Мир надежд и мир разочарований

Первым на коленях перед Августой, как ни странно, оказался Ярослав. Он приложил к сонной артерии девушки два пальца, прокусив нижнюю губу до крови. Матвей дотронулся до ее лба и издал нечленораздельное шипение. - Какого черта ты делаешь?! - выпалил ангел, материализуясь прямо перед равнодушным Минаксом. - Исправляю старые ошибки, - фыркнул тот, и его кулак врезался в солнечное сплетение Матвея. Последний закашлялся. Глаза заслезились, а дыхание сбилось. Вальтер вскочил, отталкивая демона от согнувшегося Матвея, который, похоже, не ожидал такого подвоха и сейчас старался восстановить дыхание. Минакс холодно расхохотался, чувствуя, как кровь внутри достигла пика своего кипения. - Как же вы меня достали, - прорычал он. И это и правда напоминало рык животного, но никак не человека, или демона. Зрачки его глаз сузились. Свет вокруг замелькал, задрожал, а настенные лампочки сыпались на пол градом осколков. Ярик вскинул голову и побледнел: что этот маньяк тут вытворяет? Зачем ему полуформа? Он их так в могилу затянет. - Стой! - закричал он, вставая напротив Вальтера, скулы которого уже подернуло щитками скорпиона. Тот лишь мотнул головой, оглядываясь на безжизненно усмехающегося Минакса, опустившего взгляд в пол. Его щеки были крахмально-белыми, а волосы чернели потухшими углями. Матвей распрямился и выдохнул, едва не проглатывая слова: - Дмитрий, что ты делаешь? - А я больше не Дмитрий, - прошипел юноша, медленно поднимая красные глаза с вертикальным зрачком и сетью чернильных вен, окружившей, опутавшей глазницу. На Матвея смотрел не ангел, но и не демон. Это была бледная оскалившаяся смерть. В комнате треснуло окно, через секунду разлетевшись осколками, которые тут же подхватил ворвавшийся без приглашения ветер. Если бы они не находились за ширмой, которая смело приняла удар на свою ситцевую грудь, то осколки пришлось бы извлекать как Мавре, так и Татьяне. Ветер взлохматил волосы и обдал лицо холодом. Ярослав вздрогнул, когда его ноги сами собой подломились. Непонятно откуда взявшийся ветер в комнате усиливался. Он давил на плечи, заставляя пригнуться, буквально вжимая в пол, топя в красной мягкости ковра. Он сжимал грудь, срывая с губ последние остатки кислорода, и дыхания не хватало. Демонам не нужно было дыхание. Оно нужно было ангелам. Стрига рванулся вперед и упал на Августу, закрывая ее собой. Мир закружился, пропитываясь смогом вездесущей злобы. Вбитая в пол ширма покачнулась. Одна ее часть сорвалась, и Ярик застонал, ловко перехватывая ее ладонью: - Ну почему это происходит именно в моей комнате?.. Вопрос оказался чисто риторическим и ответа не требовал. Особенно, если учитывать то, что он быстро потонул в тонком, остром вое ветра. Вальтер чувствовал, как его коричневую футболку то вздувает парусом, то она прижимается к спине, жадно облизывая бледную кожу шершавым, тканевым языком. Полуформа помогала, но не сильно: вой ветра проникал вглубь мозга, целовал кости черепа, наждачкой стирая кожу и бесцеремонно вгрызаясь в мысли. Демон сразу узнал эту силу, пожирающую тебя изнутри. Силу грешных душ. По телу разлились волны тепла, а в глазах жгло. Это должно было произойти давно. И, наконец, произошло. В комнате собиралось все больше демонов, привлеченных стоном тысячи душ. Холодные, жесткие, потерявшие все человеческие черты и превратившиеся в вестников смерти, они один за другим поднимали вверх напряженные руки с изломанной кистью и белыми от напряжения пальцами. Матвей стоял на коленях, сжимая першащее горло рукой и жадно глотая еще оставшийся воздух, когда появился Сергей. Ветер улегся, закончив трепать волосы и силой вталкиваться в сжимающиеся легкие. Все замерло. Все звуки исчезли в одно мгновение, только легкое постукивание тросточки, раз за разом встречающейся с полом, отдавалось в висках. На языке остался тонкий металлический привкус, исходящий от главы темного отделения. Ухмылка Минакса стала шире, разрезав красивое лицо на части, когда он встретился взглядом с серебром Сергея. Безжизненно-блеклые волосы были уложены с такой тщательностью, словно все это время, пока на нижних этажах бушевал настоящий ураган, ангел занимался только своей внешностью. Однако напряженное лицо и острая тонкая морщинка на бледном лбу явно выдавали его напряжение. - Что ты собираешься сделать? - сквозь плотно сжатые губы проговорил Сергей. Тросточка в его пальцах совершила круговое движение, перескочив по острым костяшкам. Выглядел он здоровее, и щеки пылали румянцем, а глаза блестели. Ярослав с неудовольствием отметил, что кровь Минакса идеально подошла его брату. Что называется, сделал себе же хуже. Хотя Минакс всегда был сильным, даже на светлой стороне. Главный претендент пост главы светлого отделения. - Нарушить перемирие, - неожиданно спокойно отреагировал Минакс, сложив руки в замочек перед собой. Сергей вздрогнул, и тросточка в его руках замерла, едва заметно подрагивая. Все остановилось. Жужжание в ушах от назойливого ветра стихло, и Ярик поднялся с колен, отряхнулся и деловито приподнял с пола треснувший стакан. Наклонился, собирая туда высохшие цветы. Голова кружилась от осознания происходящего. - Ты не посмеешь нарушить то, что создавалось годами, - выбросил Сергей. Минакс сосредоточенно нахмурился, как будто бы задумавшись над проблемой мирового уровня. Затем всплеснул руками и скосил глаза в сторону Августы: - Мне кажется, или я уже это сделал? - Она жива, - буркнул Ярик, хищно склонившись над девушкой. Минакс подернул плечами: - Да знаю я. Как будто бы ангела можно так быстро убить. - А что с Оксаной? - внезапно рыкнул Сергей, сжимая дерево тросточки до белого. Матвей резко поднял голову, сжимая побелевшие губы. Минакс на секунду перестал дышать. Затем вздохнул: - Ах да. Надеюсь, вы сможете ее защитить. И исчез.