Рябь на воде

Я не слышал, о чем говорит человек в белом, как о чем-то советуется со своим коллегой, таким же невыразительным и откровенно скучным человеком. Как позже оказалось, они были лекарями, поэтому и пытались у меня что-то выпытать. А что они могли узнать от человека, который ничего не помнит? Да к тому же откровенно не понимает значения некоторых простых терминов. Весь вечер они пытались добиться от меня хоть смутного понимания того, где я сейчас нахожусь, но я был как будто далеко и совершенно не слышал их. Лишь отстраненно смотрел в окно, на шелестящие на ветру деревья, на красивые цветы. Но что-то не хватало в этом пейзаже, и я отчаянно пытался понять чего же именно. Вот и сейчас я проснулся с первыми лучами солнца и уже был всецело поглощен природой за окном. Я смотрел на нее, как на что-то далекое, будто передо мной было не окно, а картина. Я пытался впитать в себя каждый сантиметр этой чистоты, будто она могла ускользнуть от меня. Я даже не заметил, как слуга тихим ужом проник в мою комнату и так же тихо вышел, оставив на столе поднос с завтраком. На который я даже не обратил внимания. Я даже не пытался вспомнить себя, не пытался понять, кем я был, будто осознавая, что не хочу делать этого, что мой разум зачем-то закрыл от меня эту информацию. Что ж, решил я, раз мой мозг хочет от меня что-то скрыть, то я не буду допытываться от него правды. Когда захочет – сам мне все расскажет и покажет. За окном зашелестели листья, подгоняемые невидимой силой ветра. Они будто манили меня за собой. Я нерешительно откинул тонкую простыню, спустил ноги на прохладный пол и неуверенно встал. Я сразу же почувствовал слабость в ногах, будто они давно разучились ходить и лишь подкашивались под весом моего тела. Я посмотрел на свои бледные и худые руки, на такие же бледные ноги и чуть не отстранился от чего-то смутного, выплывшего из моей спины. Как позже оказалось, это были мои волосы. Довольно длинные, достигающие в длине моей поясницы, даже чуть ниже, с светлыми, словно солома, волосами. Я провел по волосам, пытаясь отгадать, почему же сразу же не заметил их и обнаружил в руках эластичную ткань. Видимо, я подвязывал ей свои волосы, чтобы они не мешали мне в… в чем же? Я встряхнул головой, стараясь отогнать неприятную мне мысль. Я выпустил ткань, и она упала на пол, а я был опять привлечен шумом листвы. Она не шумела, а плавно шелестела. Тонкая веточка мерно покачивалась, будто звала меня, манила к себе. Не знаю, почему я поддался этому, почему мне показалось это таким важным. Я уперся рукой в теплое стекло, которое уже нагрелось от выглянувшего солнца, тихонько нащупал защелку, и собирался было открыть окно. Но какой-то шум сзади привел меня в ужас. Я отскочил от окна, будто сделал что-то плохое и точно был уверен, что если меня застукают за этим делом, то непременно накажут. Я вдался в стену, зная, что меня все равно заметят. В мою комнату вошли два человека. Первый был одним из лекарей, а второй мужчина был в черных одеяниях. Я даже не посмотрел на него, боясь, что они заметят мой испуганный взгляд. Они о чем-то негромко переговорили, потом мужчина в черном сделал шаг ко мне. Я невольно вздрогнул. - Господин, как ваше самочувствие? – проговорил он. Глубокий голос, который привык приказывать. Сейчас в нем был только интерес, холодный тон, не выражал никаких эмоций. - Я в порядке, - сжался я, еще сильнее опуская голову вниз. Мужчина с секунду смотрел на меня, потом повернулся к лекарю и спросил: - Как его физическое самочувствие? - Физически он полностью здоров, вот психологически еще не стабилен. Он не помнит того, что с ним случилось, не помнит кем он был. Мы выпишем ему успокаивающие отвары. - Ему