Reunification

День сменялся за днём, неделя за неделей, а Кюхён и не чувствовал течения времени, оно для него остановилось. Он даже не так болезненно пережил зиму, хотя раньше всей душой ненавидел это время года и с ужасом ждал его наступления, потому что постоянно мёрз на улице, и даже тёплый пуховик не спасал, мёрз в собственной квартире, хотя батареи были огненными, а дополнительные обогреватели, расставленные в каждой комнате, совершенно не помогали. Теперь же зима не казалась ему чем-то страшным, даже наоборот. Каждый раз, выходя из магазинчика душ ближе к полуночи, он подставлял разгорячённое лицо холодному ветру и шёл домой, не застёгивая куртки. В магазине было душно, душа пылала, а сам Кюхён изнемогал от жары. Успокоить бешено бьющееся сердце с каждым днём становилось всё сложнее, а руки так и тянулись прикоснуться к продавцу душ хотя бы кончиками пальцев. Парень никогда не думал, что способен на такие сильные, даже крышесносящие чувства, что будет мчаться на встречу к любимому человеку, несмотря ни на что: ни на занятость, ни на плохое самочувствие, слово «лень» вообще исчезло из его лексикона, хотя раньше он любил полентяйничать. Нет никаких преград, их не существует для человека, который любит. В размеренном темпе поиска души прошла зима, весна вступила в силу, а Кюхён даже этот факт не отметил в своём календаре красным, как делал обычно. Есть ли что-то важное, кроме Йесона? Нет и быть не может — вот единственный верный для него ответ. Но начало весны не задалось: Минхёк уехал в командировку, а все дела заместителя начальника отдела поручили Кюхёну, который пришёл в ужас. Опять? Да это же издевательство! Он и умолял, и просил, и угрожал начальству, что напишет заявление по собственному желанию, хотя и сам знал, что этого не сделает, потому что выгодное место терять не хотелось, но начальник отдела был непреклонен. — Всего неделя, Кюхён-ши, — строго проговорил он и внимательно посмотрел на подчинённого. — Можете идти работать. Неделя — это же очень долго, практически бесконечно. Кюхёну казалось, что за это время может случиться всё, что угодно, вплоть до того, что душу Йесона найдёт кто-то другой. Да, разумом он понимал, что это не реально, а вдруг найдётся истинная пара продавца? И не важно, что она не появлялась шестьдесят лет. Тогда Кюхён будет ему уже не нужен. Ведь никто не даёт гарантии, что именно он предназначен продавцу судьбой. Его попытки найти душу Йесона — личное желание помочь другу, которое переросло в любовь. При одной только мысли о том, что Йесон будет улыбаться другому человеку, обнимать, разговаривать с другим, Кюхёну стало невыносимо холодно, словно выключили солнце, откачали кипяток из труб, отобрали тёплый пуховик. Он никогда не был паникёром, но сейчас Кюхён как никогда боялся потерять то, что ему дорого, но отказаться от неожиданно свалившихся на него обязанностей он тоже не мог, ведь отказ грозил увольнением. Кюхён любил свою работу, любил дело, которым занимается, да, меньше, чем Йесона, но найти такое же место будет невероятно сложно, пусть и с опытом работы. Стиснув зубы, наступив на горло собственной песне, пообещав своей душе, которая яростно протестовала, и совести, которая была шокирована принятым решением, что это первый и последний раз, парень прошествовал к своему столу и, перечеркнув ненужные мысли, принялся за работу. Неделя — семь дней. Кажется, что это же так мало! Но не для человека, который знает, что занимается не тем делом, которым должен заниматься, что тратит время понапрасну. Раньше продавец сокрушался, что Кюхён зря тратит время на поиски его души. Нет, именно сейчас Кюхён был уверен, что не должен сидеть в офисе и подсчитывать заявки, занося их в картотеку. Эх, Йесон хотя и разбирается в душах, но ни черта не смыслит в принципах её действий. Кюхёна коробило, что он не успел зайти в магазин и предупредить продавца о неожиданно свалившемся на него «сюрпризе», что не будет приходить некоторое время, но потом обязательно вернётся. Вся неделя прошла под флагом усталости и