Рябь на воде

Вы когда-нибудь оказывались в абсолютной темноте? Когда вокруг ни зги не видно, и ты только шарахаешься из стороны в сторону, чтобы найти хоть один светлый проблеск? Или когда ты находишься в таком состоянии, как будто погружен в воду? Когда пытаешься ускориться, но с невероятным ужасом видишь свои замедленные движения? Вот и я сейчас был в таком же состоянии. Вокруг было довольно темно и тихо. Эта тишина давила на уши. Все вокруг будто сжимало меня со всех сторон. Я пошевелился, пытаясь отогнать неприятные ощущения, но они только усиливались. Во мне росла паника, я не знал, как выбраться из этих сетей. В груди появилась тяжесть, которая с каждой секундой росла. Я невольно выдохнул, будто получил под дых и вздрогнул, увидев тысячи маленьких пузырьков, стремительно убегающих вверх. Вдох по наитию и… боль. Ужасающая боль, которая прорезала мою грудь, заполнила мои легкие и будто проникала в каждую клеточку моего тела. Я согнулся, пытаясь хоть на мгновение уменьшить эту боль. Но ее было так много, что я уже ничего не чувствовал, кроме боли. Давление воды будто уменьшилось, тело уже не требовало воздуха. Оно расслабилось и стало погружаться еще в более непроглядную тьму. «Вот и все», - подумал я остатками угасающего сознания. Я уже не слышал звук разрываемой воды, не чувствовал, как сильные руки схватили мое безвольное тело и поволокли его вверх. Я не видел, как темнота стала потихоньку уходить, а наверху замаячили блики факелов. Я не видел встревоженные лица, не видел снующих людей. Мне уже было все равно. Я стремился вверх, лишь только бросил прощальный взгляд вниз. Внизу сновали люди. Все пространство возле одной фигуры было освещено десятками фонарей. Какие-то странные лекари кружили над недвижной фигурой, одетой в дорогое платье, но потерявшее своею красоту из-за сырости и тины, налепленной на ней. Рядом стоял еще один человек одетый в черную одежду, который небрежно смахнул длинные волосы, которые налипли на его лицо. Они о чем-то спорили, но я не слышал их разговора. Я отвернулся и полетел вверх, благодаря, что боль ушла. А с ней ушла и тяжесть. Я вздохнул, будто радуясь тому, что наконец-то свободен. Я парил весело, пока не почувствовал, как что-то потянуло меня вниз. Я со страхом оглянулся и заметил, что человек, одетый в черные одежды склонился над телом мужчины, как его лицо исказила злоба и страх. Он бил в грудь мужчины, что-то кричал, будто смог что-то сделать. Но с каждым ударом меня все сильнее тянуло вниз. Я пытался бороться, но кто-то неведомый будто накинул на меня сети и упорно тянул на себя. То медленно, будто еще сомневаясь со своим решением, то стремительно, отчего меня сворачивало вдвое, но упорно тянуло вниз. Я испугался. Я не хотел возвращаться, не хотел чувствовать боль. Я упорно старался хвататься за воздух, будто он мог меня спасти, я кричал, но никто не слышал моего крика. Последний рывок и я оказался рядом с двумя фигурами: мужчины, одетого в черное, и второго, который даже не дышал. Я не видел их лиц, они были смазанными, но меня тянуло к ним. Или к одному из них. Прошла доля секунды, и я почувствовал, как что-то тяжелое ударило меня в грудь, заставляя исторгать из моих легких воду. Я думал, что меня разорвало на части, потому что боль накатила так резко, как на землю обрушивается накатившая лавина. Я исторгал остатки воды, вдыхая воздух, который резал мои легкие. Из глаз невольно покатились слезы. Сквозь пелену, окутавшую мои глаза, я разглядел лицо мужчины. У него был прямой нос, черные глаза, источающие невероятную злобу и облегчение, его губы плотно сомкнуты и немного поджаты. С доли секунд он смотрел на мое непонимающее лицо, кивнул и, встав, громко сказал: - Отведите его в тепло, - меня подхватили несколько рук и поспешно куда-то поволокли, - И не спускайте с него глаз. Если об этом узнает король, то нам всем несдобровать, - услышал я его удаляющийся голос. О чем он говорил? Почему меня нужно охранять? Неужели я что-то сделал? Я попытался сосредоточиться на мыслях, но упрямая боль давила на висок, не давая ни о чем