обязательно находиться здесь? Я вздрогнул. Они говорили обо мне так, будто меня здесь не было. Мне не нравилось это, но больше всего мне не понравилось, что меня хотят забрать из этого тихого и уединенного места. Особенно меня пугало то место, о котором я совершенно не знал. - Я считаю, что господину, - лекарь посмотрел на меня и встретил мой испуганный взгляд, - Пойдет на пользу привычная обстановка и знакомые лица. Привычная обстановка? Знакомые лица? Неужели есть люди, которых я знал, с которыми жил вместе? Возможно, даже делился секретами. Какой-то неприятный холодок пробежал у меня по спине. Я не хотел туда возвращаться. Я повернулся к незнакомцу, открыл рот, но ничего не успел сказать. Так как мужчина коротко кивнул и произнес: - Я пришлю помощника. Лекарь слегка поклонился, а мужчина в черном стремительно вышел. - Куда меня отведут? – спросил я единственный вопрос. - В ваши покои, господин, - лекарь опять согнулся в поклоне, а потом скрылся за дверью. Я заполз на свою кровать, укутался в простыню. Меня била мелкая дрожь, которая с каждой секундой становилась больше. Я не понимал, то ли замерз стоя на прохладном полу, то ли меня обуял страх. Даже ужас, который парализовал все мои мысли. Я подогнул ноги и довольно долго пролежал в позе эмбриона. Постепенно моя дрожь отступала, за ней я даже и не заметил, как уснул. Разбудило меня легкое прикосновение. Оно было таким мимолетным, казалось, что мне все привиделось, но на меня смотрел пожилой мужчина. Его темные волосы, со щедрым вкраплением седых волос, были собраны в тугую косу. Что-то спокойное было в этом человеке, что-то неуловимо знакомое, отчего я не испугался его. Подсознанием я понимал, что даже могу доверять этому человеку. - Вы меня помните, господин? – проговорил мягкий и тихий голос. - Нет, - я хлопнул слипшимися глазами и огляделся. – Сколько времени? - Уже полдень, господин. Я встал с кровати, и стал послушно ждать, пока с меня снимут старые одежды. Я не знал, что должен был сделать это, но мое еще не проснувшееся сознание и память тела решали за меня. Между тем старик снял с меня одежду, откуда-то достал таз с водой и стал меня отирать теплой мокрой тряпкой. После чего облачил в новое нижнее белье. Я мимолетно заметил его взволнованный взгляд и не утерпел: - Что-то случилось? - Ничего, господин, - потупился слуга. - Но тебя же что-то тревожит. Расскажи мне, - попросил я. - Вы исхудали. Ваше лицо стало еще бледнее, чем было. Я еще раз посмотрел на мужчину. Его лицо было испещрено морщинами, которые не были скрыты косметикой. Карие глаза смотрели на меня с той добротой, будто я был не его господином, а долгожданным ребенком. А мимолетная улыбка всегда пряталась под плотно сжатыми губами. Я смотрел на него и старался вспомнить. Но не мог. - Я тебя знал раньше? Глупый вопрос, конечно, я его когда-то знал. Но сейчас я его не помнил. И видел, что это знание приносит боль старичку. - Я был вашим слугой с того самого момента, как вы появились во дворце, господин. - Значит, мы находимся во дворце? Но почему я не видел других людей? Только пару лекарей да одного странного человека в черном. - Во Дворец Благословения не смеет никто входить кроме короля. Дворец обслуживается людьми, полностью посвятившими свои души и тела служению королю. В нем служат бывшие альфа и омеги. А за всеми нами присматривает сэйнэ-нине. - Бывшие? Это как? – не понял я. - Когда мы пришли служить королю, перед нами поставили выбор: или стать королевскими евнухами и служить во Дворце Благословения или же жить своей прежней жизнью. Я полностью отказался от своей сущности альфы и от своей прошлой жизни. Теперь я служу королю и вам, господин. - Отказался от сущности