Буря для беты

      Ослепительная белизна окружающей снежной равнины резала глаза, заставляя их слезиться. Несильный, но упорный и холодный ветер дул в лицо, делая и так сухую кожу похожей на потрескавшуюся старую бумагу. Толстый шарф не спасал от этой извечной беды открытых местностей, а прорезиненная куртка с меховой подкладкой и такими же штанами и несколько свитеров не защищали от жуткого холода, вот уже 6 лет царившего в этих местах. Уставший и голодный олень уже не мог идти быстрой рысью и только слегка трусил по хрупкому насту, подгоняемый окриками замёрзшего и вымотанного хозяина. Возвращение к людям как всегда было одним сплошным “не”. Не осталось припасов и невозможно было согреться уже в течение пары дней, он мог не успеть обогнать снежный буран, идущий с юга, и никто не жалел, если бы он не вернулся. Но было и одно приятное обстоятельство, которое заставляло Эша раз за разом отправляться в опасные походы и вести жизнь бродяги уже несколько лет. Жир мыши-белянки ценился в новом мире льда и холода так же, как когда-то до катастрофы золото. Мало кто был настолько отчаян, чтобы месяцами скитаться по ледяным просторам, отыскивая едва заметные следы жизнедеятельности этих зверьков. И совсем немного было тех, кто мог терпеливо ждать у миниатюрных норок, отлавливая белянок по одной в день, а то и в сутки. Но такие труды стоили затраченных усилий, ведь спрос на мышек всё возрастал. Их жир обладал странными лечебными свойствами. Он поддерживал ослабленный в условиях вечной мерзлоты иммунитет и почти мгновенно излечивал от любой бактериальной или вирусной болезни. Ученые, опираясь на знания прежней цивилизации, сделали вывод, что жир именно этих мышей обладает такими свойствами потому что они питаются белой плесенью, прорастающей сквозь снег. А уж какие вещества этого грибка вызывали такие поразительные свойства, установить не удалось.       Эша не особо волновало, в чём причина чудодейственности жира. Он просто нашёл наиболее удобный и прибыльный способ выживания, а то, что парень уже сотни раз оказывался на грани смерти, ничуть не мешало ему продолжать заниматься опасным делом. Именно маленькими тушками этих мышей, живущих подо льдом далеко в пустошах, и были сейчас забиты контейнеры на санях Эша.       До ближайшего поселения оставалось часа два пути, а олень уже начинал спотыкаться, норовя повалиться в снег. Пришлось остановиться и дать животному отдохнуть. Эш проверил, прочно ли закреплены контейнеры с ценной добычей и достал остатки сушеного мяса, служившего ему провиантом. Перекусывать пришлось всухомятку, потому что вода закончилась на предыдущем привале, и подступавшая жажда мешала хотя бы немного расслабиться. Эша удивляло и нервировало, что с прошлого вечера им не встретился ни один относительно крупный хищник. Конечно, столкнуться на открытом пространстве с голодным зверем ему не особо хотелось, но всё же его присутствие означало бы, что всё в относительном порядке. Парень посмотрел на юг, где день назад с вершины небольшой горы видел надвигающийся буран, и замер от потрясения. На горизонте плотной тёмной стеной металась буря. Она была ещё далеко, но, несомненно, двигалась с огромной скоростью и всё разрасталась. Олень поднял голову и посмотрел в ту же сторону, что и хозяин, жалобно и испуганно заблеяв. Животное рванулось в сторону, и Эш еле сумел удержать его от побега. Парень быстро запрыгнул в сани. Подгонять оленя не пришлось, тот словно обезумел. Он сорвался с места так резко, как будто до этого отдыхал несколько суток, а не скакал по льду. Эшу оставалось только придерживать вожжи, направлять зверя в нужную сторону и пытаться не слететь с саней.       