Баллада мертвой розы

Рассвет. В мрачных землях северного Лордерона он значит очень много для живых. Любой, кто осмелился выживать в этом проклятом месте так или иначе ждал рассвета. Для одних он как символ того, что не все потеряно, что надо сражаться дальше, что свет всегда побеждает тьму. Для других рассвет связан с облегчением - еще один день прожит и можно радоваться тому, что за ночь не было ни одной облавы, ни одного укушенного или обращенного. Жить, чтобы выживать. Странно, но даже для многих, кто держал в руках меч, рассвет значил еще битвы, жертвы - все в пустую. С каждым рассветом в сердцах многих, кто принял обет защищать эти земли, становилось все меньше надежды. Чумные земли, как их прозвали, были способны отнять все - не только жизнь, но и душу. А для одной девочки, рассвет значил пробуждение, новые хлопоты и поручения. Все как у обычной фермерской дочери. Может быть, хлопоты иногда и были необычными, но взрослые всегда старались сделать жизнь девочки размеренной, спокойной. Оливия была дочерью обычного лордеронского фермера, которых в этих землях было немало. Мать девочки, Ханна, была жрицей церкви Света и так уж случилось, что Оливии по наследству перешел дар. Маленькой семейкой они жили в северном Лордероне, отец трудился на клочке земли, а мать вела службу в маленькой деревенской церквушке. Оливия помнит своих соседей - добродушных и простых людей. В свои двенадцать Оливия отлично помнит недружный лай соседских собак, щебетание воробьев под крышей, свежесть утренней росы, запах теплого хлеба... Оливия изо всех сил пытается удержать это в памяти - может лица соседских мальчишек смыло время, а цвет крыши собственного дома ей уже и не вспомнить, но главное твердо закрепилось в памяти - ощущение свободы, безопасности и абсолютного детского счастья. Это ощущение стало чертой, непреодолимой преградой, между тем, что было, и тем что она имеет сейчас. Приход королевских войск был началом конца. Маги Даларана проверяли все дома и амбары, а солдаты допрашивали всех, кто был старше десяти лет. Оливия помнит, что спрашивали про родителей, чем они занимаются, не пропадали ли они в последнее время. После допросов с два десятка людей увели в военный лагерь, как позднее узнала Оливия - на казнь. В деревне выставили ежедневные патрули, жильцов обязали предоставить кров солдатам. Через день принц уехал в Стратхольм, а чуть позднее весь прежний уклад жизни рухнул. Оливия помнит, как явились ходячие трупы... Мотнув головой, девочка попыталась прогнать тревожащие ее мысли. Потянувшись, она осмотрела окружающую ее обстановку. Обветшалые стены, разбитые окна и красочная дыра в стене. Оливия точно знала, что это был дом фермера - слишком бедно, но довольно комфортно. Совсем как дома. Почесав голову, девочка шепотом начала произносить список имен. Список выживших. "... Отец, мать, я, сер Кэрик, сестра Лина, Кэт, Вилли, дядя Бродерик, Таль..." - Всего семнадцать, - с горечью шепнула девочка, - месяц назад нас было вдвое больше. Оливия стрелой вылетела на улицу, чтобы поскорей заняться привычными обязанностями, ибо только они могли отвлечь ее от скорбных мыслей. Первым делом она позавтракала овсянкой. Сидя у тлеющего костра, Оливия ковыряла ложкой студенистую массу и размышляла - который раз ее разогревают? Уже несколько недель она питалась этой кашей, и была бы не особо удивлена, узнав, что овсянке уже пару дней. С большой неохотой, девочка начала поедать злополучный завтрак, тем более, что раньше полудня во рту не появится ни крошки, а дел сделать надо еще много. В тот момент, когда она собирала остатки каши с краев миски, сзади кто-то подошел и протянул бурдюк с водой. Оливия немного вздрогнула и не оглядываясь, приняла воду. Она точно знала, что так бесшумно может ходить только один человек - сэр Кэрик. Именно ему дала кров семья Оливии во время военной кампании принца и именно ему они благодарны спасением. Кэрик был вовсе не сэром, а простым лордеронским служивым. На вид ему было лет сорок пять, но он всем яростно доказывал, что ему восемнадцать. Кэрик был из разряда старых служивых, которые прошли не одну войну. Он любил рассказывать разные мрачные истории, а Оливия, в свою очередь, с интересом слушала его байки. - Рядовой Вэджил, - с тонкой иронией скомандовал Кэрик, - почему вы все еще не в строю? После обеда мы выходим