Мир надежд и мир разочарований

Шум сотен крыльев. Вокруг - белое, колышущееся море оперенных тел с раскрытыми в ожидании чего-то клювами. Свист разрезаемого воздуха и шорох, шорох, пробивающийся через вату, набившуюся в уши. Под ногами - белый, яркий песок, а над головой - палящее солнце, от которого словно бы защищают чайки, мельтешащие вокруг, но огибающие худенькое тельце. Песок под ногами разогревается все больше и больше, пока не опаляет пятки. Приятное тепло покалывает ноги, от икр до покрытых песчинками ляжек. Карманы коротких белых шорт внезапно кажутся очень тяжелыми. Девушка медленно опускает руку и сжимает в ладонях рассыпчатую горсть пляжа. Она вытаскивает из кармана все больше и больше песка. Даже неясно, как он туда весь помещается. У девушки начинается паника. Песок, высыпанный из белых шорт, уже доходит до колена, а руки все продолжают эти не имеющие смысла движения. Быстрее и быстрее. Девушка отталкивает белый рассыпчатый жар и бросается бежать. Она слышит море, но никак не может найти его. Чайки внезапно становятся агрессивными. Они раз за разом влетают во всхлипывающую девушку, таранят ее, чтобы упасть, нервно дергая сломанным крылом и уступая дорогу своим сородичам. Становится все больнее и больнее, они цепляются в ее черные волосы, выдергивают их, устраивая на них чуть ли не гнездо, шипят и резко вскрикивают, не останавливаясь даже тогда, когда по лицу начинает течь солоноватая кровь. Ее тонкая фигурка падает на колени. Под белый топ набиваются перья и пух. В голове пульсирует одна упрямая мысль: "Море! Найди море!". Девушка, всхлипывая и защищая глаза от острых когтей, рвущих кожу, вновь встает и бежит к шуму бьющихся о берег волн. Она спотыкается об одну из упавших чаек, которые ломаются, точно нелепые механизмы. Та дергается, и девушка вновь оказывается на песке, размазывая по лицу слезы. Встает и снова падает. А моря все нет и нет. Моря нет, но едва различимый, не меняющийся в зависимости от пройденных шагов, шорох прибоя остается. Под коленями вновь оказывается песок, руки бессильно упираются в него. Чайки внезапно успокаиваются. Она с немым ужасом созерцает странную картину: безвольные тушки, целая дорожка которых просматривается на песке, внезапно сами встают, распрямляют крылья, чуть дергая черными лапами, минуту назад сжимающимися в предсмертных конвульсиях, и взлетают, вновь возвращаясь в хаотичный строй. А затем вдруг приходит странное ощущение того, что так и надо. Смерть - еще не конец жизни. Ее начало. И естественный процесс. Так и надо. Девушка опускает голову и закрывает глаза, чуть постанывая: ссадины и ушибы болят, в них набился песок. Внезапно ее руки, сжимающие песок, накрывают еще одни, заставляя на секунду напряженно замереть: - В межмирье песок - жизнь, море - смерть, - тихо шепчет ей на ухо вкрадчивый голос. - Не смей к нему приближаться. Девушка в испуге оглядывается, чтобы снять с себя наваждение: сзади никого не оказывается. На руках лишь мелкие горячие крупинки. Тишина. Даже ветер избегает этого проклятого места. "Море! Ищи море!" - внезапно раздается совсем рядом. Голос хриплый, точно бы это прокричала одна из чаек. Взгляд тут же задумчиво скользит по птицам. Их глаза похожи на... человеческие. Девушка в испуге оглядывается и кричит от ужаса: на нее смотрят все знакомые, родные, друзья. Смотрят злобно, с прищуром, огромными глазами чаек, движущихся, словно роботы. Девушка в слепом страхе бросается бежать, вновь ориентируясь на шум волн. Челюсть сводит от кислого привкуса. - Ты бежишь на смерть! Стой! - кричит кто-то, словно бы прямо перед ней. Она с расширившимися глазами отшатывается назад, нелепо запинаясь и падая, потому что среди чаек видит черного ворона. Ворон хрипло кричит, сверкая красными глазами и точно отгоняя девушку от шума прибоя. Девушка трет глаза, а, когда их снова открывает, ворон пропадает. Только белые чайки с человеческими глазами. Только она. И только море. Море, которое продолжает манить. Она встает и, пошатываясь, нелепо тащится к нему под шорох крыльев вновь молчащих чаек, закрывающих солнце. - Я не могу отодвигать его вечно! Шаг ускоряется. Внезапно там, за чайками возникает расплывчатый черный