Исмир - дракон севера

      Темно. Как будто мир поглотила тьма, и даже солнце отвернулось от этого прогнившего мира. Холодно. Ему впервые в жизни так холодно. Словно он очутился на далёкой Атморе. Что бы норд так сильно замёрз, нужно было постараться, но северный ветер, способный пробраться даже сквозь меховые доспехи, не спрашивал ни у кого разрешения, сковывая мышцы ледяной коркой воздуха. Сейчас он ощущал лишь ветер, играющий ледяными пальцами в волосах. Словно нахальный мальчуган, недавно познавший голод и одиночество, и нашедший приют у разбойников с большой дороги, тот водил по горлу, по рукам острым ножом, царапая светлую кожу игривыми резкими движениями, оставляя невидимые порезы. От его колючих прикосновений юноша невольно вздрагивал каждый раз, когда чувствовал легчайшее дуновение.       Но нет, это не всё. Он чувствовал движение. По началу, ему казалось, что это лишь игра разума, но он действительно двигался в пространстве. Нет... пошевелиться он не мог. Всё тело онемело, ноги отказываются слушаться, а руки... Они крепко связаны. Где он? Что происходит?       Повозка слегка дёрнулась вбок и пленники покачнулись ей в след, как деревянные бочки, когда корабль идёт поперёк волнам. Все без исключения молчали. Да и о чём можно говорить, когда кости будто становятся стеклянными, когда не чувствуешь ног? У корабля есть хотя бы курс, в котором уверен капитан, которому не неотступно следует сам корабль, а куда везут их? Никто не решался предположить, но все чувствовали, что место их конечного пункта им всем придётся не по вкусу.       Тот из них, кто всё это время был в отключке, поёжился и медленно поднял голову.       - Кажется, проснулся. Лучше бы спал, пока есть такая возможность, - скользнуло в мыслях норда, сидевшего напротив.       Тёмная пелена, застилавшая глаза, постепенно отступала, и взору Арена предстала до боли знакомая картина. Небо, затянутое серой дымкой облаков, высокие, блещущие яркой зеленью ели, слегка припорошённые снегом. Белый и мягкий, словно рваный саван, укрывающий землю от холода, он лежит в покорном безмолвии. Горные хребты. Их величественные вершины с сочувствием смотрят из-за деревьев. Их древние серые камни кажутся столь родными и знакомыми. Но он здесь впервые. Скайрим. Возможно, он чувствует сына, вернувшегося на истинную родину, и приветствует его гордым молчанием. И душа сына отвечает ему тем же.       Заснеженные горы, северные леса, и этот рассвет. Сон. Это снова тот сон? Хотя нет, уже не сон, а реальность. Арен наконец приходит в себя, понимая – что будет дальше. Нет, он не знает своего будущего, но пока что этот сон сбывался до ужаса верно и точно, и чувство тревоги, засевшее глубоко в душе, постепенно возвращалось. Он встряхнул головой, пытаясь уйти от наваждения, но этот не помогло.       - Эй, ты не спишь? - Норд наконец то смог прервать эту тяжёлую тишину. Его голос звучал для сидящих в повозке пленников, как песня барда...       Человек, к которому он обратился, неуверенно повернул голову. Ну надо же, кто-то снизошёл до разговора с ним. Уже прогресс. Особенно, если считать, что его не особо-то слушали, когда вмести со всеми, схватили, связали, да ещё и вырубили.       Арен внимательно оглядел норда с ног до головы. Это был поджарый, относительно молодой мужчина, блондин с волосами цвета осенней травы и двумя косичками по бокам, со светло голубыми, собачьими глазами. Он, одетый в синюю кирасу как у большинства сидевших в повозках пленных, походил больше на голодного и обиженного пса, которого хозяин за непослушание выкинул на улицу, чем на воина или солдата, коим он, скорее всего, являлся. Однако в данной ситуации это было уж очень забавно, и Арен не смог сдержать медленно расползающиеся в ухмылки губы.       Вспомнив, что норд до этого задал ему вопрос, юноша промолчал, ему не хотелось сейчас ни с кем говорить, даже не смотря на то, что вот уже около недели ему не удавалось завести ни одной беседы. Он кивнул в знак согласия с предположением норда о его бодрствовании, и отвёл взгляд в сторону.       - Ты нарушитель границы, так? Надо же тебе было налететь прямо на имперскую засаду - они и нас поймали и ворюгу этого...       - Проклятые Братья Бури. В Скайриме было тихо, пока вас сюда не принесло. И Империи не до чего дела не было, - раздался уже другой, немного осипший голос. Повернув голову правее, парень увидел сидящего рядом с нордом второго пленного - это был относительно худой и не высокий шатен, судя по всему то же норд, а быть может и полукровный имперец. Он был в таких же обносках, как и Арен, но вёл себя, словно вельможа, которого насильно впихнули в эти лохмотья и затолкали в повозку. Он нервно вертелся, его тёмные глаза быстро переводили взгляд и часто моргали. Одним словом – вор.       - Если бы они вас не искали, я бы смог украсть ту лошадь и рвануть в Хаммерфелл, где бы грелся под тёплым солнцем на какой-нибудь террасе, у видной торговки...       В прочем, даже если Арен не видел бы его лицо, он легко узнал бы в нём «разбойника карманов». Его с головой выдавал хрипящий и немного скрипучий голос, как у всех воров, что довелось встретить Арену. Может и странно, но он всегда судил о людях, прежде всего по их голосу...       - Эй, ты! Нам с тобой здесь не место. Это за Братьями Бури Империя охотиться.       Судя по всему, он был недоволен ситуацией больше всех. Хотя, в чём-то он был прав. Арену здесь, возможно, даже больше чем вору, делать нечего. За что его только связали и посадили с этими... заключёнными? По крайней мере, здесь, в Скайриме, он был чист на руку. Но это было не главное. Арен почувствовал, что явно, что-то не понимает. Он всё же в Скайриме в первый раз, и не знает всего, что тут твориться. Кто такие Братья Бури? И зачем это Империи гоняться за ними?       - Мы сейчас все братья и сёстры по судьбе, ворюга, - постарался оправдаться норд.       - А ну, все заткнулись!       Пронзительный и недовольный голос имперского солдата ударил по ушам, и на какой-то короткий миг воцарилась тишина. Но она тут же распалась на мелкие осколки...       - А с ним-то что не то, а?       Вор пристально смотрел на четвёртого пленника, которого Арен почему то не приметил.       - Попридержи язык. Перед тобой Ульфрик Буревестник, истинный король Скайрима.       На секунду, обернувшись в сторону солдата, Арен уставился негодующим взглядом на этого короля. Король??? Он не ослышался?       Это был уже не молодой, однако, полный сил мужчина, на вид около сорока лет. Несколько выше и крепче телом, чем уже знакомый ему норд, он производил впечатление настоящего воина. Но Арен смотрел лишь ему в глаза, не обращая внимания на остальные детали. Какие же они странные: яркие, цвета морской волны, холодные и спокойные, но скрывающие внутри огненную бурю, детский задор и удивительную силу. Кажется, они излучают усталость и... уверенность. Одетый в кольчугу, отрешенную мехом волка, он выглядел вызывающе... Да, он воин, это видно не вооружённым глазом. Воин, но не король. Короли, это по большей части наглые и гордые вельможи, хапнувшие по больше власти и денег, они имеют привилегии распоряжаться своим народом, и никто им не воспротивиться. Они надменны и жадны. Им нет дела до-воин. Возможно, когда-то, в древности, они были великими мыслителями и завоевателями, внушавшими ужас своим врагам и доверие свои гражданам, но это было в древности. Сейчас, почти все они уже не те, что рисуются в умах людей при слове "Король"! Король? Нет, он может из знатного рода, но он не король... по крайней мере, он излучает больше благородства и мужества, чем нужно королю. Но, так или иначе, что поразило Арена в нём особенно, так это его невозмутимость. Кажется, он действительно точно знает, что, что бы не случилось, он будет к этому готов. Это поражало, так как, наверное, любой человек подобного ранга должен испытывать нервозность и не уверенность, сидя в повозке своих врагов, окружённый своими немногочисленными солдатами, пусть и до конца преданными ему, и при этом не иметь возможности что либо сказать, хотя бы в своё оправдание. Ведь у него завязан даже рот.       - Ульфрик? Ярл Виндхельма? Но ты же вожак восстания. Если тебя схватили... О, боги, куда нас везут?       Вор нагло перебил поток мыслей, однако, добавил новую информацию к размышлению. И действительно, Арен был прав: Ульфрик - Ярл, а это значит, что он управляет своей собственной землёй и городом, Виндхельмом кажется. Но более того, он вожак восстания, значит, предводитель этих самых Братьев Бури. Если блондин из его солдат, не мудрено, что он назвал его своим королём. Если восстание идёт против империи, то возможно, Ульфрик претендует на трон Скайрима. И конечно, если восстание пройдёт успешно, и повстанцы выиграют воину, он собирается стать верховным королём! Что ж, стало чуть яснее. Но тут его затронула новая мысль, которую не досказал вор. Куда же их везут в таком случае? В тюрьму? Или...       В этот момент они впервые встретились глазами с Ярлом. Буревестник, сначала небрежно бросивший на парня взгляд, затем, будто что-то вспомнив, вновь повернулся. На этот раз он смотрел очень вкрадчиво, изучая каждый сантиметр тела юноши. Арен привык к подобным взорам: внимательным, осторожным, непонимающим. Но на этот раз на него смотрели несколько иначе. Будто оценивали и выдвигали вердикт. Осмотрев парня с ног до головы, Ульфрик пристально вгляделся ему в глаза, от чего у Арена побежали мурашки по позвоночнику. Этот серьезный и тяжелый оценочный взгляд...       Ярл не собирался отводить глаза, поэтому это сделал сам юноша, смущённо опустивший голову, смотря в щели повозки. Он никогда не считал себя из числа робких, но сейчас не мог смотреть на воина прямо, будто боялся увидеть там неодобрение. Странно, ведь оно ему никогда не было нужно. Задумчиво сидевший до этого момента норд, вдруг очнулся, и, вспомнив вопрос вора, тихо пробормотал:       - Я не знаю, куда нас везут, но Совнгард ждёт.       - Нет, не может быть. Я сплю, я сплю...       Вор явно занервничал... Испугался? Верно. Ведь этот солдат прав, в любом случае, куда бы их не везли, их убьют. Вопрос, всех ли? И вот тут юноша почувствовал, в первые за долгое время, как когти страха вцепились ему душу, неожиданно в голове возникают нелепые мысли о побеге, о не неминуемой смерти. Да, давно такого не было. Он устало улыбнулся. Видимо Ульфрик заметил эту ухмылку, в его взгляде прочиталось удивление. Но лучше смеяться смерти в лицо и прогнать страх, чем трястись как осиновый лист, в страхе всё равно нет нужды если ты скоро окажешься в могиле. Парень уже хотел рассказать смешную историю о палаче, как норд неожиданно продолжил:       - Эй, конокрад, а ты из какой деревни?       - Тебе то что? - небрежно бросил вор.       - Последние мысли норда всегда должны быть о доме, - мягко ответил солдат.       - Рорикстед. Я... Я из Рорикстеда! - поспешил ответить шатен.       Последние мысли о доме, говорите? Что ж, а о чём же думать ему? Был ли у него дом? А что же можно назвать домом? Место, где родился? Место, где провёл детство? Место, где ты повзрослел или может быть, родину своих далёких предков? Арен не смог до сих пор назвать ни одно место своим домом. Это были просто "места", где он когда-то был. Может, стоит подумать о прожитой жизни? О своей судьбе?       Всю неделю, что он ехал в Скайрим, он думал об этом. Он не знал - зачем ему туда, куда, по правде говоря, он не особо то рвался ранее. Он не знал. Но шёл. Зачем? Чтобы в конце вот так просто распрощаться с жизнью? В прочем в ней было мало хорошего, и, пожалуй, ничего, за что он был готов сражаться. Кто теперь знает, если даже он сам не может ответить на свои вопросы? Эх, если бы я нашёл человека, растолковавшего мне истинное предназначение моей жизни, эх, если бы всё было так просто, – пронеслось в его голове.       - Здравия желаю, генерал! Палач уже ждёт, - вдруг крикнул кто-то из имперских солдат.       - Хорошо. Покончим с этим, - отозвался резкий голос.       Палач... Что ж, теперь не нужно гадать, куда их везут и зачем. Теперь всё ясно и просто.       Повернув голову в сторону, Арен увидел две невысокие каменные башни, ворота и простые деревянные дома. В этот момент вор, охнув, зашептал сам себе под нос что-то вроде молитвы.       Заехав внутрь, они не останавливаясь, поехали по главной дороге куда-то вглубь. Повсюду виднелись солдаты империи, болтающие о своих делах с местными жителями. Увидев их, все пленники сразу притихли. Кроме одного.       - Шор, Мара, Дибелла, Кинарет, Акатош... Боги, пожалуйста, помогите мне.       Вор жалобно стал что-то бормотать о богах и о милосердии. Неужели он надеется, что им есть какое-то дело до простого смертного? Тем более вора. Скрывая надменную усмешку, парень решил оглядеться, всматриваясь в маленький городок, возможно, последний на своём пути.       Везде имперские красные знамёна и солдаты, одетые, словно на парад. Из окон выглядывают девки, и на просторных простых улицах довольно людно для такой сельской местности, что даже видавший виды Арен посчитал странным. Их встречают? Наверно надеются на зрелище. Верно, как говориться хлеб есть, так подавай зрелище, а чем казнь не интересное зрелище? Арен хмыкнул и отвернулся, старясь не думать об этом более.       - Смотри-ка, генерал Туллий, военный наместник, - сказал норд с язвой в голосе, когда они оставили позади своих сопровождающих. Он явно говорил о том, что вальяжно сидел на коне, строя из себя грозного, сердитого на всё и всех, и как он сам наверняка думает, справедливого генерала.       - А с ним, похоже, талморцы. Проклятые эльфы! Наверняка это всё они подстроили, - с укором продолжил он. Ну что ж, все норды почти всегда во всём винят эльфов. Это народное презрение, вернее, всенародное и, пожалуй, взаимное. Возможно, кто-то как Арен и может спокойно относиться к эльфам, но это исключение из общего правила. Впрочем, юноша понимал свой народ, по крайней мере, талморцы с их жёлтыми носами, которые не знают, куда бы им ещё сунуться похвастать своим осточертевшим всем расхваленным величием, его тоже достали. Ну конечно, они тут будут! Куда Империя и шаг теперь без них сделает...       Увидев, как мальчишка озирается по сторонам, норд вдруг вспомнил былое, и тоже оглядываясь назад, он всмотрелся в старые дома, грустно улыбаясь.       - Это Хелген. Был я как-то влюблён в одну девчонку из этих краёв. Интересно, Вилод ещё варит мёд с можжевеловыми ягодами?       Он приуныл, и стало ясно, что воспоминания занесли его в далёкое прошлое. Далёкое и счастливое. Он постарался выйти из этого состояния, мотая головой и жмурясь. Наверно, не хочет омрачать их и это место мыслями о предстоящей казни. Поэтому он вновь закидывает их обратно, в самые сокровенные уголки разума. Его взгляд снова оживает. Однако когда они проезжали толстую серую стену деревни, он вдруг вновь заговорил.       - Когда я был мальцом, мне казалось, что нет ничего безопаснее имперских крепостей. Смешно.       Видимо солдат тоже думает, что смех помогает прогнать страх... Кха, смешно. Но всё же Арен понимает, к чему норд сказал это шутливое замечание. Он наверно, единственный, кто понимает, что творится на душе солдата, пусть он и скрывает это ото всех.       Вдруг, он услышал детский голос. Да, определённо ребёнок. Мальчишка.       - Пап, кто это такие? Куда их везут?       - Иди скорее в дом, малыш.       - Почему? Я хочу поглядеть на солдат...       - А ну домой... Живо!       - Да, папа.       Арену так и хотелось окликнуть его, и сказать: - Не расстраивайся, малец, скоро ты подрастёшь, и будешь вместе с взрослыми причитать над чьими то трупами, как вороны на пире... Но, всё же, не стоит.       