Линия льда

К сожалению, мое волшебное зрение на следующее утро исчезло. Так же, как и надежды на полет. Когда Лил раскрыл крылья, я думал, что мы полетим, но вышел облом, и поэтому он просто нас перенес. Я еще толком не понял, как работают крылья у алкесов. Они что-то наподобие накопителя магии для более сложных заклинаний и прочих фишек. Сегодня у меня контрольная по математике. Учительница довольно пожилая, возможно, страдает даже склерозом, и почему она не уходит на пенсию, я до сих пор не понял. Она просто спец по заданиям по аргументам, которые мы не проходили. Каждая контрольная — сравни ходьбе по раскаленным углям на спор. Страшно, но надо. — Кстати, я вчера позвонил Родину, чтобы узнать, что было с твоим зрением, — сказал мне Лил. Я глянул на него. Он только что вышел из душа, в одних джинсах. Искушение для растущего организма в чистом виде. — Это из-за того, что ты в последнее время много моей магии впитал. Сначала лечение синяков, потом мороженое, потом еще и пирсинг. Вот, все просто. Он потрепал меня по волосам. Я только вздохнул. Мне понравилось видеть мир в таком спектре. Это как видеть суть вещей, без оболочек, которые зачастую скрывают самое интересное. — Поторопись, нам скоро выходить уже, — поторопил меня Лил, хотя сам еще разгуливал полуодетый. Какой кошмар! — Ты сам бы оделся для начала! — выкрикнул я из ванной комнаты, куда умчался чистить зубы. Через двадцать минут, разряженные в пух и прах, то бишь в джинсы, футболки и кеды, мы въехали в ворота интерната. Пожалуй, приятных моментов было не так уж и мало. Просто везде есть люди, которые думают, что они лучше тебя, да и вообще короли мира сего. Не мне говорить о "тепличных" условиях интерната и о реальности, что находится за воротами этого заведения. Авторитет некоторых людей внутри — снаружи просто пустой звук. Да, они сильнее меня, но это не значит, что я сломался под их натиском. Я надеюсь, что мне нужно намного больше, чтобы действительно сломаться. Я могу прогнуться, адаптироваться к условиям выживания, но не сломаться. У меня было недостаточно силы, чтобы я им что-либо мог доказать, но мне хватило ума создать иллюзию, что я их боялся. Но иногда тупость — это полный конец. Вот мы идем по коридору учебного корпуса. На плече у меня висит сумка, одет я в облегающие джинсы, которые просто обожаю. Футболка с принтом в виде кота в короне. Черные кеды довершают образ. Волосы, как всегда, собраны в хвост. Ещё я красуюсь новым пирсингом. Смотрите и давитесь завистью. Возможно, я жесток, возможно, я плохой человек. Но я банально не могу подставить вторую щеку для удара. Я всегда отомщу за удар. Нужно осознавать свои ошибки, учиться, как на своих, так и на чужих. Нужно стараться тянуться вверх, к солнцу, а не зарываться под землю. Я сел на свое привычное место — последнюю парту третьего ряда, у самого окна. Лил присел рядом; перед этим он обменялся парой слов с учительницей, что уже была в классе. — Лил, ты же мне подскажешь, если что? — спросил я, заранее зная, что нет, он не подскажет. Я просто хотел немного расслабиться. Годовая контрольная работа — это не тополиный пух! Хотя в этом году контрольные для выпускных классов начали с середины апреля, чтобы у нас было время подготовиться к выпускным экзаменам. — Я другой вариант, детка! Он мерзенько хихикнул. Я просто закатил глаза. Чувство юмора у него на своем месте. По сторонам я старался не смотреть, но чувствовал, как все пялятся на нас. Внезапно мой телефон завибрировал. Достав его, я увидел сообщение от Родина, с пожеланием удачно списать контрольную... И этот туда же. Петросяны доморощенные. Посмотрев на Лила, я понял, что он видел сообщение, так как пытался скрыть улыбку, делая вид, что прочитал что-то ну очень забавное на доске, исписанной формулами по физике. Прозвенел звонок. Тамаре Ивановне — нашей учительнице математики и физики — пришлось немного покричать, устрашая снижением балла, чтобы все утихли. Со мной никто, кроме моего друга Вадика, не поздоровался. Почему-то из-за этого было немного обидно. Что там говорила математичка, я почти не слушал. Раздали листы с заданиями. Лил сжал мою руку под партой. Знает, что я нервничаю. Как же я ценю его поддержку. Через два часа мы вышли из класса. Задачи оказались довольно легкими, но это навевало мысль, что я где-то неправильно что-то понял. Но, пересмотрев решения, пришел к выводу, что все правильно. Было и задание по аргументу, который мы еще не проходили. Пришлось оставить его нерешенным. Будь что будет. Я никогда такие задачи не решал. — Куда сейчас пойдем? Я ведь прав, считая, что ты не захочешь здесь остаться до конца дня? — спросил Лил. Мы медленно шли по коридору. Иногда мимо нас пробегала малышня, что-то горланя по поводу пришельца, и с диким смехом неслась дальше. Но Лил, видимо, не придавал всему этому значения. — Не хочу. Мне кажется, что я в осином гнезде нахожусь. Помнишь, ты обещал Вадьке подарок, если он тебе поможет меня найти? — Помню. Проболтался тебе все-таки. — Лил улыбнулся и начал спускаться по лестнице на первый этаж. — И что ты надумал по этому поводу? — А давай он один день проведет с нами! Вот сегодня, например. Что скажешь? Я смотрел с надеждой на него. Он остановился, так и не опустив ногу на предпоследнюю ступеньку. — Хорошо, ты иди зови его, а я к директору. Мой радостный крик слился со звонком на урок.