Рябь на воде

В комнате повисла неприятная тишина. Даже мир вокруг будто бы замер, готовый сорваться в любой момент. Мне хотелось закричать, чтобы развеять эту сгустившуюся тишину, но все звуки умирали в зародыше. Король сделал еще шаг, выплывая из его укромного закутка, представляясь мне во всем величии. Ему было уже почти пятьдесят, но возраст угадывался лишь большой россыпью морщин возле его глаз и белой сеткой седых волос, щедро украсивших когда-то красивые шоколадные волосы. Сейчас волосы были собраны в тугой хвост, но было видно, как несколько непослушных волосинок выбились из прически и спадали на его спокойное лицо. Большие, выразительные глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом. Его тонкие губы слегка подрагивали, будто не знали что делать: расплыться в улыбке или сказать что-то ехидное? Король Фельмиг был одет в легкую рубашку и черные брюки. Но это нисколько не снижало его красоты, а приносило какой-то незримый шарм. Я никогда не считал себя маленьким. Что это для мужчины рост в метр восемьдесят три? Но по сравнению с королем я чувствовал себя маленьким. Он возвышался надо мной почти на целую голову. У него были широкие плечи, а мышцы незримо играли под его рубашкой. Если бы я не знал, что за человек стоит передо мной, то возможно бы смог полюбить его. Но нет, я знал этого человека очень долго. Семь долгих лет, которые я прожил в этом Дворце. Еще никто не выжил столько, сколько я. Я вспомнил все. Я понял, почему другие наложники боятся вечера, почему они облегченно выдыхают, когда узнают, что в эту ночь не они будут находиться в покоях короля. Все эти долгих семь лет я помнил скрип открываемой двери, от которого внутри все замирало. Я помнил боль, насилие, унижение, помнил все показательные порки и непоказательные наказания, от которых просто не хотелось жить. Но мое тело решало за меня. Оно упорно боролось. Раны проходили, слезы высыхали, а последующие унижения воспринимались не так бурно, как это было в первый раз. Вы спросите, почему он это делал? Я не знаю, но это был такой человек, который не мог терпеть послушание, но в то же время он ненавидел, когда ему сопротивлялись. В последний раз, когда я виделся с ним, я был на грани жизни и смерти. Но выжил. Тот день, когда я решил покончить с собой, был последним днем моего маленького «больничного». Уже на следующий день я должен был предстать перед королем. О, в последнее время он часто выбирал меня. Я же был долгожителем в его маленьком мирке, я единственный, кто еще боролся. Но боролся не физически, нет, король был слишком умен, чтобы откармливать нас. Он сделал нам такой рацион, чтобы мы могли передвигать свои ноги, но не более. Ничего тяжелее книги мы в руки не брали, чтобы ненароком не прибавить к своим силам. Даже своим телом он не разрешал заниматься, так как считал, что в нас должна быть омежья красота. Не та брутальная альфичья сила и стать, а омежья хрупкость. Мы были для него безвольными и бездумными подстилками, которые должны молча раздвигать ноги. Его не волновало наше здоровье, наши нервы, особенно в последнее время, когда он тщетно пытался завести наследника, поэтому просто выматывал и без того хрупкие тела. Сколько людей прошло через его кровать? Сколько людей было до меня? Сколько людей не смогло бороться за жизнь? Сколько омег он убил своими руками? А руками своих палачей? - Иди ко мне, - он протянул руку. Что это? Он просит? Я посмотрел в его твердые глаза. Нет, это был приказ. Я переводил взгляд от его руки на его лицо, но даже не пошевелился. Просто не было сил. Ступор прошил меня от ног до головы и не хотел отпускать. - Не зли меня, - прошипел он, уже делая шаг ко мне. - Нет, - вдруг очнулся я. Я развернулся, чтобы вырваться из плена его комнаты, но что-то крепкое ухватилось за мои распущенные волосы и дернуло к себе. Я покачнулся