силуэт. От жары болят глаза, и Оксана, не помня себя от страха, напрягает свои ноги вновь, ступая пятками по раскаленному песку, что жжет все сильнее. Бег ускоряется - так пятки страдают меньше: жар песка почти сходит на "нет". Шум моря нарастает. Силуэт вновь мелькает прибавляя скорости. Темноволосый юноша оказывается то справа, то слева от нее. Он симпатичен. Но его глаза смотрят с тоской. Девушка не понимает, от чего он тоскует. Может, тоже пытается добраться до моря? Ну уж нет! Она должна быть первой! Она огибает его вновь и вновь. Он шепчет что-то, и на невольно прислушивается: - Там лишь смерть. Это мертвая вода. Смерть? Это заставляет крошечную фигурку чуть замедлить шаг. Ну и что? Смерть - это продолжение жизни, не так ли? Впереди показывается тонкая голубая полосочка. Девушка испускает боевой клич. Даже легкие перестают гореть и рваться изнутри на части. Она оглядывается через плечо, желая увидеть чаек, но чуть было не спотыкается: сзади виднеется крошечная черная фигурка. Он не должен догнать ее! Он неправильный. Все вокруг такое светлое, а он... так и источает зло. Он черный. Она невольно дергает локон своих волос и в ужасе смотрит на них: они такие же, как перья того ворона. Чайки начинают шуметь, отвлекая ее от разглядывания себя самой. Он отпихивает их одной рукой, не позволяя даже задеть себя. Хладнокровно. Расчетливо. Он идет к ее цели. Это ее море. Вода странная. Вокруг - молчание. И нет волн. Совсем. Только их отголоски. Вода стоит. Разве бывает такое море? Но нет времени думать: черный человек уже близко. Надо в море. Чайки выстраиваются перед самым берегом. Ни одна из них не вылетает на воду. Опять тишина. Только бег. Только море. Только она. И тот парень сзади. Нога заносится над гладью стоящей воды, но вдруг ее что-то дергает назад. Девушка шипит: это руки на пояснице. Они не дают двигаться. Она пытается выбраться: - Это мое море! Оно само зовет меня, - хрипит она, пытаясь избавиться от стальной хватки. - Оксана! - она не реагирует. - Оксана! Он резко разворачивает ее к себе так, что их взгляды скрещиваются. Он с болью произносит: - Окся, я... Девушка вскрикивает и судорожно втягивает воздух. Ее захлестывают воспоминания, делая ноги удивительно непослушными. Ее зовут Оксана, но он... он никогда не называл ее Оксей... откуда он... как он узнал? Он оттаскивает ее подальше от моря, на которое девушка оглядывается со страхом. Одна из чаек отделяется от строя и воспаряет над водой. Внезапно ее тело сжимается в воздухе. Бесполезно шевеля крыльями, она белым камнем обрушивается в спокойную мертвую воду. Окся всхлипывает прижимаясь к его черной футболке, цепляется в нее ногтями: - Море... я думала... - Все будет хорошо, - тихо бормочет он, поглаживая ее по подрагивающей спине, сжимая так, будто боится, что она исчезнет, оставив его. Снова. Откуда приходит последнее слово, Оксана не понимает. Да и нужно ли это? - Не ищи его. Его руки сжимаются в замок на ее талии, он зарывается носом в ее волосы и втягивает запах. - Это плохой сон, - всхлипывает она. - Сон? - в его голосе звенит удивление. - Ну да, - убежденно заявляет Окся. - В другом случае, ты бы не стал меня спасать. Он смеется. Его смех, тихий и переливчатый, заставляет ее вспомнить все окончательно. И даже улыбнуться. Она давно не слышала его смеха. - Я хочу проснуться, наверное, - размышляет вслух Окся. Он пожимает плечами: - Ладно. Отстраняет девушку от себя. Она смотрит на него. Он бледный. С ним что-то не так, определенно. Зрачки расширены. Так бывает от темноты, возбуждения и боли, наверное... от боли? Она оглядывается. Сон... сон. В глазах проскальзывает понимание, и она пораженно выдыхает: - Минакс... Демон вымученно улыбается и щелкает в воздухе пальцами. *** - Она очнулась! Ну слава богу, - восклицают вокруг. Тесное помещение завалено людьми в белом. Белом... Она вскрикивает и садится, пугая всех. Ее трясет. Нет, просто... просто они едут в машине скорой помощи. Оксана нашаривает взглядом Макса. Он встревоженно смотрит на нее. Она выдыхает: - Все в порядке. - Правда? - уточняет он зачем-то. Нет. Веки слипаются. - Да, - бормочет девушка и опять ложится. В голове шумит прибой. Интересно, почему?