Оставшееся расстояние до города они преодолели в рекордные сроки, и через полтора часа Эш стучал рукой в тяжёлые металлические ворота. Реакция последовала не сразу, но вот открылось небольшое окошко на уровне лица, и на парня уставились маленькие злобные глазки. Говорить ничего не пришлось, начальник смены знал пришедшего в лицо, поэтому ворота распахнулись, пропуская Эша и его сани внутрь. Его встретили двое крепких бугаев, загородив проход ко вторым воротам, и в нос ударил удушливый запах альф. Эш невольно поморщился.       — Посмотри-ка, трепетный какой, — протянул один из охранников, — запах сильного пола не нравится.       Беты не любили запахи альф и омег, но, в принципе, они им жить не мешали, так как принадлежали больше чем двум третям населения. Раньше. Теперь альф было большинство. Во время эвакуации пропуска в бункеры давали в первую очередь военным, затем молодым омегам, способным к деторождению, а вот из бет отбирали только ученых, и то не всех. Дефицит омег был теперь огромной проблемой, отсутствие же бет мало кого волновало. Совершенно никчёмный третий пол всегда был лишним в эволюционной цепи, и теперь ему, видимо, предстояло исчезнуть совсем.       — Может, тебя приласкать? Вон, замёрзший какой, — не унимался громила. Его друг хранил одобрительное молчание. — Омежек-то нам не дают, так и такой как ты сойдёт, — мужчина шагнул к Эшу.       Парень отпрянул на два шага, нащупывая на ремне пистолет. Отвратительный запах альф и усталость мешали ему действовать быстро и точно, и Эш боялся, что не успеет отбиться в случае чего. Парень всегда чувствовал запахи другого пола куда острее, чем полагалось бете. В детстве он даже не мог ходить в школу, потому что ароматы одноклассников вызывали у него ужасную тошноту и головную боль. Жизнь в изоляции была для Эша лучшим вариантом, поэтому он учился на дому. После “конца света” ничего не изменилось. Он по прежнему сторонился людей и не переносил их запах, мало разговаривал и вел непонятный никому образ жизни. Только теперь парню приходилось выживать и каждый день бороться со смертью.       Альфа подступил уже совсем близко, и отступать Эшу было некуда, но назревавшую драку (бета не собирался отдаваться без боя) остановил скрипучий старческий голос.       — Сколько раз нужно говорить, чтобы этого не трогали, тупые вы гориллы, — взвизгнул командир смены, неприятный старый бета. — Пропустить немедленно.       Гориллы отошли, ненавидяще глядя исподлобья на старика. Тот, казалось, не замечал этого. Он махнул Эшу, чтобы тот проезжал, и вернулся в теплую сторожевую будку.       Эш проследовал ко вторым воротам, где у него потребовали документы, удостоверяющие личность, и лицензию на торговлю. Бумаги эти были скорее символическими, чем действительно имели смысл при данном образе жизни, но раз уж в поселении были такие порядки, их следовало соблюдать. Парня пропустили без проблем, и он, наконец, смог попасть в город. Эш уверенно прошёл по улицам, ведя за собой оленя. На него неодобрительно косились альфы и равнодушно взирали беты. Омег на улице не было, их всех держали по домам опекуны или хозяева.       Парень добрался до городского рынка и остановился у крепкого строения, бывшего обменным пунктом. Эш прошёл внутрь. За свою добычу он не опасался, так как в городе его знали все, а в этих местах парень был единственным добытчиком белянок. Как бы его не недолюбливали, но, тем не менее, все понимали, что без него город бы пропал, поэтому не решались и пальцем тронуть. Насильно то есть, грязные намёки и подозрительные предложения всегда имели место быть.       — Серый, — произнёс Эш ровным, тихим голосом. — Я на обмен.       — Давненько тебя не было, — раздался откуда-то из глубины грязного помещения удивительно бодрый голос. — Я уж думал ты там сам на корм этим мышам пошёл.       