в поход! - Ну не знаю, я бы задержалась здесь у огня. Куда теперь будем устраивать походы? По кислому выражению лица Оливии, Кэрик понял, что сегодня она не намерена играть. Поймав брошенный ей бурдюк с водой, он с завидным грохотом упал возле костра и раскинул руки в стороны. - Сегодня мы пойдем в селение неподалеку, - Кэрик кратко зевнул, - пополнять припасы. Осталось ведь немного, сама знаешь. - Да, - протянула девочка, поглядывая на пустую деревянную миску, - мне что опять сидеть с мамой и этой занудной старухой Линой? Не оставляйте меня на съедение этой вурдалачке! - Ну во-первых Лина никакой не вурдалак и тем более она не старая. Я вижу ты иногда забываешь, что ты маленькая девочка и тебе не место в таких опасных местах. - Это нечестно! - Оливия знатно ударила рыцаря с ноги в бок, - я должна сидеть тут, пока другие сражаются! - яростно тараторила девочка. Высказав все старому служаке, Оливия стрелой помчалась прочь, на ходу сбив эльфа Таль'Тиена - главу их маленького отряда. Метнув в его сторону пару испепеляющих и полных негодования взглядов, она спокойным шагом пошла к матери и церковной сестре Лине. Слушать проповеди Лины и нараспев пересказывать церковные молитвы матери Оливии в этот раз не грозило. Несколько часов они собирали вещи отряда по сумкам, не требовалось никаких объяснений чтобы понять, что завтра с восходом солнца они снова двинутся в путь. Разбирая травы, девочка заметила, что ее мать что-то тревожит. - Оливия, - шершавым голосом произнесла Лина, - не путай травы. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь неделю мучился мигренью с твоей легкой подачи. Все таки ты такая рассеянная. Злостно рыкнув на старуху, девочка бросила в кучу все остальные травы и начала нарезать круги вокруг тлеющих углей костра. - Они ушли уже три часа назад, мам, как думаешь почему они так долго? - Не знаю, наверное нашли что-то стоящее или Таль приказал обыскать все дома - путь предстоит не близкий. Он сказал, что мы отправимся на единственный уцелевший аванпост в этих землях - обитель эльфов. Он считает, что там мы будем в безопасности. Размышления Ханны прервал легкий хруст сухой травы неподалеку. Из-за угла к ним вышел человек в кожаном доспехе. Бродерик Вэджил - младший брат отца Оливии. Он был единственным оставшимся мужчиной в лагере и через каждые пятнадцать минут обходил территорию. Махнув головой в знак приветствия, он присел возле Ханны. - Странно все это, - задумчиво прошептал Бродерик, - в округе не видно ни одной нежити. Такое ощущение, что все словно сквозь землю провалились... Вокруг зависла тишина. Оливия вдруг осознала, что за все это время, которое они здесь находятся, единственным источником шума был лишь их отряд. - Хватив пугать мне ребенка, - Ханна отвесила оплеуху Бродерику, - тоже мне наблюдатель нашелся! Эльф сказал, что здесь безопасно. А он, между прочим из Серебряного Рассвета - паладин, и про нежить он знает больше всех нас, - женщина протянула миску с кашей Бродерику, - вот, лучше поешь, я знаю ты с утра в патруле ходишь. - Кстати, на счет съестного! У меня тут есть одна идея. Нужен смелый, хитрый и быстрый доброволец. - Можно я? - спросила Оливия, - Мам, можно мне с дядей? Ну пожалуйста, пожалуйста! - Ханна, - поднявшись на ноги, произнес Бродерик, - там ничего опасного, просто раздобудем немного мяса для супчика. - Эх, ну если для супа, то можно. Пускай уж лучше она сразу узнает, - загадочно ответила жрица, - только учтите, не вернетесь через пятнадцать минут шкуры спущу с обоих! Бродерик посадил к себе на шею девочку и они отправились через лагерь в сторону небольшого холма. Выйдя за территорию лагеря, девочка спрыгнула с дядиной шей и теперь гордо шла возле него. Взглянув на Оливию, мужчина слегка улыбнулся. Она шла на цыпочках, осторожно переставляю ноги, чтобы создавать поменьше шума. Картину дополняло абсолютно сосредоточенное и серьезное лицо девочки. - Оли, мы вообще-то не на мышей охотиться собрались. Увидев его беззаботную улыбку, Оливия нахмурилась и стукнула его кулаком. - Все я понял, - наигранно болезненным голосом произнес мужчина, - ты здесь главная. Довольно хмыкнув, Оливия стремглав заскочила за пригорок. С еще большей скоростью она выскочила назад и спряталась за спину дяди. - Да не бойся ты так - это самый безобидный зверь в этих краях. Следуя второй тенью