Тут один из солдат недовольно восклицает, когда проезжает мимо народа.       Ох, уже столпились и проехать мешают? Ммм, бедняжка, - язвительно замечает про себя юноша.       - Выводите их из повозок. Живее! - раздается где-то в толпе имперцев громкий женский голос. Арен лишь мотает головой, грустно ухмыляясь. И командует всем парадом женщина, а говорят, им не свойственна жестокость.       Озираясь по сторонам, словно проснувшись после долго сна, вор удивлённо хлопает глазами, пытаясь понять происходящее.       - Почему мы остановились? - спрашивает он у норда.       - А ты как думаешь? Приехали, - усмехнулся в ответ тот.       Солдаты империи не торопятся насильно выпихивать своих пленников, но Ульфрик не стал ждать их позволения и спрыгнул сам. Арен попытался встать, но отёкшие за время поездки ноги не сразу послушались, и вышло лишь со второй попытки. Вор мешкал.       - Пошли. Не будем заставлять богов дожидаться, - нетерпеливо запричитал блондин.       Кое-как ковыляя за вором, стараясь не задерживать солдата, дышащего в спину, парень тяжело вздыхает. Интересно, откуда у него эти силы? Торопиться на свою смерть? - удивлённо примечает Арен.       - Нет! Постойте! Мы не повстанцы! - кричит вперёд солдатам шатен, спрыгивая вслед за ярлом.       - Прими смерть с достоинством, вор, - спокойно говорит из-за спины юноши норд. Но ворюга уже не слышит, объятый порывом страха и несправедливости.       - Скажи им правду! Мы не с тобой! Это ошибка!       Уже срываясь в голосе, он обращается к солдату, и переводит ошарашенный взор на спокойно стоящего Ульфрика. Но Ярл лишь ухмыляется одними глазами и презрительно смотрит на шатена, похожего сейчас на перепуганного зайца, которого собаки зажали в тиски у непреодолимо высоких кустов. Арен думает, что Ульфрик просто нечего ответить этому трусу, и он не стал бы надрываться, даже если бы смог хоть что-то сказать. Парень отвернулся, более не обращая внимания на ворюгу, внимательно всматриваясь в глаза двух людей, что стояли впереди него. Два имперца - та самая баба, и какой то солдат... Со списком.       Странно, но вор немного приутих. Судя по всему, он обдумывал, что ему делать.       - Когда назовём, делайте шаг вперёд. По одному, - начал писец, озирая всех вышедших из повозок.       - Ох, и любят имперцы всё делать по списку... - в укор высказался солдат, но его замечание пролетело мимо имперских ушей.       - Ульфрик Буревестник, Ярл Виндхельма, - выкрикнул имперец.       Вождь восстания поднял голову. Он явно ничего не боялся, да и как его могли напугать какие-то там имперцы. И гордый норд спокойно прошёл вперёд. Он слегка задел плечом вора, как бы намекая на его бестактную слабость.       - Я горжусь тем, что служил тебе, Ярл Ульфрик, - эти слова солдат произнёс, когда его командир проходил мимо иперцев.       Теперь Арен, возможно, понял, кто такие - Братья Бури. И как ему показалось тогда, он завидовал в чём-то этому солдату. Тот посвятил почти всю свою жизнь в услужение Ульфрику. Почему? Потому что Ульфрик посвятил свою жизнь великому делу, единой цели! Парень ещё не знал, было ли оно праведно, но оно было великим!       Пройдя до места под презрительные взгляды своих врагов, Буревестник на мгновение повернулся к его солдату, немного наклонил голову вниз, в знак благодарности.       - Ралоф из Ривервуда.       Теперь вперёд вышел норд, он прошёл до места казни так же спокойно. Имперец, что зачитывал имена, проводил его недовольным взглядом, но блондин не огрызнулся, просто прошёл мимо... Что же, теперь Арен хотя бы знал, с кем умрёт. Ралоф. Ясно.       - Локир из Рорикстеда.       - Нет, я не мятежник! Вы не имеете права!       В этот момент вор совершил главную ошибку в своей жизни. Он побежал! Но зачем и куда!? Глупец, какой в этом смысл?       - Стой! - крикнула женщина-капитан, но ворюга конечно не остановился. Это была последняя ошибка в его жизни.       - Я вам не дамся! - отозвался он, прибавляя скорости.       - Лучники! - скомандовала женщина, и двое из солдат, что стояли чуть поодаль, тут же отреагировали, и жизнь вора оборвалась с первой же стрелой.       - Кто ещё хочет поспорить? - Её самоуверенная поза жутко раздражала. И сама женщина, явно стервозного характера, действовала на нервы лишь одним своим голосом. Она явно не нравилась Арену. Хотелось вогнать клинок ей в горло и прервать поток зловонных слов и звуков...       - Постойте-ка. Эй, ты! Шаг вперёд, - скомандовал имперец, стоящий рядом.       Ну вот, теперь его очередь. Делая несколько шагов, давшихся пока что большим трудом, парень замер. Он старается выглядеть сдержанно-хладнокровным, но даже сейчас, когда вроде бы его дух уже успокоился, а сердце смирилось, и даже страх и чувство досады, казалось бы, оставили его, внутри снова просыпался странный зверь. Он жаждет жизни и продолжения пути, он требует чего-то от юноши, норовя пришпорить как коня, побуждая к действиям. Он упорно грызёт его изнутри, говоря, что надо что-то придумать, бежать, надо сражаться, его путь ещё не завершён. Он наводнил душу ужасными чувствами, которые не покидали Арена на протяжении всей его поездки и всего утра. Неуверенность, предчувствие, ожидание. Наверно, это было видно, как бы он не скрывал.       - А кто ты? - Вопрос имперца, вырвавший из оков раздумий, ни чуть не удивил. Верно, откуда им знать, кто он? Он - никто... Но нужно было ответить хоть что-то.       - Я - Арен, норд из Морровинда, - оба переглянулись. Им не послышалось? Норд из Морровинда? Забавно. Писец уставился на него, как на редчайшее животное, изучая взглядом, чтобы докопаться до правды, и наверно, найти внутри намёк на ложь или шутку. Но это было нормально, в конце концов - норд из провинции тёмных эльфов мог быть разве что рабом.        Юный, поджарый и рослый, Арен мало чем отличался от обычно норда. Как и все северяне: светлокожий, плечистый, высокий, но шкурка его не была обросшей бесцветными жёсткими волосами, подобно псине, с которой эльфы любят сравнивать нордов. Его волосы, убранные в хвост с несколькими выбившимися неровными прядями, отливали осенней листвой, а светлая, юношеская щетина и шрам от когтистой каджитской лапы на щеке придавали разгильдяйский вид. Его глаза, острые и чуть раскосые, с легким прищуром, насыщенного янтарного цвета... Казалось, они прожигали стоящих перед ним имперцев с усталой надменностью и нервозностью, будто глаза голодного зверя. Хищник, смотрящий свысока на свою загнанную жертву, перед последним прыжком, его взгляд будто грыз их, проникал в душу. Точно такой же, как у этих талморцев...       - Неудачное время для возвращения домой, родич, - имперец отводит взгляд, слишком уж трудно смотреть так долго в эти глаза.       - Капитан, что с ним делать? Его нет в списке, - искреннее удивление писца, и недоумение на лице бабы вызывает только смех. Конечно, его имени там нет, он же беженец.       - В бездну список! Давай его на плаху, - рявкает на солдата женщина.       Им уже не важно, кто я. Главное - срубить побольше голов. Как на сборе урожая, ей богу, - только и смог укоризненно заметить про себя парень.       - Как прикажете, капитан, - с нескрываемой досадой произносит имперец.       - Мне очень жаль, по крайней мере, ты умрёшь на родной земле, а твои останки мы доставим в Морровинд, - мужчина оглядывается на капитана, надеясь увидеть, что та передумает. Но нет, она непреклонна. Переводя глаза на парня, писец рвано выдыхает. Ему жаль... Но сочувствием делу не поможешь.       - Неужели ему действительно жаль это мальчишку?! – читается в негодующем взоре женщины, которая нетерпеливо переминается с ноги на ногу, смотря гневным взором на мужчину.       - Иди за капитаном, - бросает писец, отворачиваясь почему-то от юноши. Думают ли они о возможном его побеге, или может, считают, что он заблудиться? Это уже не важно для парня, он неторопливо следует за капитаншей, ведь выбора у него на самом деле нет. Поэтому он и не торопиться, стараясь не смотреть на её серебристые доспехи. Не хотел бы он сейчас увидеть своё лицо.       Братья Бури стоят в покорном ожидании, но они спокойны, только потому, что их вождь с ними, он не боится смерти, и это мужество подпитывает и их. Генерал Тулий говорит свою обвинительную речь, Ульфрик лишь ворчит в ответ, но всё это Арен уже не видит и не слышит. Постепенно голоса отдаляются от него, он погружается в некое беззвучное пространство, его глаза застилает пеленой, как туманом. Арена сейчас мучают два, всего два вопроса. Почему именно он, и что должно произойти сейчас?       За что его так невзлюбили боги, что отправили прямым ходом от Морровинда к плахе на верную смерть? Почему сюда? Почему Скайрим? Он не знал. Ничего не знал, кроме, наверное, того, что его сердце так сказало. Глупо? Наверно. Но он не мог ему отказать или приказать не думать об этой авантюре. Он повиновался его зову, как всегда. Он просто шёл вперёд навстречу своей судьбе и... Вот, он здесь! Что дальше? Вместо радостного приветствия ему остаётся сказать «Прощай, Скайрим»? Нет! Не так! Только не так!       Но главное – его не оставляло неясное и неумолимое предчувствие беды, чего-то грандиозного и нехорошего, о чём сейчас шептал ему зверь глубоко из недр подсознания. Сейчас это перерастало в одно сплошное нервное ожидание... Ожидание чего-то действительно важного. Не смерти кого-то из них, нет. Это что-то должно перевернуть саму суть мироздания. Словно порывистый ветер, оно приближалось с огромной разрушительной скоростью. Неужели они не видят, не чувствуют уже наступившие перемены? Они не замечают, что этот ветер уже вот-вот столкнет их с края обрыва, на котором они и так еле балансируют? Ожидание... Это невыносимо! Кажется, что его разорвёт изнутри от бешеного ритма сердца, которое уже не в состояние смириться с самим течением времени. Тошнотворная пустота внутри, лишь этот странный зверь, засевший где-то глубоко, напружинивший когтистые лапы в предчувствие великого. Он томится, готовясь выпрыгнуть на встречу грозному потоку перемен, подобно иной лавине. Непреодолимое желание закричать во весь голос до хрипоты. Разорвать на себе одежды и взвыть! Всё что угодно, лишь бы прервать утомительное самобичевание ожиданием...       Рёв!!! Громогласный и оглушительный, он прошёл сквозь горы и проник в сознание, и зверь вторил ему тем же рёвом. Этот голос! Вот оно! Свершилось. Вот чего ожидало его сердце, сейчас обернувшееся камнем! Арен не знал, кто это, но он чувствовал, тот, кому принадлежал этот голос, приближался. Он шёл сюда! С огромной скоростью! Так шептал ему хищник, замеревший вместе с ним. Люди все разом начали озираться по сторонам, и лишь юноша не отводил глаз с невысокой вершины горы. Теперь с него сорвался груз тяжёлой ноши. Теперь его переполняли иные чувства, что даровало дикое сердце. Страх, удовлетворение, возбуждение... радость! Всё словно морским валом накрывало его снова и снова... С каждой секундой он чувствовал их новый ярый напор. Ему хотелось закричать в ответ! Но... Он не мог. Будто забыл, как кричать, будто крепкая плотина, загородившая поток воды, что-то сдерживало его неистовые чувства, и зверь рвал и метал, гневаясь на своего «хозяина». Арен не замечал негодующие громкие возгласы, не видел казни и смелого норда, вышедшего на встречу к смерти первым, не видел лиц людей, ничего...       Снова этот рёв! Но уже ближе, намного ближе! Где же он? Где его обладатель? Арена зовут следующим и ему приходиться очнуться, заставляя себя идти вперёд. Как в кошмарном сне он подходит к плахе. Посмотрев невидящем взором на писца, он тихо опускается на колени. Кладёт голову на окровавленную деревяшку. Это сон? Не может же всё вот так закончиться? НЕТ! Он не может умереть! Не сей час! В чём тогда будет весь смысл этого фарса, если он не увидит всех перемен в мире, нависших сейчас главной угрозой! Палач замахивается, но Арен видит лишь далёкую вершину горы. Он ждёт. Всё ещё ждёт.       