альфы? Это как? - Кхм, - смутился старик, - Перед тем, как мы пришли во дворец мы прошли операцию по обрезанию. Чтобы по прихоти желания мы не попортили королевских наложников. - То есть я королевский наложник? Я делил кровать с королем? Слуга как-то весь напрягся, смутился и еле слышно прошептал: - Да, господин. И чего он так напрягся? - А тот, другой. Как ты его назвал? Сэй… - Сейнэ-нинэ? – сразу же расслабился старик, радуясь, что мы закончили говорить на неприятную ему тему. - Да. Что это значит? - Этот титул возник от слова «сэй», что означает «смотреть», дословно сэйнэ-нинэ означает «смотритель за королевскими наложниками». Но евнухи обращаются к нему просто «сэйнэ». Между делом слуга одел меня в пышное платье со множеством юбок. Странное одеяние, учитывая, что другие мужчины носят обычные брючные костюмы. Пусть даже если и одевают длинные туники. А я же был облачен в платье, которое смешно шелестело по полу, как только я начинал шевелиться. Я опустился на кровать, а слуга обошел его сзади и стал расчесывать мои волосы, которые немного спутались во время переодевания. - Вот ты говоришь «смотритель», значит нас несколько наложников? - Да, господин, вас двадцать. - Двадцать? Но почему так много? – опешил я. - Для процветания королевского рода. - И сколько у короля детей? Я почувствовал, как дрогнула рука слуги. Он некоторое время молчал, даже не зная, смеет ли отвечать на мой вопрос или оставить его без ответа. Но потом неслышно вздохнул и совсем уж тихо и обреченно произнес: - Боги не благословили короля детьми. - А у короля есть супруг? - Райнэ? Нет. Райнэ, становится лишь тот, кто смог подарить ребенка королю. Я призадумался. Король отчаянно пытается завести детей, даже количество наложников увеличил до двадцати. Но это ему мало помогло, так как боги, по каким-то причинам, не хотят давать ему долгожданного наследника. А раз нет наследника, то и нет смысла в супруге. Зачем королю супруг, который даже не может родить ему ребенка? Какой-то непонятный и замкнутый круг, а может треугольник. Я бы и дальше углубился в бесполезные рассуждения, но меня отвлек стук в дверь, от которого я вздрогнул. - Вы долго еще? – донесся уже знакомый раздраженный голос. - Мы готовы, сэйнэ, - склонился в поклоне мой слуга. Я резко соскочил со своего места и уставился на человека, который должен будет стать моим «смотрителем». Сэйнэ не прятал свой взор, будто не боялся меня. Его черные глаза смотрели на меня в упор, от чего мне захотелось спрятать свой взор, будто по нему он мог прочитать все, о чем я думаю. Помимо выразительных черных глаз, пышных черных ресниц, у него был прямой нос и слегка полноватые губы. Черные, как вороново крыло, волосы были заплетены в толстую и тугую косу. Он был красив, особенно если сравнивать его с предыдущими лицами, которые попадались мне на глаза. - Нинэ? – на долю секунды у него на лице появилось замешательство. Я сразу же смутился, понимая, что смотрел на него в упор. Мои глаза стали отчаянно что-то выискивать на полу. Я даже голову опустил, чтобы этот мужчина не увидел моего позора. - Господин готов, - снова поклонился слуга, смягчая сгустившую нас тишину. Сэйнэ вышел первым, за ним проскользнул слуга. Я же вышел последний, обуреваемый странными эмоциями, похожими на панику. Мы шли по каким-то коридорам, которые постоянно куда-то поворачивали. Изредка нам попадались окна, освещая неприятные коридоры своим светом. Я жадно ловил их своим взором, стараясь как можно дольше смотреть на зелень за окном, чем на неприветливые коридоры, в которых даже простого цветочка не было. - Куда мы идем? – шепотом спросил я у старичка. - Во Дворец Благословения, - так же шепотом ответил мужчина. Сэйнэ как-то странно на нас покосился, но ничего не сказал. А я сразу же насупился. Вот, что он на нас косится? Если хочет что-то спросить, то пусть спрашивает прямо. - А как его зовут? – еще тише спросил я и запнулся, так как на меня в упор смотрел сэйнэ. - Вейс, - холодно обронил он и, толкнув дверь, вышел на солнце. Впервые за все время нашего недолгого путешествия я видел не только серые стены коридоров. Здесь же мы вышли на улицу. Деревянный парапет продолжал дорогу. Сверху он был огорожен крышей, так что в дождливый день эта дорожка всегда оставалась сухой. Я, совсем уж покраснев и опустив свой нос ниже плинтуса, поплелся за своим смотрителем, стараясь не отставать от него ни на шаг. Я, наверно, совсем бы не заметил окружившей нас красоты, если бы не ветер, который опутал волосами мое лицо. Я скинул волосы и подставил лицо ветру, чтобы он сдул последние и непослушные волосинки. Всего лишь мига мне хватило, чтобы остановиться, как вкопанному. Я смотрел на ровно стриженую траву, на ровные газоны, усыпанные разнообразнейшими цветами. Несколько цветущих деревьев весело покачивались на ветру, рассыпая свои лепестки. Эти лепестки взлетали ввысь и танцевали танцем, который диктовал им ветер. Но даже не все это заставило меня остановится и восторженно замереть. Лишь только коснувшись глазами поблескивающей синевы, я понял, чего же мне не хватало в том виде из окна. Мне не хватало этого задумчивого озера. - Господин, - забеспокоился слуга. И вдруг, всего лишь на мгновение, картинка поменялась. Я больше не видел красивого пейзажа, не видел синевы озера. Вместо этого меня встретила его всепоглощающая черная пропасть. Она будто тянула меня за собой на дно, в эту непроглядную тьму. Она надвигалась на меня, пожирая все, что меня окружало. Я отшатнулся и налетел на своего слугу. Почувствовав его тепло, я вцепился в его руку, отчаянно стараясь унять дрожь в непослушных ногах. В голове, как гулким эхом отдавался стук моего сердца. Он был таким оглушительным, таким пугающим. Я посмотрел на испуганное лицо старика, встретил взволнованный взгляд сэйнэ, а потом все поплыло. * * * Нинэ вел себя так, будто ничего не произошло. И сколько бы Вэйс не заходил в его палату, он всегда натыкался на задумчивого мужчину, который даже не замечал ничего, что происходило вокруг него. Только смотрел в окно и молчал. Сэйнэ боялся, что от этого неудавшегося самоубийцы придется ожидать чего угодно, но он не мог поверить, что тот все забыл. Даже встретил своего смотрителя пронзительным взглядом, будто изучал, с кем же придется ему провести время. Вэйс как-то даже расслабился, когда услышал обычный разговор и внутренне усмехнулся, когда понял, что говорят о нем. Даже искоса покосился на шушукающихся мужчин, не показывая, что отлично слышит их. Лишь напоследок обдал мужчину ледяным взглядом, разграничивая рамки подчинения, и сухо произнес свое имя. Вейс не любил, когда о нем говорили за его же спиной. Поэтому если нинэ хотел снова узнать его имя, то уж лучше сам его произнесет. Он не заметил, как за его спиной остановился нинэ, не заметил, как он рассматривает открывшийся пейзаж. Лишь только когда услышал голос слуги, он повернулся. Наложник резко изменился в лице. Его черты стали будто четче, его лицо посерело, а в глазах стоял неподдельный ужас. Он покосился на своих провожатых и упал в обморок. Мысленно чертыхнувшись, сэйнэ подскочил к наложнику и подхватил еще не до конца упавшее тело. Все же хорошо начиналось, что же с ним случилось? Вейс покосился на озеро, вспоминая позавчерашние моменты, вспоминая, как спас этого мужчину от смерти. Неужели он тоже вспомнил об этом? Вспомнил о том, что пытался покончить с жизнью именно в этом озере?