назад, стараясь руками ухватиться хоть за что-то, что бы смогло спасти меня от падения. Но мои руки только хватали пустоту. Это были долгие секунды падения, будто падать мне приходилось с высокой скалы. Но потом моя спина оперлась обо что-то твердое, что-то хрустнуло и обдало такой волной боли, что все поплыло перед глазами. От удара об угол стола меня развернуло, и я уткнулся носом в мягкие ворсинки ковра. - Встань, - приказал король. Я натужно захрипел, пытаясь упереться на дрожащие руки. - Встать! – рявкнул Его Величество и пнул меня в живот. Сдавленный воздух вылетел из моих легких. Я бесшумно ловил воздух, а глаза покрылись слезами. Странно, а я думал, что в моем организме уже не осталось слез. - Тебе повторить? – надо мной склонился Фельмиг, но потом он встал и стал расхаживать по комнате. Я взялся за ноющий бок. Наверно ребро сломал, а то не было бы так больно. Я тихонько встал и распрямился. Главное выдержать эту ночь. А там… - Раздевайся, - приказал король и уселся на край кровати, смотря на меня. Я поднял руки, чтобы исполнить его приказ, но резкая боль в боку прервала мое действие. Лицо исказила боль. Я слегка согнулся, стараясь отогнать эту боль. - Хм, - король расплылся в улыбке, откидываясь на руки. Так, главное сейчас вдохнуть, посильнее сжать зубы и сделать все резким движением, пока боль в боку не отключила мне мозг. Не хочу оставаться беззащитным. Не перед ним. Я все сделал так, как планировал. Правда немного не под рассчитал, поэтому чуть не согнулся в три погибели, жадно хватая ртом воздух и обнимая ушибленное место. Король осмотрел меня и надулся как ребенок: - Так совсем не интересно. Да к тому же, когда ты стал носить нижнее белье? Я скосил глаза на свое кружевное белье и удивился. Я совсем забыл, что слуги вечно надевали на меня белье, так как я считал их жутко неудобными. Но тогда, когда у меня не было памяти, я не знал этого, а сейчас отчетливо прочувствовал небольшую скованность. - Признаться, - вывел меня король из раздумий, - Я не ожидал увидеть тебя так скоро. Да к тому же, ты сам соизволил придти ко мне. Но полно разговоров. Мой дружок заждался. Обещаю, если ты будешь послушным мальчиком, то я выполню любое твое желание. Я медленно подошел к мужчине, опустился перед ним на колени. Мои руки дрожали, когда я развязывал шнурки на его брюках. Но короля это только приводила в какой-то экстаз. Экстаз от моих попыток, моего повиновения. Я видел, как его член пульсирует в брюках и желает вырваться из оков ткани. И вот, последний рывок, брюки слегка сползают, а моему взору предстает гордо поднятое свидетельство его желания. Я посмотрел на его член, в обхвате достигающий толщины моего запястья и меня слегка передернуло. Что чувствовал Гиран, когда пришел к королю? Этот мальчишка, который только начала жить. Представляю, как ему было тогда больно, представляю, как он сопротивлялся. Так, только не думать о плохом. Я сглотнул, протянул руки к плоти, которая от моих прикосновений слегка замерла в ожидании продолжения. Я наклонился и поцеловал его головку. Плоть слегка дрогнула. Я слегка наклонился и обхватил головку своими губами. Король захрипел: - Что ты как не родной, - он схватил меня за волосы и вогнал свой член мне в рот, - Вот так надо ублажать своего короля. Его член бился о стенку моего горла, не найдя продолжения. Я захрипел, стараясь вдохнуть перекрытый воздух, но его ширина не пропускала и частичку желанного воздуха. Сколько он так меня мучил, пока я не захлебнулся резко выплюнутой спермой. Король отпустил мою голову, и я, откашливаясь, утер свой рот. - Ты меня расстраиваешь, - поцокал он языком, - Не надо так делать. Залазь на кровать, ты меня утомляешь. Вот сволочь, утомляю я его. Мог бы просто отослать меня. Я расстался со своим бельем и лег на край кровати. Король между тем скинул мешающие штаны и стянул рубашку. Я