думать, как только о боли. Мне сунули в рот что-то горькое, после чего я отключился. Все то время, которое я проспал мне снилась темнота и вода. Я пытался выплыть, но запутывался в своем одеянии. Но даже если я и достигал поверхности воды, как меня кто-то снова толкал в глубину. В одной из таких тщетных попыток я все же выглянул из воды и увидел смеющееся лицо незнакомца, который подошел ко мне ближе, его глаза сверкнули во тьме, а потом он снова меня столкнул. Я стал отчаянно хвататься за все, до чего мог бы дотянуться. Я даже как-то удивился, когда моя рука вцепилась во что-то твердое. Я с силой хватанулся за нее, благодаря за спасение. Я весь напрягся и вскочил, не сразу осознав, что картинка поменялась. Я даже не знал, благодарить или пугаться человека, с которым столкнулся лицом к лицу. Я посмотрел на свои руки, вцепившиеся в руку незнакомца, но потом резко отпустил его и попятился от незнакомца, упершись спиной в стену. - Господин, как вы себя чувствуете? – вежливо поинтересовался незнакомец. Господин? С кем он говорит? Я огляделся и увидел белоснежную комнату. В ней стояло всего две кровати, на одной из которых лежал я. Вторая же кровать была пуста. Из закрытого окна в комнату проникал еще слабенький луч, из чего я сделал предположение, что или скоро стемнеет или только начался день. Я осмотрелся, попутно замечая, что в этой комнате слишком чисто. Но осмотрев ее полностью, я не заметил больше ни одного человека, с кем бы мог разговаривать этот незнакомец. А тот все еще продолжал буравить меня взволнованным взглядом. - Это вы со мной говорите? – хрипло спросил я, удивляясь своему голосу, который звучал для меня как-то неожиданно ново. - Да, господин, - кивнул незнакомец. Я оглядел его: былое одеяние, ничем не примечающее лицо. Он был обычным человеком, не страшным и не красивым. Лишь только несколько морщин в уголках его глаз будто намекали на возраст человека, либо же на то, какой стрессовой была его работа. - Почему ты обращаешься ко мне «господин»? – удивился я. - Но как же, - осекся незнакомец. – Вы же нинэ. Я не имею права обращаться к вам по-другому. - «Нинэ»? Кто это? – откровенно не понимал я. - «Нинэ» означает «королевский наложник», - как-то тихо прошептал незнакомец, все сильнее краснея и ища, куда бы спрятаться. - Наложник? Я понимал, что это обычное слово, что я должен знать его определение, но почему-то или не знал о нем или мое сознание отчаянно не хотело вспоминать. - Господин, что вы последнее помните? – как-то совершенно забеспокоился незнакомец. - Я? Я попытался вспомнить хоть что-то, но в голову ничего не лезло, кроме сна, от которого я все никак не мог проснуться. А потом вспомнил лицо мужчины в черном, который был почему-то зол на меня. - Я помню злое лицо мужчины в черном, - отстраненно произнес я. Незнакомец на долю секунды задумался, потом кивнул и спросил: - Вы помните, что вчера произошло? - Нет. - А что вы еще помните? - Ничего, - как-то непонимающе произнес я, очень медленно подходя к мысли, что я совершенно ничего не помню, лишь только боль и полное злобы лицо мужчины в черном. * * * Вот уже лет десять, как его назначили на эту работу. Работу, которая должна была достаться какому-нибудь евнуху, а не молодому воину, жаждавшему оказаться на поле боя. Сэйнэ-нинэ, смотритель за королевскими наложниками. Еще тогда, когда он был семнадцатилетним мальчишкой, навсегда решившим посвятить свою жизнь служению королю, его назначили на эту неблагодарную должность. Поначалу он думал, что король хочет проверить его выдержку. Он даже и не пытался сблизиться со своими подопечными, отлично понимая, что с ним сделает король, если «смотритель» даже косо посмотрит на то, что принадлежит королю. Он бы все отдал, чтобы сменить свою должность, но король не хотел менять мужчину, который вот уже десять лет верно доказывает верность своему королю следя за его подстилками. Хуже работы и не придумаешь. Но он день ото дня вставал со своей кровати и направлялся на проверку вверенной ему территории с неприятным дополнением в лице наложников. Каждый день одна и та