Мир надежд и мир разочарований

Оксана быстро зашла в свою комнату, в неясном возбуждении распихивая до сих пор не распакованные коробки носком ноги. Она подбежала прямиком к зеркалу, закрепленному в белой рамке на комоде. Ее глаза горели. Щеки казались лишь чуть раскрасневшимися от мороза, а волосы - едва задетыми расшалившимся ветром. Красную прядь она спрятала под остальные, за ухо. Точнее, спрятала даже не она, а нежная рука Матвея. Оксана хмыкнула самой себе и легко рассмеялась. Матвей классно целовался. У нее не было особенного опыта в этом деле. Но подруги рассказывали о том, что иногда это до жути противно. Ей противно вроде не было. Даже понравилось. Чуть-чуть. Оксана в тот момент почувствовала бабочек в животе, но взлетать над землей не собиралась, как писались во многих романах. Жаль, но... что поделаешь, это же жизнь, а не рассказик. Классе в девятом ее поцеловал одноклассник, Гриша Митюшкин, на спор (она утверждала, что он не умеет целоваться, и требовала это немедленно проверить в укромном уголке школьного двора), но тогда ничего судьбоносного не произошло. Она поняла, как надо это делать. И только то. Гриша, на ее взгляд, целовался слишком слюняво. Поэтому Окся только вытерла рот рукавом куртки и оставила это в качестве не самого приятного воспоминания в своей памяти. Но с Матвеем все было иначе. Он был нежным, осторожным... настоящим ангелом. В нем все было идеально. В том числе и мягкие губы, и вкус клубничной жвачки, которой их угостила предприимчивая Наташа. - Окся, ты дома? - слабо донеслось откуда-то из спальни мамы и Макса. Оксфорд закусила губу: зря она так шумела. Сейчас меньше всего хотелось с кем-то общаться. Но судьба не оставляла ей никакого выбора. На всякий случай пару раз проведя по волосам расческой, Оксана поплелась к двери. *** - Все очень просто, - быстро заговорил Люпен, чуть склонив голову набок, как всегда делал при большой задумчивости, - ты нарушаешь территорию - мы нарушаем очередность органов в твоем организме. - Это Минакс сказал? - хмуро поинтересовался Матвей. - Нет. Он сказал: "Переступишь через наши законы - мы переступим через тебя". Ну, и еще парочку словечек, которые тебе лучше не слышать, если мы хотим договориться, - фыркнул Вальтер, проворачивая на пальце кольцо. Матвей нахмурился, чуть вальяжней располагаясь на ядовито-желтом кресле в комнате Ярослава. Сам хозяин грел чайник, обратив на это все внимание. - Забавно, - хмыкнул Матвей с сарказмом. Ярик зевнул, буркнув чайнику: - Свистнешь, когда закипишь. Матвей и Вальтер посмотрели на него с нескрываемым удивлением, на что Стрига лишь махнул рукой: - Никогда не подводил. Уважаю его, - и плюхнулся за "стол переговоров", коим служила светлая скатерть с тремя пустыми чашками, банкой меда посередине, хлебницей и стаканчиком, наполненным стеблями какой-то сухой травы типа успокоительных. Матвей вопросительно приподнял бровь, с иронией разглядывая Стригу. Тот в ответ чуть ощерился, мельком показывая чересчур явно выдвинувшиеся клыки, что заставило ангела резко втянуть воздух. Зрачки его глаз дернулись от напряжения. Больше он ничем себя не выдал. - Признаю, мои друзья нарушили территорию несколько раз, но... - Несколько раз? - подался вперед Вальтер. - Ты говоришь, несколько раз? Что ж, отлично, - он откинулся назад. - Я так понимаю, условия Мирного договора, а, значит, и он сам для тебя - просто пустяк?! - Не утрируй, - хмуро оборвал его Матвей. - Ты знаешь, что я голосовал за его принятие в отличие от Дмитрия, - угрожающе тихо добавил он. Вальтер медленно поднял голову. - Эти намеки нам безынтересны, - отрезал он. Закипел чайник. Ярослав подорвался и тут же, как примерный хозяин, принялся разливать кипяток по кружкам. Затем достал заварку. Матвей хотел было накрыть кружку рукой, но Ярик изловчился и успел быстрее. - Это было бы так, если бы они были беспочвенны, - едко вставил Матвей. Вальтер поджал губы, не выпуская рвущийся наружу рык. - Почему вы не пьёте чай? - наивно перебил их Ярик. Матвей усмехнулся: - Ты знаешь, почему. Стрига поджал губы в напускной веселости, но его глаза оставались такими же холодными: - Он чист. Я не добавлял туда ничего. В этот раз. В дверь постучали. Ярослав вскинулся: - Открыто. А, нет, подруга, для тебя закрыто. Но Августа уже шагнула в комнату. Ее руки были сложены на груди, а на плечах лежали распущенные локоны - верный признак серьёзных намерений. При словах Ярика она тут же сморщилась, как от невидимой боли. И сложилась пополам. Стрига охнул: - Черт, нет-нет, заходи, конечно. Я не выгоняю. Августа, тяжело дыша, разогнулась, кашляя. Вальтер сделал глоток чая из своей кружки, точно бы ничего не происходило. Ярослав сверкнул глазами и широким шагом зашел за ширму, принес оттуда стул и приставил его к столу. Он не привык к такому количеству гостей у себя в комнате. Но методично поставил чайник на плиту, поднял скатерть, достал последнюю чашку, ярко-синюю, и поставил ее на стол с хмурым выражением лица. В этот же момент дверь вновь распахнулась. - Боже, сколько мороки с этим Мирным договором... - Минакс?! - нестройный хором воскликнули все сидящие в комнате. Демон облокотился о дверной косяк: - Как я устал жить с вечными запретами. - Все в порядке? - Ярослав привстал с места. Демон ответил ему долгим и тяжёлым взглядом, в котором Ярослав умел читать все: разочарование, злость, ненависть... Он собирался заполнить все привычным чувством. Стрига охнул. Этого не должно было случиться. Это рушит планы как карточный домик. Воронка. - Да. Лучше, чем когда либо. Я просто пришёл к выводу, что пора заканчивать с этим неустойчивым миром. - Дмитрий, хватит! - вскрикнул Матвей. Минакс усмехнулся и оказался прямо перед ахнувшей Августой и сжал ее подбородок: - А я уже начал скучать. С этими словами он свернул девушке шею.