Эш не ответил, дожидаясь, пока хозяин выйдет к нему. Это был альфа средних лет из бывших армейских командиров, ныне занимавший одну из самых главных должностей в городе.       — Где там твои трупики? — спросил мужчина, не дожидаясь ответа и выходя на улицу.       За его спиной непонятно откуда появился юноша и принялся по одному заносить контейнеры в дом. Эш налил из специальной канистры в отрезанное от бутылки горлышко талой воды и напился вдоволь, первый раз за последние несколько дней.       — Сегодня курс на мышек куда выше, чем в прошлый раз, — доверительно произнёс Серый, когда Эш закончил со своими делами. — У нас тут беда какая-то с простудой, почти эпидемия. Лекари говорят, что какой-то новый вирус, только альф косит. Болезнь проходит быстро, но осложнения ужасные. Уже четверть здоровых мужиков в лазарете валяется.       Напрягшийся было Эш расслабился, поняв, что ему болезнь не грозит.       — Вы с племянником, как вижу, ещё на ногах.       — Везёт нам чертовски, — в голосе мужчины слышалась бравада, за которой прятался страх, и Эш прекрасно это понял.       — Возьмите себе штук пять мышей от меня, — махнул рукой парень.       Альфа часто его выручал, и один раз такую расточительность можно было себе позволить. Серый недоверчиво уставился на него.       — Да ты же здесь на них два дня, как король, прожить сможешь!       — Мне хватит и суммы от оставшихся тушек, — отрезал Эш.       — Ну как знаешь.       Паренёк закончил носить контейнеры, и мужчина провёл Эша в дом. Он подписал верительную на то, что парень доставил товар, и выписал чек на приличную сумму. В городе в качестве валюты использовали заверенные печатью главного совета чеки.       — Отнесёшь верительную в лазарет, как всегда.       — Киму отдать?       — Да ты не знаешь, — присвистнул Серый, — Ким уже две недели как на больничной койке валяется. На его место приезжего поставили. За ним глава охраны лично за перевал ездил в научный бункер. Говорят, там с этой болезнью уже сталкивались, вот и решили довериться пришлому.       — Неосмотрительно с вашей стороны.       — Да кто ж нас спрашивает, — пожал плечами альфа, — всё совет решает.       Эш взял документы и покинул пункт обмена, пожелав на прощание хозяину не упустить удачу. Первым делом парень пристроил в городское стойло своего оленя. Животных там было много, так как они составляли теперь основной транспорт, но Эш заплатил достаточно, чтобы его питомца накормили и вычистили как можно лучше. Потом он посетил командира охраны, сообщив о том, что приближается большая буря. Парня заверили в том, что бури здесь не редкость, и город знает, как с ними справляться. Учитывая, что планета представляла собой одну ледяную пустыню, это было не удивительно, но что-то в том буране насторожило Эша, и беспокойство не отпускало его ни на минуту. К сожалению, убеждать нахальных и твердолобых альф в чём-либо было крайне глупо, поэтому Эш не стал этого делать и, наконец, отправился в лазарет.       Под него было отведено небольшое длинное строение, похожее на металлический барак без окон. Места внутри было не так много, и обычно оно не было занято и наполовину. Но то, что Эш увидел теперь, поразило его. Весь пол плотным ковром покрывали грязные матрасы, на них вплотную друг к другу лежали крупные и крепкие с виду мужчины, но лица их были исхудавшими и осунувшимися, глаза превратились в тёмные провалы. Эш отвернулся, не желая видеть этого. Многие из находящихся здесь альф были настоящими мерзавцами, да и не было Эшу никакого дела до незнакомых людей, но вид такого количества больных наводил на траурные мысли. В лазарете стояла тишина, слышно было лишь тяжёлое, хриплое дыхание мужчин. Крепкий запах немытых тел и собственный аромат альф составляли ужасное зловоние, которое выбивало из Эша дух. Парень рванулся к небольшой двери с табличкой “для персонала” и, толкнув её с разбега, ввалился внутрь. Там оказалось три комнаты, соединенные между собой арочными проходами. Эш был здесь уже не раз, поэтому быстро нашёл раковину, зажав рот и нос рукавом куртки и не обращая внимания на возмущённые окрики трёх бет, разбиравших за покосившимся столом какие-то бумаги. Парень набрал воды в рот и долго и усердно его прополаскивал. От тошноты удалось удержаться, и неприятные ощущения немного приутихли, когда он умылся ледяной струёй талой воды.       — Простите, я могу вам чем-то помочь? — раздался из-за спины Эша спокойный, сдержанный голос.       Эша снова скрутило над раковиной, но в желудке было пусто, потому что в последние два дня он почти голодал.       — Отойдите подальше, — прохрипел парень. — А лучше принесите мне марлевую повязку.       Его просьбу тут же выполнили, и в поле зрения показалась рука с длинными, цепкими пальцами. Эш тут же схватил повязку и нацепил её, развернувшись к неожиданному спасителю всем телом.       — Так что с вами? — требовательно спросил высокий худой мужчина в потёртом сером халате, который когда-то был белым.       — Запах, — коротко отозвался Эш, ещё до конца не придя в себя.       — Запах? — удивлённо, но всё так же спокойно приподнял брови альфа.       — Да, тот, что стоит там, — Эш ткнул пальцем в сторону общего помещения для больных. — И ваш, — добавил он через секунду.       Марлевая повязка не перекрывала запахи, но аромат спирта и щелочного мыла немного притуплял чувствительные рецепторы.       — Я так ужасно пахну? — слегка насмешливо спросил мужчина, но глаза его оставались внимательными и равнодушными.       — Нет, просто вы альфа.       Эш почему-то стушевался. Он не понимал, почему должен объяснять всё это странному и совсем уж незнакомому альфе. Мужчина стоял перед ним, скрестив на груди руки. У него были чёрные, подстриженные ёжиком волосы и тёмные глаза, в которых читалась усталость и некоторая доля неприязни. Белые губы были сжаты в тонкую полоску, острый подбородок немного приподнят, словно мужчина считал себя важнее и лучше всего вокруг.       Эш засунул руку во внутренний карман куртки и вытащил верительную, протянув её альфе.       — Думаю, я должен отдать это вам.       Мужчина в ответ кивнул, но бумагу не взял. Он пригласил парня к столу, от которого тут же отошли беты. Они немного потолкались на пороге комнаты, но вскоре вышли.       — Сначала позвольте представиться, — начал альфа, обращая на себя внимание Эша. — Кайл, — он протянул руку через стол.       Парень на автомате пожал её, отметив про себя, что кожа была очень нежной и приятной на ощупь, что было редкостью для альф.       — Эш, — представился он в ответ. — Подпишите бумагу, и я пойду, — произнёс парень, но просьба прозвучала крайне жалобно, а из-за повязки ещё и тихо.       Этот альфа был необычный, и Эша это пугало. Почти все представители сильного пола, которых он встречал за свою жизнь, были довольно просты в общении. У них на лице всегда отражалось то, что они думали, а по взгляду этого мужчины невозможно было ничего понять. Альфа улыбался мягкой, даже доброй улыбкой, но при этом колючий взгляд не отрывался от лица Эша. Это нервировало парня, заставляя его ёрзать на месте и поглядывать на дверь.       — Вам неудобно? — спросил Кайл.       “Да что тебе нужно от меня?” — отозвался мысленно Эш, но вслух произнес:       — Всё в порядке, но я тороплюсь.       — Ах да, грамота, — протянул мужчина, как будто только сейчас вспомнив о документе, и перевёл взгляд на бумагу, лежащую на столе. — Двести тринадцать особей! Да вы настоящий охотник.       — Спасибо, что заметили, — огрызнулся Эш, но Кайл проигнорировал его ремарку.       — Я поставлю подпись о получении, но только при одном условии.       — Что? — это уж точно было чем-то новеньким.       Зачем врачу и научному сотруднику ставить условие отшельничающему охотнику?       — Вы поможете мне обработать больных мазью, которую я приготовлю из жира белянок.       — Зачем вам это? — Эш совсем не понимал этого альфу.       — Сам я боюсь заразиться, поэтому стараюсь не приближаться к пациентам и вообще не выходить отсюда, — Эш только теперь обратил внимание на узкую кровать в третьей комнате и лежащую возле неё походную сумку. — За меня некоторые действия выполняли помощники несчастного Кима, но эти бравые армейские ребята то ли с головой не дружат, то ли с руками, а то и со всем сразу.       — С чего вы взяли, что я лучше? — то, что Кайл отзывался так неуважительно об альфах, хотя сам принадлежал к ним, тоже никак не вязалось с представлением Эша о сильном поле.       — Человек, способный поймать маленькую белую мышку в ледяной пустыне, точно сможет найти гланды у больного, — Кайл произнёс последнее предложение, словно ставя точку и требуя незамедлительного, единственно верного ответа.       — Я не думаю, что вам стоит полагаться на меня, — в свои силы Эш верил, но ему совсем не хотелось проводить сутки, а то и больше, с подозрительным альфой и зловонными больными.       — Если я не подпишу бумаги, вас могут лишить средств, вырученных за мышей, — мягко произнёс мужчина, не оставляя Эшу выбора.       — Ладно, — коротко выплюнул парень, понимая, что проиграл.       Эш не привык к тому, что альфа им командовал. Умный, расчётливый и сообразительный бета всегда мог найти выход из затруднительных положений. Сложившаяся ситуация казалась такой простой, но совершенно безвыходной. Альфа беззастенчиво пользовался своим положением, а Эш не мог ничего ему противопоставить.       Кайл убрал верительную в ящик стола и предложил Эшу сходить за личными вещами, так как ему предстояло провести некоторое время в лазарете. Парень не упустил возможности ускользнуть от альфы подальше и отправился в стойла, чтобы забрать с саней свои скромные пожитки. На улице было слишком темно для полярного дня, почти не было людей и в воздухе стояло поразительное безветрие. Приближалась буря. За несколько лет жизни в условиях вечной мерзлоты люди научились безошибочно определять, когда ждать беды. Вот и Эш почувствовал, что до того момента, как город окажется в центре бурана, оставались считанные минуты. Парень бегом рванул за вещами, проверил, в порядке ли его олень, и поспешил обратно в лазарет.       Буря накрыла поселение кромешной темнотой, когда Эшу оставалось несколько метров до спасительной двери. Ветер налетел внезапно, смяв застывший воздух и толкнув его тугой волной в стены домов. Ледяные порывы врезались в крепкие стены и закручивались небольшими смерчами на земле. Снег обрушился с неба одной тяжёлой массой, придавливая к земле и не позволяя двигаться. Но ужаснее всего был жуткий гул, почти вой, окруживший Эша со всех сторон. Ветер то кричал, то стонал, то замолкая, снова срывался на зловещие завывания. Эш с трудом делал каждый шаг, стремясь попасть в дом. Но это было ещё полбеды, в какой-то момент парень почувствовал, что ему чем-то острым рассекло щёку, а потом снова уже в другом месте, и словно десятки маленьких иголок впились во все открытые участки кожи. В подсознании промелькнула оптимистичная мысль, что он хотя бы марлевую повязку не снял, и она закрывает пол-лица.       Эш уже почти ослеп от залепившего глаза снега и потерял всякие ориентиры, оставляя последнюю надежду добраться до лазарета, но сквозь темнеющее сознание он почувствовал, что его схватили за руку и резким рывком вытянули из беснующейся бури. Последнее, что он запомнил перед тем, как потерять сознание и погрузиться во тьму, это осторожное прикосновение тонких тёплых пальцев к его щеке.