Мир надежд и мир разочарований

Ион почесал локоть холодными пальцами. Он настукивал ими похоронный марш на столе, явно демонстрируя абсолютное недовольство происходящим. Такого дипломата, как он, еще поискать надо было: изворотливость и хитрость всегда были в его крови. Но сейчас и он оказался бессилен. Ярослав тут же понял это, как только появился в помещении. На его открытой шее все еще болтались вакуумные наушники, но взгляд изменился: остыл, сосредоточился, как четкий луч света. Вальтер стоял в крайнем углу, кипя от злости, и разве что не плевался кипятком. Судя по перевернутому столу и разбитым колбам, чьи осколки, заботливо отодвинутые в дальний угол шваброй, все еще свежо поблескивали в свете белой лампы, без очередного всплеска ярости не обошлось. Люпен прокручивал серебро на пальце и тяжело дышал, хмуро взирая на новоприбывшего. Стрига предпочитал действовать по-другому. Он взглянул на виновника сего торжества. Минакс ответил таким же долгим и пронзительным взглядом. Он сидел на стерильной кушетке медпункта мрака, чуть поджав губы. Рядом, явно нервничая, разводила барвинок темноволосая Мавра. Татьяна, как медсестра светлого отделения, автоматически выбыла из списка претендентов на эту операцию. - Ты твердо решил? - хмуро уточнил Ярик, на что Минакс усмехнулся. Ярослав сдержанно кивнул. - Да вы, что, с ума посходили?! - вспыхнул Вальтер. Бомба замедленного действия пришла в рабочее состояние и теперь вновь грозила уничтожением всего и вся. - Это дело Других, -он явно произнес это слово с большой буквы, - подставлять свои вены. Минакс-то тут при чем? Ярослав ощерился и зло дернул с шеи наушники, испепеляя Вальтера взглядом. - Это его брат! - сорвался, наконец, прислонившийся к стенке Ион. - Плевать я хотел! - рыкнул Вальтер, взлохмачивая и без того неидеально уложенные черные патлы и угрожающе делая шаг вперед. - Если он не понимает, во что вляпывается, то я расшифрую... - Понимает он все, - негромко возразил Ярослав сквозь сжатые зубы и резко пихнул наушники в карман. В пылу вспыхнувшего скандала его замечания никто не услышал. Они с Минаксом перекрестили взгляды. Тот откинул голову назад, спокойно открывая бледную руку с сеточкой напряженных вен. Мавра растерла его локоть проспиртованной салфеткой заметно подрагивающими бледными и тонкими пальцами. Маленький белый квадратик заскользил по коже плавно и размеренно, точно не обращая внимания на разыгрывающуюся на заднем плане бурю. - Вы так и будете орать, пока себя до полуформ не доведете? - хмуро бросил Ярослав. Он широко шагнул к грызущимся парням, намереваясь их остановить. Игла вошла в кожу плавно. Мавра на всякий случай пробормотала: - Сейчас я введу тебе раствор барвинка, чтобы остановить свертываемость крови. Иначе никак, сам понимаешь, кровь демона слишком густая... конечно, это может пошатнуть твое здоровье... - Уважаемая, все нормально. Каким бы плохим не было здоровье, его всегда хватит до конца жизни, - отшутился демон. Барвинок поступил в кровь. *** - У меня голова кругом идет от ваших разборок, - беспрестанно бормотала себе под нос Августа, шагая по просторному коридору. Оксана уже минут пятнадцать жалела о том, что не подумала попросить у Ярика наушники. Монологи Холоденцевой реально угнетали: три тысячи и тридцать три причины ненавидеть демонов, все, что с ними связано и все, что они устраивают, отвлекая от дел целую школу. На сотовом обнаружилось сто двадцать четыре пропущенных вызова от мамы и тридцать два - от Макса. Хотелось есть - с утра она так и не позавтракала. Даже немного начала кружиться голова. Макс стоял рядом с машиной, чуть склонив голову набок и недоверчиво осматривая почти пустое здание школы, - Оксана задумалась над тем, что делают ангелы и демоны на выходных - эм, сражаются за человеческие души или гоняют домой, в Эдемские Сады и посидеть у потока лавы в Прейсподней? - потом вспомнила про визитку Ярика. Макс оглянулся. Его рыжие волосы торчали кустом, а серьезное лицо даже чуть тронула улыбка. Это заставило девушку вздрогнуть и недоверчиво сощуриться. Она подошла к Максиму, внезапно осознав, как даже по нему соскучилась. Эта школа многое изменила в жизни Оксфорда. Даже при условии, что она не прикасалась здесь к учебе, в ней появилась некоторая ответственность и заметно поубавилось спесивости. Она улыбнулась. В какой-то момент по коридору пустынной школы донеслось тихое эхо почти нечеловеческого рыка. В тот же момент в глазах помутнело, и Оксана ощутила странную дрожь в ногах. Она рухнула в объятия Макса безвольной куклой под резкий вскрик Августы, показавшийся колоколом во внезапно наступившей тишине.