Мир надежд и мир разочарований

— Успокойся. Голос Ярика казался необычайно холодным, почти металлическим. Не озлобленным или недовольным, вовсе нет. Выцветшим. Потерявшим все живое, что в нем было. Неестественно равнодушным. Его обладатель перебирал пальцами левой руки наушники, залитые кровью, стараясь не смотреть на Минакса. — В самом деле? — зло переспросил тот, и Синед рядом с ним выгнула спину, прижимая обрывки ушей к голове. Пауза затянулась. Вальтер подхватил Иона под руку и помог ему подняться с пола, не отводя взгляда от дрожащей спины Стриги и щуря глаза. Казалось, что от парня протянулись темные нити, пульсирующие болью и мраком. Тишина давила на грудь. — Я не хочу тебя убивать. — Стрига с трудом выдохнул и переплел наушниками бледные пальцы. — Больше не хочу, — внезапно уточнил он с какой-то затаенной болью в глазах и ледяным равнодушием в голосе. Минакс свел брови к переносице и встал, толкая носками ботинок красные шарики четок, рассыпанные по полу. Синед запрыгнула на спинку дивана и хищно сощурила глаза, готовясь наблюдать за происходящим. Ее ходящий из стороны в сторону облезший хвост то и дело упирался в ободранную стену. Лысый бок мелко вздрагивал от частого дыхания. Минакс непонимающе сощурил глаза: — Ты хотел меня убить когда был... — Нет. — Стрига по-доброму усмехнулся И в его привычной усмешке отчетливо почувствовалось явное, неприкрытое притворство. — Тогда я не просто хотел тебя убить. Я думал разорвать тебя на куски, выпить кровь, содрать кожу, освежевать. Но это — лишь физиология, ничего личного. — Он пожал плечами и сложил на груди руки. — Во второй раз... назовем это чувством мести. Не важно за что. Просто это было — и ушло. Это не для меня. Не сейчас. Не теперь. — Месть? За что? — Минакс склонил голову набок, стараясь поймать взгляд друга. — Что я сделал не так? По лицу Ярика прошла почти неуловимая волна боли. Он крепко сжал наушники, поморщился и резко засунул руку с ними в карман темных джинсов. Вязко сглотнул и отвернулся к стене, на которой стоял длинный ряд горшков колючего зеленого чертополоха, одетого в мягкие розоватые шапочки. Подарок Мавры. Ярослав задумчиво царапнул взглядом старый компьютерный стул и вышитое золотом кресло времен Ренессанса: — Я... — Да что я сделал не так? — зарычал Минакс, и еще одна волна резанула воздух. Вальтер прислонился к стене и недовольно зашипел. Ион вцепился в него белыми пальцами и утер кровь под носом дрожащей рукой. — Я не хочу говорить, — растерянно прошептал Ярик. — Так вышло. — Вышло, что ты готов был мне мстить, но я об этом не знаю? — как можно спокойнее уточнил Минакс. — Что за вендетта в рабочее время? — Я не хочу об этом говорить, — медленно повторил Ярослав, и в его голосе забурлила плохо сдерживаемая ярость. Минакс хрустнул костяшками и переместил ладони на темный затылок, потягиваясь. Его глаза блаженно прикрылись. Но волны тьмы били все сильнее. Вальтер слизнул с зубов рубиновую слюну и процедил: — А мне ты собирался мстить? Лучше уж сразу уточнить, а? Ярик молчал. — И чего ты хочешь? — растянул слова Минакс. — Вагон взрывчатки? Маску Гая Фокса? Ярик слизнул с губ собственную кровь. Прикрыл сухие глаза. И, не оборачиваясь, уронил: — Свободы. *** — Вы это слышали? — почти вскрикнул Матвей, влетая в медпункт света. Ангел был выдохшийся, взъерошенный, растрепанный, как будто долго бежал. Его глаза горели праведным изумрудным огнем. Он стал похож на ищейку, взявшую след. И этот след вел его к злу, как яркий маяк, хоть на секунду вспыхнувший в море, дает понять кораблю, где находится берег. Мавра, еще не до конца отошедшая от недавнего приступа, от воспоминаний о Седерике, ровно сидела на кушетке и смотрела в белую стену, то сжимая, то разжимая пальцы. Дионисий не решался ни приблизиться к ней, ни сказать ничего утешительного, — это было бы не в его манере, — но и придержал на время свою привычку нелестно отзываться о демонах. В его взгляде плескалась легкая неуверенность: ему было странно, больно и неприятно сочувствовать врагу. Тем более учитывая то, что он-то всю свою ангельскую жизнь считался ярым поборником расторжения мирного договора. — Ты имеешь ввиду мрак? — быстро проговорил он, изо всех сил стараясь не коситься на чуть раскачивающуюся Мавру. — Другие. Я почувствовал это так явно, как чувствую жару или холод, как чувствую ангела или демона, — быстро произнес Матвей, чуть щуря посветлевшие глаза. — Такой мощный взрыв невозможно не заметить. Это точно они. — Нет здесь других, — холодно раздалось вдруг сбоку. — Нет. Дионисий бросил скорее напряженный взгляд на девушку, съежившуюся во внезапном порыве. Она убрала кудрявую челку назад и обхватила руками колени: — Откуда бы им тут взяться? — упрямо буркнула она. Матвей скрипнул зубами, нахмурившись. Выражение его лица приобрело оттенок железной уверенности в точности и непоколебимости своих решений. На лбу пролегла широкая складка, а взгляд заострился: — Вот это мы и спросим у Минакса, — хмуро заключил он, и никто не нашелся ему возразить. Легкое постукивание трости стало единственным ответом разгоряченному ангелу. Дробное, четкое, врезающееся в установившуюся тишину — оно давало полное представление о происходящем в коридоре. Можно было мысленно выстроить перед собой картину, в которой все ангелы, забыв про рутинные заботы, вытянулись по струнке, созерцая своего предводителя, следя за его мягкой поступью, его почти кошачьими манерами. Сергей аккуратно отворил дверь медпункта. Человек из серебра. Он кивнул всем и тихо отметил: — Вы тоже это почувствовали? Матвей кивнул и покосился на бледную Мавру. На Дионисия. — Пора нам проведать Минакса? — предположил он. Сергей постучал пальцем по трости. Сжал и разжал зубы. И упавшим голосом уронил: — Пора.