же местность, одни и те же лица его охранников. На лица наложников он даже и не смотрел. И не из-за страха перед королем, а просто ему не хотелось еще больше уделять внимания и без того послушным мужчинам. Если бы в свое время он уделил бы больше внимания этому стаду послужных мужчин, то ничего бы не случилось. В ту ночь его разбудил громкий стук в его комнату и испуганный голос одного из охранников: - Сэйнэ, там один из наложников… - Что еще? – недовольно проворчал смотритель. Он вылез из свой кровати и открыл двери одному из охранников. На него смотрел молодой парень. Он попросился на эту должность еще год назад, понимая, от чего отказывается. Зачем он пошел на должность евнуха? Неужели евнухом быть лучше, чем найти своего омегу? - Там один из наложников бросился в воду. - Черт, - ругнулся сэйнэ и выскочил из своей комнаты, как был в своей черной пижаме. Возле озера стояли ошарашенные наложники, одетые в белое и не менее ошарашенные охранники в черном. Этакая шахматная доска, на которой стояли пешки. - Что вы встали? – рявкнул смотритель, - Увести всех в свои комнаты, позовите лекарей. Почему не достаете его? - Так приказано не прикасаться к наложникам, - крякнул один из близстоящих. - Если он умрет, то король самолично всех нас убьет. Так что решай, что лучше: или несколько ударов плетьми или же смерть. - Сэйнэ, - испугано отстранился один из охранников. - Почему еще никого не увели? – в который раз рявкнул смотритель и путей влетел в холодное озеро, уже не дожидаясь исполнения приказа. Вода была мутной, будто наложник пытался выплыть, чем только потревожил воду. Белоснежное одеяние мужчины было видно даже на глубине. Если бы король не распорядился, что в светлые тона имеют права одеваться только люди, приближенные к королевской семье, то сэйнэ пришлось бы туго, отыскивать тело самоубийцы. Но эти белые одеяния будто светились в сгустившейся тьме, подсказывая спасителю верный путь. Когда смотритель доплыл до наложника, то тот не шевелился, даже не сопротивлялся, когда сэйнэ схватил его и потянул вверх, из последних сил стараясь сдержать рвущийся наружу воздух. На поверхности уже ждали лекари. Охранники поспешно вытащили тело самоубийцы, которое сразу же обступили лекари, пытаясь привести в себя безвольное тело. Сэйнэ не спеша вылез из воды, удовлетворенно кивая. Его приказ был исполнен. Больше им не мешались любопытные нинэ, даже охранники расступились, стараясь не мешать работе лекарей. - Сэйнэ, - отвлек его от раздумий один из лекарей. - В чем дело? – покосился на него смотритель. - Боюсь, нинэ умер, - посерел лекарь. - Этого не может быть. Сколько он был под водой? Пару минут? - Он не дышит, мы не знаем, как привести его в себя. - Черт, - ругнулся смотритель и, растолкав лекарей, вперился в бледное лицо утопленника. Только не так. Он не хотел погибнуть из-за какого-то упертого барана, не пожелавшего больше жить. Нет, только не на его территории, только не его подопечные. Никто не имел права решать за сэйнэ, никто не имел права рушить его, пусть и позорную, но карьеру. Он схватил утопленника за мокрые одежды, стал трясти его. Но в ответ тело не давало никаких признаков жизни. «Из-за тебя мне грозит смерть», - в сердцах выругался он, ударяя мужчину по груди. Раз, два, три. Сколько он ударил его в грудь он не считал. Лишь только на долю секунды тело нинэ напряглось, а потом мужчина вздохнул, и закашлялся, изрыгая из себя воду. Сэйнэ видел боль, исказившую красивое лицо наложника, видел, как по его щекам потекли слезы. Но его не волновало это. Нинэ жив, значит и сэйнэ будет жить. Еще с секунду он посмотрел на ошарашенного самоубийцу, уверился, что тот уже не собирается умереть и удовлетворенно отдал последние приказы. Только когда все разошлись, а перед озером остался лишь мокрый сэйнэ-нинэ, смотритель смог свободно вздохнуть. Он будет жить. Еще немного подумав о мерах ужесточения режима, мужчина кинул на озеро последний взгляд. Словно кто-то неведомый дыхнул на ровную поверхность озера, оставляя за собой легкую рябь. Сэйнэ отвернулся и направился в свою комнату.