Линия льда

Вот и настал тот день, когда меня должны отвезти в интернат, на той же машине, что забирала книги, когда мы с Родином были на площади. Я вертелся по сторонам, пытаясь рассмотреть всех, кто ходил по лагерю. На самом деле я искал одного конкретного алкеса. Лила. Надеюсь, что он придет со мной попрощаться, хотя бы. Не говорю уже, чтобы он проводил меня до моего нового места жительства до окончания школы. Осталось пятнадцать минут. Его еще нет. Может, он и не придет. Может, у него дела. Я достаю из рюкзака антисептик, чтобы обработать прокол. Синяка нет — Родин дал мне мазь, и она все убрала. Только нужно первое время обрабатывать, чтобы не подцепить заражение и чтобы все нормально зажило. Проколы Родина на его ушах смотрятся потрясающе. На следующий день еще несколько алкесов щеголяли новыми серьгами в ушах. Парочка даже губу пробила. Тоже не плохо смотрится, особенно в сочетании с маленькими клыками, что виднеются из-под верхней губы, когда они улыбаются. Десять минут. Нервничаю, телефон из рук не выпускаю, на часы смотрю очень часто. Пытаюсь хоть как-то себя отвлечь, но получается плохо. Точнее, вообще не получается. Я продолжаю всматриваться в толпу, но знакомых красных волос нигде не вижу. Глаза начинают болеть от постоянного напряжения. Тру их руками в надежде, что усталость пройдет, но она не проходит, наоборот — глаза начинает пощипывать, такое чувство, что я сейчас расплачусь. — Давай, пошли, нам пора, — почувствовал я руку Родина у себя плече и понял, что надо подниматься и идти к машине. Но ноги отказывали слушаться. Такое чувство, что к ним привязали огромный валун, и он сейчас меня удерживал на месте. Я пересиливаю это чувство, поднимаюсь на ноги, закидываю на плечо рюкзак и иду за Родином к внедорожнику. Машина огромная просто, на семь мест. Это значит, что сиденья расположены в три ряда. Чем-то напоминает микроавтобус, но поменьше и мощнее. Мои вещи загрузили еще утром, так что только рюкзак и остался. За несколько дней у меня появилась привычка вечно прокручивать серьгу в брови. Первое время я боялся, что она могла врасти в кожу, а потом действительно появилась привычка. Сажусь в машину, на последний ряд. Хочу побыть немного один. Родин садится на переднее сиденье, рядом с водителем, обе ассистентки — на втором ряду, я же на последнем. Захлопываю за собой дверцу автомобиля и отворачиваюсь к противоположному окну. Водитель заводит машину. Почти уже трогается... И тут моя дверца открывается и в машину садится Лил. Немного взъерошенный: волосы спутаны, зрачки сужены, щеки немного красные, и дышит он тяжело. — Я уже и не надеялся, что ты успеешь! — Родин повернулся с переднего сиденья к нам. Ассистентки тоже. Я на радостях кидаюсь Лилу на шею. Он обнимает меня в ответ и смеется, когда я ему говорю, как боялся, что он больше не придет. Лил затаскивает меня к себе на колени, и я утыкаюсь носом ему в шею. — Ты бровь пробил? — он легко погладил пальцем место возле серьги в моей брови. — А Родин уши проколол! Я повернул голову в сторону Родина, но поймал неодобрительный взгляд серой ассистентки. Но мне все равно. Только сейчас я заметил, что Лил одет по-другому: в черные джинсы и такого же цвета футболку. Я взглянул на его прическу. Волосы Лила были скреплены ''мальвиной'', челка держалась благодаря солнцезащитным очкам, и в ней кое-где были видно черные пряди. — Ты поменял стиль одежды? — Нет, — улыбнулся он и потрепал меня по волосам. — Я только вернулся к моему старому стилю. — А-а-а... Мы ехали уже примерно полчаса. Ноги мои затекли, пришлось слезть с коленок Лила и улечься на сидении, все равно оно диваном установлено, в смысле, без перегородок. Голову я положил Лила на колени. — Держи, — услышал я, поднял взгляд и увидел, что мужчина протянул мне один наушник от его телефона. Второй был у него уже в ухе. — Послушаем немного музыку. Я взял наушник, вставил в ухо. По моим барабанным перепонкам ударил бас вместе с электрогитарой. Я прикрыл глаза, слушая голос певца. Музыка была немного агрессивна и громка, но мне до безумия понравилось. Может, потому что она Лила? Через несколько часов машина тормозит. Я вытаскиваю наушник из уха и смотрю через тонированное стекло наружу. Мы подъехали к забору. Немолодой мужчина открывает ворота. Ничего необычного или примечательного пока не замечаю. Справа за забором виднеются деревья, рядом с ним — тротуар и тоже посажены деревья. Только на территории интерната растут фруктовые, а здесь, снаружи, я не могу понять, какие точно деревья. Машина медленно въезжает на территорию интерната. Деревья оказались садом на его территории. Все довольно чисто. Я вздрогнул, когда вспомнил, что соседки рассказывали про такие заведения. Я им не верил, ведь Лил не позволит произойти такому со мной. Я надеялся, что не позволит... Я решил отбросить глупые мысли и страхи на задний план. Слева от нас стоял большой амбар с открытыми дверями. Машина ехала медленно, и у меня была возможность рассмотреть все. Видно было, что помещение одно, но ради машин сделали две двери. В первом пролете стояла машина "скорой помощи", но она была такая старая, что я даже сомневаюсь, работала ли она вообще. Рядом стояла обычная, молочного цвета ''газель''. Мы проехали это место. Ассистентка что-то сказала водителю, указала рукой. Я не обратил на нее внимания, продолжая рассматривать периметр моего будущего дома на следующие несколько лет. То, что находилось впереди машины, я не почти не видел — только белые кирпичи и всё. Водитель остановил машину и заглушил мотор. Первым вышел Родин, за ним последовал я. Лилу пришлось обойти машину, чтобы оказаться рядом со мной. Парой секунд позже к нам присоединились и ассистентки. Я так и не смог вспомнить их имена. Мы припарковались возле пристройки к главному зданию. Пока видно было только одно большое окно и железную закрытую дверь. Я захлопнул за собой дверцу внедорожника. Этот резкий звук въелся мне под кожу, запуская стадо мурашек.