигерсаки! – вырывалась она, но через полминуты затихла и, уткнувшись Вадику в грудь, расплакалась. Слева в беззвучном рыдании сотрясался Игорь. Паша в свою очередь подставил плечо, и вот уже его рубашка стала мокрой. Хотя парни и сами еле сдерживались. *** Еще два дня спустя не происходило никаких изменений. Тимур все также был в коме. Харламов стал похож на привидение: почти не спал и не ел, на все попытки отправить домой, поспать - загнанный взгляд больных глаз и короткое покачивание головой. Вечером четвертого дня пребывания Каштана в больнице, в Атриуме объявилась Вика. Бледные, ввалившиеся щеки, потухший взгляд. Медленно пройдя через весь зал, она села за рояль, стоявший в то время на сцене. Легким движением откинув крышку, она пробежалась по клавишам и секунду спустя заиграла. Грустные переливы «Лунной сонаты» Бетховена стянули к ней всех резидентов. К концу произведения несколько соленых капель упали на черно-белые клавиши. Опустив руки на колени и слегка сгорбившись, девушка произнесла: - Сегодня у него была остановка сердца. Удалось реанимировать. Врачи говорят, что надежды почти нет… Вокруг сцены стояли одни мужчины. Но, глядя в убитые горем и безысходностью глаза девушки, глядя на то, как ее слезы, одна за другой, бороздят нежную кожу, даже они не смогли сдержаться. Ни о каких выступлениях и речи быть не могло. Похоронным голосом Ксюша распустила всех домой. *** Для Харламова это было медленной пыткой. Его душа умирала каждую минуту. Видеть такого веселого и живого Тимура, всегда энергичного и неунывающего среди всей этой больничной аппаратуры, в белой больничной рубашке, подсоединенного к пульсометру, было больно. Неправильно. Противоестественно. Все вокруг проходило мимо его сознания. Все эти соболезнующие, врачи с их понимающими взглядами… Все это ужасно бесило, но на полноценную злость сил у Гарика не хватало. Час за часом вслед за Тимкой жизнь покидала его. Единственным человеком, которого он мог терпеть дольше, чем пару минут, была Вика. Но даже она не могла понять всю ту боль его кричащей немым воплем души. А ведь буквально пару-тройку дней назад он поцеловал Тимура. Признался ему в любви и получил ответное признание. А теперь он каждый день молился о том, чтобы Тимка вернулся. К нему. Он обещал. Дверь открылась, и в палату вошел уже знакомый молодой человек – медбрат, который каждый день ставил Каштану уколы. Игорь обратил на него не больше внимания, чем все предыдущие дни. Выполнив свои обязанности, он выскользнул в коридор, на пороге столкнувшись с Викой. - Кто это был? – поинтересовалась девушка, глядя вслед парню. - Медбрат. Он каждый день Тимуру уколы ставит. – Безразличным голосом пояснил Бульдог. - Какие уколы? - Не знаю, - пожал он плечами. - Эй, Игорь, очнись! Все прописанные витамины ему дают через капельницы! – с ужасом на лице сказала ему Ангел. Глаза Харлея распахнулись, выражая страх. В следующее мгновение они уже мчались по коридору, ища глазами того самого парня. - Игорь! – позвала Виктория и прижала палец к губам. За поворотом стоял тот самый медбрат и та, кого ребята совсем не ожидали здесь увидеть. Протягивая пачку денег и наполненный шприц со словами: «Пора с ним кончать», стояла… Юля. - Ах, ты, тварь! – рванулся Харламов, но девушка оказалась быстрей. Нырнув в какой-то боковой коридор, она исчезла из виду. Оглушив «медбрата», Вика сдала его на руки появившейся охране и ринулась следом за Бульдогом. Цепочка разрушений в коридорах привела ее обратно к Каштану. Рядом со смотровым окном в палату стояли почти все резиденты. Не обратив на них ровно никакого внимания, девушка ринулась внутрь. С диким визгом Юля извивалась в руках Дворецки, а Игорь тряс Тиму за плечи. Пульсометр показывал ровную линию. - Харламов, отойди от него! Паша, помоги! – тут же отозвавшиеся на просьбу Воля и Галыгин оторвали Игоря от Каштана. В палату «вовремя» вбежали врачи. - 300! Разряд! – вскинувшееся тело, скачок на графике и снова прямая… - 400! Разряд! – скачок, прямая… Бульдог уже не бился в истерике, а замер, наблюдая, изо всех сил сжимая руку рядом стоящей Виктории. - Еще! 450!.. Прямая… - Время смерти 6:11… Тишина, воцарившаяся в помещении, была гробовой. Отпустившие Гарика парни стояли и неверящее глядели на врача. - Нет… - резкий выдох. Харламов бросился к постели, притянул к себе еще теплое тело. – Нетнетнет… Господи, пожалуйста, только не он… Только не его… ПРОШУ ТЕБЯ!!! – полный боли крик, вскинутая вверх голова. А потом из него словно вынули стержень: Гарик уронил голову на грудь Каштана и зарыдал. И лишь одна фраза была произнесена шепотом: - Ты обещал… Резкий писк, заставивший всех вдохнуть. - Есть пульс! Три миллиграмма филонозепама!