Мир надежд и мир разочарований

Оксфорд дернулась, судорожно вдохнув. И тут же услышала предупреждающий холодный возглас: - Давай-ка потише. Я и так девушек, склонных к резким потерям сознания носить не нанимался, а если ты еще и прыгать на руках будешь... Девушка испуганно вздрогнула: в голосе она узнала одного из тех парней. Ярослава? Или Вальтера... стоп. Вальтера? Оксана изогнулась и, с криком:" Отпусти меня, извращенец!", царапнула парня по щеке, ничего не понимая от страха. Внезапно руки разжались, и девушка пискнула, почувствовав острую боль и холод мраморной пола спиной. Слезы накатили, горячей пеленой прожигая глаза. Оксана с трудом перевернулась набок, поджав колени к груди. Острая вспышка пронзила все тело, в том числе и голову. В глазах все поплыло, устроили безумный танец светлые пятна. Оксфорд попыталась вдохнуть и громко всхлипнула. Сверху поцокали языком, бесцветным голосом добавив: - Ладно, извращенец. Этого я не отрицаю. Но зачем тогда просить отпустить? Надо было хоть сгруппироваться... Ладно, пошли. - Я не могу, - испуганно прошептала девушка, дрожащей рукой, сжатой в кулачок, стирая слезы. Боль пронзила тело тысячью иголочек. В висках громко пульсировало. Юноша присел перед ней на корточки и Оксфорд тут же поняла, что ошиблась: он точно не Вальтер. Парень с усмешкой произнес: - Ну, уж извините. Я себя слишком люблю, чтобы позволять царапать кому попало свое лицо. Вставай давай. Его лицо ясно показывало, что будет с Оксфордом, если она тот час не поднимется. Девушка собрала все остатки силы в руки и немного приподнялась над полом, оттолкнувшись ладонями от белой плитки. Тут же от головы пошла ледяная волна, а в глазах отобразилась бездонная чернота. Оксфорд стало безумно страшно, она даже не осознала, как упала. Но не на пол, а на чьи-то руки. Юноша, скорчив гримасу, очень осторожно подхватил дрожащую девушку. Но даже при этом в голове взорвался фейерверк боли, пронзающий все клеточки мозга. Парень медленно поднял Оксану чуть повыше и уложил ее голову на плечо, высокомерно добавив: - Учти, ты должна мне по гроб жизни. Ты типа гипотоник или как это у вас, людей, работает? - Должна? Мне теперь накладывать тебе повязки на царапинку или мазать ее йодом? - фыркнула девушка, тут же сморщившись от боли. - Как хочешь. Мне будет лестно в любом случае, - хмыкнул парень. - А теперь лучше помолчи. Это щебетание начинает действовать на нервы. Тебя в какой медпункт нести? "Мрака" или "золота"? Девушка осторожно пожала плечами, впившись в ткань футболки юноши побледневшими пальцами чтобы удержаться и не откинуться назад. Ей было как-то все равно. Особенно, если учесть, что по коридору поплыли какие-то подозрительные белые тучки. Девушка сморгнула, удивленно вглядываясь в стены. Ее щеки казались первым утренним снегом, белевшим в темноте коридора. Лицо юноши расплылось неясным пятном. Девушка, из последних сил обхватив его шею, крепко прижалась к твердому торсу, врезающемуся в бок через ткань. Юноша настороженно взглянул на нее и поджал губы: - Так. А ну не уплывать. Два сотрясения мозга - это, конечно, серьезно для человека, но попробуй вернуться. Эй! Слышишь меня? Пятна поскакали бодрой вереницей. - Черт... Девушка вздрогнула и разжала руки, резко откинувшись назад. Мир канул в непроглядную тьму, увлекая за собой раздосадованное лицо юноши.

