"Прелести" отцовства

- Нет! Нет, нет, не плачь. Только не плачь! – Я смотрел на ребенка, который вот-вот готов был разреветься, оглушая своими криками. Как они делают это? Ультразвук? Сначала малышка взглянула на меня обиженно, размахивая крошечными ручками. Господи, неужели я не справлюсь с этим? Покормить ребенка, что может быть проще! Это даже не подгузник сменить… - Я пытался позвонить бабушке. Я даже дозвонился до Шеннона! Но… - Девочка понимающе вздохнула. – Я даже Эмму достал. Она-то должна знать, как это делается.. И, конечно, я звонил маме, малышка, конечно, я звонил маме… - Тяжело вздохнув, я уставился на ребенка. Все попытки успокоить ее не увенчались успехом. Она прекрасно понимала, что кормить ее все же буду я, а не кто-то, кто разбирается в этом лучше. Во взгляде прочиталась мольба. Дочь готова была просидеть голодной до прихода мамы, лишь бы не почувствовать на себе всю прелесть отцовского ухода. - Не переживай, все будет хорошо, - говорил я, будто успокаивая самого себя, но мало что получалось. Взял маленькую ложечку и какое-то непонятное месиво в банке. – Аааам! – Я открыл рот, показывая, что надо сейчас сделать. Но дочь отвернулась, ударив кулачком по ложке. Месиво разлетелось во все стороны. – Ничего страшного. Давай попробуем еще раз. – Вторая попытка закончилась так же неутешительно. Дочка уперто отказывалась есть, одним движением раскидывая это нечто по всей кухне. – О, Боже. - Чем это пахнет? – Я подозрительно покосился на ребенка, лицо которого выражало тяжкие потуги и напряжение. Покраснев, малышка надула щечки и сжала кулачки. – Только не это… Ты… Обделалась? Вопрос застал ее врасплох. Широко распахнув на удивление мои глаза, она раскрыла рот, кажется, желая что-то сказать. Но быстро спохватившись, я сунул ей ложку пюре в рот. - Наконец-то! – Торжественно воскликнул. Малая, опомнившись, непонимающе взглянула на меня, ручками пытаясь вытащить кашицу из своего рта. Зрелище не для слабонервных. – Мама убьет нас. – Но ребенок уставился так, будто чувствовал свою безнаказанность. Конечно, мама убьет только меня. Взяв на руки испачканную ошеломленную таким кормлением и «походом» в туалет дочь, я поплелся в ванную, уповая на то, что скоро придет мама и все будет нормально. Усадив ее в детскую ванночку, закинул маленькие вещи в стиральную машину. - Думаю, здесь я справлюсь. Но пять минут купания ребенка обернулись такой же бедой, как и все остальное. Пена полилась на пол, я сам нырнул в ванночку и ударился ногой об унитаз. Но все бы ничего, если бы не исчезновение младшей Лето. Глаза слезились от пены, уши залило водой. Пытаясь нащупать дочь, я вышел из ванной, в надежде найти ее за пределами. И как оказалось, надежды были не напрасны. Сидя не белом ковре, вся в пене и со смешным ирокезом из немногочисленных волос, малая игралась в пупсиков, разбросанных на полу. - Милая… - Я подошел к ней, взял на руки и понес обратно в ванную. Но на сей раз обойдемся раковиной и полотенцем… Уверен, что плюшевый засранец, который с нескрываемым презрением и издевкой смотрит на меня, ехидно посмеивается в своих мыслях. Пытаясь не обращать внимания на медведя, смотрел на беззащитное недоразумение. Вот и дошло дело до подгузника. - Я читал об этом… - Да, читал. В той дурацкой книжке о заботе о детях. – Сначала присыпка, затем подгузник. Все просто! – Но руки предательски тряслись, выдавая и малышне мое волнение. Угрожающе размахивая руками и ногами, моя плоть и кровь не давала мне возможности прикоснуться к ней. Кое-как управившись с бушующим чадом, посыпал ее присыпкой (полностью всю, на всякий случай) и одел набекрень подгузник. Взяв дочку на руки, я заглянул ей в глаза. Для нее опасность миновала, и она преспокойно тянула в рот триаду, что висела у меня на шее. - Ты же не скажешь маме, что тут произошло? – Улыбнулся, погладив малую по голове. – К счастью, ты пока не умеешь говорить..