никогда не стыдился своего тела, но сейчас я не хотел, чтобы этот мужчина смотрел на мой член, который вяло покоился в нижней части живота. Король навис надо мной гигантским изваянием, устало покачав головой, он резко развел мои и, не давая шанса опомниться, вогнал в меня свою разгоряченную плоть. Я выгнулся дугой, но сразу же опал, опаленный болью в боку. По сухому это было больше, чем больно. Он разрывал меня изнутри. Я хотел его оттолкнуть, хотел сомкнуть свои ноги, но его крепкие руки упирались мне в ягодицы, все сильнее сжимая их. Я только отвернулся, чтобы не смотреть на его лицо, прикусил руку, чтобы хоть как-то отогнать боль. Мои слезы тихо скатывались по щекам, а я лежал, боясь шелохнуться. Даже голоса не подавал, в то время как король пыхтел и рычал надо мной, норовя порвать надвое. Но вот он выгнулся, хрипло выдохнул и повалился рядом со мной, тяжело дыша. Вот и все. Я выдержал. Я подождал, пока Фельмиг захрапит, подобрал свое кружевное белье, накинул свое помятое платье и вышел из комнаты. Безмолвные слуги проводили меня до Дворца, но как только дверь за мной закрылась, они тут же развернулись и ушли. А я остался стоять возле двери. Один, побитый и униженный. Я оперся на стену и скатился на пол. Я рыдал так громко, что мог бы разбудить все население замка, я стучал своими слабыми кулачками по деревянному полу. Лишь только когда возле меня возник растрепанных Георс, я медленно встал и, не проронив и слова, мы ушли в мою комнату. Наутро лекари подтвердили мои худшие опасения: мое ребро было сломано. Но я понимал, что даже если они скажут об этом королю, то ничего не изменится. Он выпивает человека полностью, пока у того не остается ни сил ни воли. До полудня я провалялся в кровати, стараясь отоспаться от бессонной ночи. С туго перевязанной грудью, я вышел из своих покоев и удивился, что никого рядом нет. Только наткнувшись на заинтригованный взгляд короля, я понял причину отсутствия наемников в ближайшие несколько метров. - Я очень рад, что ты меня встречаешь, - улыбнулся король, следя за мной. - Долгих вам лет, Ваше Величество, - поклонился я, морщась от боли. - Ты же знаешь, почему я пришел. - Ваше Величество, нинэ не готов. У него сломано ребро, - вступился за меня Георс. - Я тебе права голоса не давал, - рявкнул король, зло посмотрев на моего слугу. - Простите, господин, - упал на колени Георс. Он еще с несколько секунд сверлил его макушку, а потом обратился ко мне: - Он говорит правду? Что я мог ответить? Да, у меня сломано ребро, но тебя же это нисколько не волнует? Так к чему пустые слова, если ты к ним даже не прислушаешься? - Прошу прощения за моего слугу. Он не хотел вас злить. * * * Он не хотел просыпаться. Всю ночь Гиран шарахался от каждого шороха, боясь, что слуги придут. Но после того, как они ушли с Арием, они не возвращались. Лишь когда ночь закончилась, он смог спокойно вздохнуть, потому что знал, кто король приходит только вечером. По крайней мере, он так думал. Проснулся он от того, что услышал приближающиеся шаги, а еще голоса. Один он узнал точно – он принадлежал его соседу, Арию, а вот второй… Гиран вздрогнул, вспоминая, что второй голос принадлежит королю. «Что он тут делает?» - он вскочил со своего места и забился в самый дальний и темный угол своей кровати. Дверь отворилась и в соседнюю комнату вошли два человека. - Оставьте нас двоих, - приказал король и закрыл за собой дверь. Всего лишь через мгновение в комнате состоялась секундная борьба, а потом на пол что-то со стоном упало. - Так он был прав, - услышал он раздраженный голос короля. – У тебя сломано ребро. - Прошу вас, господин. Только не здесь, давайте уйдем в другое место, - зашептал Арий. - С чего это? Боишься, что тебя услышат слуги? Или другие нинэ? А, может, ты беспокоишься за своего соседа по комнате? Так давай пригласим его. Послышался