Неожиданно, показывается огромное чудовище, подобно чёрному гигантскому волку, выпрыгивающему из тени на ничего не подозревающую жертву, оно вылетает из-за горы и парит в абсолютно чистом голубом небе. Необъяснимо прекрасная и ужасающая в одном лице картина...       Арен ощущает, что с его души снимают печать ожидания и тревоги, и остается лишь ворох чувств. Страх, радость, боль, удовлетворение, отчаянье, надежда, что-то ещё. Всё это превращается в лавину, в огромную волну, пожирающею его застывшее тело, и выдавливая из него лишь тихое: - Наконец-то...       Хищник внутри, вдруг присмиревший, лишь довольно скалит пасть, наблюдая за происходящим из своей норы. Он слышит, да, теперь он слышит и видит всё: ржание перепуганных лошадей, лай собак, возбуждённые и взволнованные крики людей, тихий порыв застоявшегося ветра времени, ветра перемен.       - Дракон! - кричит кто-то из солдат. Дракон? Да, всё как в страшных сказках. Вот то, чего он ждал. Появление ужаса из легенд! Ха-ха-ха! Его пробирает хохот, ведь его только что спас от смерти самый страшный монстр!       Громко и глухо приземлившись прямо напротив него, на крышу башни, дракон, чёрный как ночное небо, будь оно без звёзд, или остывшие угли, оглядывает людишек. Медленно, надменно, не торопясь... Ему не нужно спешить, в отличие от этих муравьёв, панически ищущих укрытия. Паника и страх – вот всё, что он видит и что ощущает. И не важно, что они готовятся дать ему отпор – это только потому, что они пока ещё не отчаялись. Такие слабые и столь же мнительные... Смертные. Люди. Они все такие, и всегда такими были. Дракон в этом уверен, и поэтому не отводит своих зловеще пылающих глаз от этой забавной картины, которая сполна потешила его самолюбие. Они стреляют в него из луков, достают мечи. Но это лишь для того, что бы скрыть свой страх за металлическим блеском оружия, дающего им обманчивую защиту и силу. Бравада...       Все бросились в дома и крепости, за их, как всем кажется, надёжные стены. Начался настоящий хаос. И лишь один человек так и остался на своём месте. Неподвижно. Арен не может отвести от дракона глаз. Не может и не хочет. Это просто не возможно сделать, он буквально слился с плахой. Внутри всё будто превратилось в дым или пар, невесомые и горячие. Он чувствует странную боль в горле и сильное желание воспротивиться воли дракона. Но как это сделать – Арен не знает. Он ощущает всепожирающий взгляд огненно-красных глаз, пригвоздивших его к одной невидимой точке. Он не может даже вздохнуть, не то что встать. Жуткая сила, чья-то невообразимая воля подчиняет его одним своим присутствием, и зверь, что казалось, был символом свободы, не может не покориться власти дракона, пожираемый, как и его хозяин, чёрным пеплом...       Парень видит, как крылатый ящер с шумом набирает воздух в грудь и спустя мгновение слышит рёв, разрывающий воздух на части, а в своей голове он слышит голос. Голос дракона. Оглушительный, глубокий и сильный. Небо темнеет, будто тонет в пучинах Этериуса, покрывается яркими всполохами и начинается огненный дождь. Горизонт стирается, превращаясь в размытую линию между горящими небесами и полыхающей землёй. Арен силиться отпрянуть от плахи, пытаясь найти силы сесть. Не отрывая взгляд от своего спасителя, что теперь пожелал уничтожить его, он лишь может ловить ртом воздух как рыба, не в состоянии что либо сказать, просто издать звук. Зверь уходит, оставляя его один на один с этим убийцей. Неравный бой, который нельзя выиграть человеку...       Дракон, однако, не улетает. Он не закончил, а только начал свой спектакль. Он кричит вновь, но уже иначе, громче, и последнее, что видит Арен перед обмороком, это сине-голубоватую воронку энергии направленную в его сторону и алый гневный взгляд на чёрной морде.