***

Оксана вынырнул из мира снов, отпрянув от резкого запаха нашатырного спирта. В черепную коробку колоколом ворвался пропитанный досадой голос: - Вот твоя принцесса и очнулась, Минакс. - Зависть - грех, Мавра. То, что я принес ее на руках, вовсе не значит, что я люблю ее больше тебя. Хотя, конечно, это может значить, что я тебя вообще не люблю, - философски ответил юноша. - Так что зависть - грех. Но, с моей стороны, могу сказать - греши побольше. - Он очаровательно улыбнулся, и в уголках его губ заиграли асимметричные ямочки. - Чей бы черт в омуте булькал... - Я ничего не отрицаю, детка. А этот ангелок мне еще нужен - иначе Матвеюшка опять будет зол. - Минакс листал что-то на экране своего телефона. Его холодное, будто застывшее в перманентной иронии лицо подсвечивалось мягким смартфонными светом. Оно было красивое, но по-грустному красивое, как будто бы самому обладателю этот дар природы давно не приносил никакой радости. Правильные, симметричные, за исключением ямочек, черты. Четко очерченные губы - верхняя почти без изгиба по центру. Широкая улыбка. Хмурые брови. - Боишься, что он оторвет тебе голову? Минакс сосредоточенно перекинул что-то на экране телефона и отстраненно возразил: - Нет. Боюсь, что придется отмывать пол от его крови. Ненавижу уборку. - Самоуверенность так и прет, - раздосадованно ответил женский голос. - Самовлюбленность. Прошу не путать. - Минакс, ты не просто демон, ты... - Ласточка моя, потише. Лучше иди разбирать свои пробирки, - предостерегающе буркнул юноша. - Это "золото" лежит и все прекрасно слышит. Киса, открой глаза. Без твоего ироничного голоска скучновато, - лениво протянул он. - Кроем того, ухудшение твоего состояния мучит мою совесть. - Как будто бы у тебя она есть, - поморщилась девушка, тем не менее с опаской вглядываясь в выражение лица юноши из-под полуопущенных век. Тот насмешливо кивнул: - Как там у вас говорят? Ни совести, ни стыда - ничего лишнего. Давай, спящая... допустим, красавица, подъем. А то придется заняться тобой всерьез. И не думай, что сможешь опять грохнуться в обморок: я предпочитаю, чтобы женщины при этом подавали хоть какие-то признаки жизни. - Ты все равно не посмеешь, - скорее из принципа, чем уверенно сказала девушка. И тут же об этом пожалела: юноша встал, закинул в нагрудный карман рубашки телефон, подошел и навис над ней, уперев руки в кровать в сантиметре от ее талии. Глаза у него были почти выцветшие, пугающие, и длинные черные ресницы делали их почти матовыми, мертвыми. - Хочешь взять меня на слабо? - с интересом уточнил он. - Мне нравится. Но учти: это очень просто. - Вы все тут такие понторезы, да? - пробормотала Оксана, от внезапно накатившего страха ввернув фирменное словечко Макса. - Вы на чем вообще? На солях каких-то? Минакс сощурился, чуть сжал руки в локтях и внезапно запрыгнул на матрас, перекинув ногу через бедра девушки. Схватил ее руки и резко завел за голову, хищно наклонившись к самому лицу: - Проверим? Зрачки у него вблизи были - два черных провала, неестественно огромные, затопившие радужку. От тела тянуло каким-то неестественным теплом, как будто у него была температура под тридцать девять. Оксана десять лет жила в районе наркоманов и прекрасно знала этот плавающий взгляд и лихорадочное состояние. Девушка вжалась в кушетку, и пролепетала: - Совсем поехал, да? В этот самый момент хлопнула дверь. Накалившуюся тишину порезал голос Матвея: - Боже, Минакс, ты не просто моральный урод... - Ого. От кого я это слышу? Наш ангел решил переметнуться, а? А твоя подружка очень даже ничего... - Минакс! - Матвей, обижаешь. Ты считаешь, у меня и правда настолько испорченный вкус? - фыркнул юноша, слезая с едва живой девушки.