за дядей, девочка все таки решилась еще раз взглянуть на "зверя". Огромная, размером с небольшого теленка личинка мирно лежала на сухой пожухлой траве. - Это что разве можно есть? Она же зеленая вся и склизкая, наверняка же не съедобная! - По вкусу как курица, только жестковатая немного. Да ладно, не кривись ты так, раньше же ела рагу с этой мерзотиной и ничего. - Фууу, - позеленев протянула Оливия, - я же думала, что рагу из курятины. Вы все так говорили! С этого дня я буду питаться только кашей и травой! Не замечая причитаний девочки, Бродерик одним ударом убил личинку и начал разделывать мясо, попутно нанизывая его на заранее приготовленные крюки. Оливия наблюдала за этим действом сквозь пальцы, пока не заметила неподалеку что-то странное. - Дядь, там в земле что-то ворошится. - Хм, наверное у нашего зеленого друга были друзья поменьше. Оставив свое дело, Бродерик пошел прямо к причине беспокойства девочки. Он пару раз ткнул мечом свежую рыхлую землю и под ним начало нечто двигаться. В тот же момент из земли вырвалась костлявая конечность и схватила мужчину за ногу. Хлестнув мертвеца, Бродерик стремглав отскочил назад. Наконец из земли вырвался сам мертвец. Сгорбившийся, с полуистлевшим мясом на костях, он бездумно пялился на мужчину своими пустыми глазами. Бродерик был братом простого фермера, да и сам ушел недалеко - работал в таверне поваром. Его хватило лишь на пару выпадов, прежде чем нежить повалила его на землю и вцепилась в глотку. Все это время Оливия, будто безвольная кукла, наблюдала за происходящим, ее охватил не просто животный страх, она буквально оцепенела от ужаса. Справившись с мужчиной, вурдалак почуял еще одного живого. Он, неуклюже перебирая конечностями, начала приближаться к девочке. Его животный рык вывел Оливию из оцепенения и она, не долго размышляя, пустилась прочь от мертвеца. Она бежала долго, с единственной целью - не упасть, ведь сзади ее нагонял вурдалак. Она лишь на секунду оглянулась и буквально отлетела назад. Быстро поднявшись, она взглянула на вставшую на ее пути преграду. Перед ней стоял мужчина в латных доспехах, сзади него стояло семь человек в красных плащах. - Вурдалак. Гонится, - тяжело дыша и давясь слезами просипела Оливия. Мужчина кратко махнул и тихо скомандовал: - Салли, займись им. Вперед вышла молодая девушка и, обойдя Оливию, спокойно пошла навстречу вурдалаку. Взмах руки, короткая вспышка - в напоминание о вурдалаке осталась лишь горстка пепла. - Дядя, ему нужна помощь, - не теряя ни минуты, Оливия повела мужчину в доспехах к своему дяде. - Салли, - дойдя до места скомандовал мужчина. Девушка нагнулась над телом Бродерика, осмотрела раны и поднявшись, лишь отрицательно махнула головой. Для Оливии этого оказалось достаточно, она понимала, что дядя уже мертв. Чуть позже Ханна уже пыталась успокоить дочь, а прибывшие мужчины начали обговаривать произошедшее с людьми в красных плащах. Таль вышел навстречу их лидеру и в уважении склонил голову: - Датрохан. - Приятно видеть, что еще есть те, кто борется за эти земли. Я думал, что Рассвет до сих пор прохлаждается в Дарроушире. - Приятно видеть главу Алого ордена в добром здравии. Вечером, на закате дня было решено произвести службу, дабы упокоить душу Бродерика. Ханна, Лина и Оливия по очереди пели куплеты заупокойной песни. Тело было решено сжечь на костре, чтобы оно не досталось Плети. В дальней части лагеря горел погребальный костер. Оливия, взобравшись на крышу покосившегося дома, наблюдала за догорающим закатом. Обычно небо над Чумными землями было затянуто непроглядной пеленой туч, но сегодня оно было чистым. Догорающее солнце окрашивало небосвод во все оттенки красного - от алого до кроваво-багрового. Оливия задумалась, а что дарит людям закат? Сегодня на закате душа ее дяди улетела к Свету, оставив их прозябать в этом проклятом месте. Закат оставлял за собой столько неопределенного. Он оставлял за собой кучу вопросов, одним из которых был - " А что дальше"? Наверное закат давал выбор - уйти или остаться, умереть или жить? Закат мог стать точкой или началом нового куплета. Оливия взглянула на людей внизу. "Мы живы потому что мы вместе - Кэрик спас жизни моей семье, мать спасла жизнь ему. Таль не раз спасал отца, а отец не единожды выручал отряд." - Пятнадцать, - прошептала девочка. Пятнадцать поводов, чтобы жить.