шаг, шелест платья, а потом все затихло. Лишь только голос Ария звучал в этой тишине так громко: - Я все сделаю, господин, только не беспокойте его. Прошу вас. Гиран затих. Он перестал дышать, чтобы не выдать своего страха. Сколько король молчал? Секунды длились так долго, после чего мужчина произнес: - Твое счастье, что у меня мало времени. Он слышал, как Ария потащили к кровати, слышал шелест задираемого платья, скрип кровати и неровные вскрики Ария. Слышал пыхтение короля, его удовлетворенный рык. В голову поплыли воспоминания недавно проведенной ночи с королем. Весь ужас, боль и страх волной накатили на него. Мальчик сжался маленьким комочком, хватаясь за уши, будто мог перестать слышать. Но сквозь плотно прижатые к ушам руки проникал еле заметный шелест, изредка раздавался скрип и стоны. Стоны наполняли небольшую комнату, поделенную надвое, проникали сквозь двери, сквозь занавески, ластились к застывшему изваянием мальчику и проникали в него все глубже и глубже. Он вспомнил, с каким возбуждением и страхом он приближался к комнате короля. Он был бесконечно рад тому, что в тот день он не умер с голода, а попал в такое удивительное место. Гиран был рад, ведь он видел, как голодает его сестра, как голодает его мать, которая уже не может вставать с кровати из-за болезни. Он помнил, как они просили милостыню, но все воротили от них носы, старались не замечать. В тот день король забрал его к себе, а сестре и матери отдал деньги. «Так они будут хорошо питаться», - подумал тогда мальчишка. И вот тот день, несколько недель спустя, когда Гиран наконец-то сможет сказать королю «Спасибо». Но в тот вечер этого слова так и не прозвучало. Зато было множество слов: «Не надо», «Прекратите», «Мне больно», «Прошу вас». Даже боль в животе от голода не казалась такой болезненной, как то, что делал с ним король. О, в ту ночь он вдоволь наигрался со своим новым наложником, обучая его премудростям ублажения мужчины. - Ты омега, поэтому должен лизать ноги от счастья, что оказался в моих покоях, - хриплым от вожделения голосом говорил король, вторгаясь в узкое тело молодого омеги. И стоило только Гирану пытаться вырваться, как король начинал с каким-то остервенением его лупить. То тех пор, пока у мальчишки не оставалось сил бороться. Или пока тот затихал на время, стоня и всхлипывая от боли. К утру нинэ по имени Гиран уже ни на что не реагировал. Его широко раскрытые полные слез глаза смотрели в пустоту, в них уже не было и проблеска разума. Его разум отрешился от тела, он уже даже и не чувствовал, как вновь вторгаются в него, разрывая надвое. Он был омегой, он понимал, что когда-нибудь у него будет супруг. Но он никогда и представить себе не мог, что его первый раз будет таким. Да, возможно болезненным, но не таким, наполненным болью, унижением. Теперь ему стали понятны слова, что говорил тогда Арий. Нужно просто стать незаметнее. Скрываться за другими, не привлекать к себе внимания. И тогда, возможно, король больше никогда не вызовет его к себе. О, он сделает все возможное, чтобы стать как можно незаметнее. Он знает, как быть незаметным. * * * - Господин, я помогу вам обтереться, - вывел меня из забытья голос моего слуги. - Что? – удивился я и посмотрел на старичка. Я за все семь лет уже как-то привык отрешаться от действий, совершаемых королем. Странно, что вчера ночью я этого не сделал, прочувствовав вновь весь спектр эмоций, которые вызывал у меня этот человек. Скорее всего, давало о себе знать сломанное ребро. А сейчас, хоть боль и была, но с тугой повязкой все чувствовалось менее болезненным. Тем более, то, что иногда совершал король, было намного болезненнее сломанного ребра. - С вами все хорошо? Может, позвать за лекарем? – заволновался Георс. - Я в порядке. Если не считать сломанного ребра, - усмехнулся я и скривился от боли. - Может, все же стоит? – с надеждой посмотрел на меня слуга. Неужели он надеется, что лекарь может освободить меня от повеления короля? Сомневаюсь. - Нет, - улыбнулся я. Ребро ныло, но не доставляло дискомфорта. Между ног еще пульсировало от недавней близости. Я даже прочувствовал, как между ног течет что-то. - Вот от купальни я бы не отказался, - скривился я. Мне хотелось поскорее смыть с себя прикосновения и запах ненавистных мне рук. - Боюсь, что в вашем положении нежелательно пользоваться купальней. Может, все же просто обтереть вас? - Хочу купальню, - уверенным голосом приказал я, - Немедленно. - Прикажу нагреть воды, - пробурчал мой слуга и скрылся с глаз, прихватив с собой таз с водой. Я встал с кровати. Только сейчас я вспомнил, что моя комната не принадлежала только мне. Я еще со вчерашнего дня не видел Гирана. Я смутился от того, что он мог все слышать. Что-то мерзко поползло вниз по ноге. Я обтерся простыней, швырнув ту на пол. Потом слуги все равно сменят белье на кровати. Я осторожно скользнул на чужую половину и сквозь полупрозрачный балдахин на кровати, заметил маленькую, сгорбленную фигурку, которая забилась в самый угол. - Гиран? – позвал я его, но мальчик не отреагировал. Лишь только тогда, когда я отдернул полупрозрачный шел, когда скользнул на кровать, он дернулся как от удара, и казалось, еще сильнее вжался в угол кровати и сильнее прижал руки к своим ушам. - Гиран? – вновь позвал я его. Я приблизился к нему, смотря на его ошарашенное лицо, на его широко распахнутые глаза, из которых катились слезы. Но больше всего меня напугал взгляд. Он смотрел в пустоту с таким безумием и ненавистью, что мне стало страшно. Я и сам вспомнил, как у меня было такое же ощущение. Тогда, я прыгнул в воды нашего пруда, чтобы навсегда сгинуть в его пучинах. Но я терпел семь лет, а этого мальчика сломали в его первую же брачную ночь. - Гиран, послушай меня, - я привлек к себе безвольное тело мальчика, - Все пройдет. Я больше не дам ему тебя коснуться. Я хотел утешить своего соседа. Сказать что-то, что приведет его в себя. Каким было мое удивление, когда мои действия возымели эффект, правда, такой, на который я никак не рассчитывал. Мальчик забился в моих объятиях, он пронзительно закричал и начал махать руками, стараясь отбиться от меня. - Нет, - кричал он, - нет, нет, нет… - повторял он как мантру. Я старался прижимать его к себе как можно крепче, чтобы он не причинил себе вред. Но один из его ударов попал по моему сломанному ребру. Я сдавленно охнул и отпустил мальчишку, валясь на кровать от бликов боли, поплывших у меня перед глазами. В этот момент вбежали люди в черном. Они оттащили от меня Гирана, который продолжал лупить не только меня, но и воздух вокруг. Кто-то позвал за лекарем и тот вернулся с каким-то лекарством. Несколько человек раскрыли рот моему соседу и влили содержимое пиалы в его рот. Через какое-то время парень затих. Его подхватили на руки и куда-то понесли. - Куда вы его уводите? – хриплым от боли голосом спросил я, но мне не ответили. В дверях я заметил знакомое лицо сэйнэ. Превозмогая боль, я шарахнулся к двери и еле успел ухватить за рукав мужчину, который уже собирался уходить. Тот посмотрел на меня с брезгливостью во взгляде. Я отступил от него, не отпуская рукав его черного одеяния. - Куда его увели? Что с ним будет? – спросил я. За все свои семь лет невольничества и наложничества, я видел много смертей. Много из тех, кто не выдержал такого и впадал в безумство, были убиты. Королю не нужны были дети от больных омег. Будто он боялся, что и его потомство будет подвержено болезни безумия. - То же, что и с другими, - ответил мне сэйнэ. Он выдернул руку из моей ослабевшей хватки. Я смотрел вслед удаляющемуся мужчине, еще не зная, что меня ждет впереди. Но я был твердо уверен, что сделаю все возможное, чтобы Гиран выжил. Чего бы мне это не стоило.