недосыпания и под лозунгом «Я больше никогда за это не возьмусь». Он выползал из офиса ближе к одиннадцати часам ночи. Глаза безумно болели от компьютера, спина невыносимо ныла от сидения в одном положении, очень хотелось спать. Путь к метро лежал мимо магазинчика душ. Сил хватало только на то, чтобы бросить полный усталости взгляд на мерцающие тёплым оранжевым светом окна магазина, тяжело вздохнуть и двинуться, еле волоча ноги, в сторону метро. Не хотелось ничего, а Кюхён, забираясь в тёплую постель, которая совсем не грела его окоченевшее тело, задавался вопросом: то ли Минхёк так запустил дела и свалил их на коллегу, то ли действительно объём работы настолько большой? Если это так, то заместителю не позавидуешь. Засыпал Кюхён мгновенно, стоило только голове коснуться подушки, да только времени на то, чтобы выспаться, было катастрофически мало. Он никак не мог понять, почему происходит такое несоответствие? Каждый день, вдоволь набродившись по закоулкам магазинчика и наговорившись с Йесоном, он приходил домой гораздо позже, поэтому ложился спать около часа ночи, да только прекрасно высыпался. Теперь же по утрам он чувствовал себя чем-то похожим на амёбу, которая растекается по кровати и никак не хочет собрать конечности воедино. Ситуацию усугублял ужасный холод, который стал преследовать парня постоянно, хотя на улице уже во всю главенствовала отличная погода, столбик термометра перевалил за +15, что не типично для начала весны. Но внутри Кюхёна словно поселилось ледяное течение, оно отравляло тело ледяными потоками. Не помогали ни пуховое одеяло, в которое парень заворачивался по самые уши, ни обогреватель, который не пригодился даже зимой. Он чувствовал себя странно от подобных ощущений, ведь руки постоянно дрожали, а зубы стучали. Было немного неловко, но Кюхён ничего не мог с собою поделать. 10 марта — тот день, когда можно будет сдать дела прибывшему из командировки Минхёку, 10 марта — день, обведённый в календаре жирной красной линией, 10 марта — уже сегодня. — Принимай работу, начальник, — имитируя голос вора в законе, прохрипел Кюхён, сваливая папки на стол Минхёка. — У меня к тебе вопрос: столько работы у тебя и правда каждый день или ты решил на меня свалить большую часть? — Тебе понравилась работа заместителя? — игнорируя заданный вопрос, весело осведомился тот. — Ты не ответил, — чувствуя подвох, Кюхён подался вперёд и всем телом навис над столом коллеги, от чего тот в страхе вжался в кресло. — Понимаешь, у меня проблемы с девушкой, там такая ситуация… — начал бормотать Минхёк, пряча глаза, а Кюхёну хватило пары слов, чтобы разозлиться не на шутку. Так получается, что он тратил львиную долю свободного времени из-за безалаберности коллеги? Игнорировал поиск души Йесона из-за некомпетентности заместителя начальника отдела? Вихрь негодования поднялся откуда-то из живота и комком застрял в горле. Кюхён был готов опрокинуть на голову непутёвого зама что-нибудь тяжёлое, а ещё лучше — запереть его в офисе на всю ночь, чтобы он и головы от этих заявок не поднял. Видимо, все мысли отразись у него на лице, потому что Минхёк пискнул и принялся извиняться: — Прости меня, Кю-а, я не нарочно. У меня не было времени возиться с заявками. Я бы и сам всё разобрал, если бы меня в командировку не отправили. Честно. — Лучше молчи, — рвано дыша сквозь зубы от злости, проговорил Кюхён. Руки дрожали теперь не от холода, а от желания размазать об наглое лицо Минхёка всю стопку папок с заявками, в глазах потемнело. Сжимая пальцы в кулаки, чтобы не натворить дел, Кюхён прошествовал к своему столу и уселся за него. С силой врезав по поверхности стола ладонью, от чего лежащие на ней бумаги разлетелись в разные стороны, он понял, что таким способом от досады и ярости не избавиться. Видимо, это понял и Минхёк. — Кю-а, — вкрадчиво позвал он, подходя поближе. Получив в ответ полный злобы взгляд, он широко улыбнулся и подошёл ещё на шажок, — а хочешь завтра выходной? Я попрошу начальство. — Не только хочу, а требую, — рявкнул Кюхён. — Даже если его не дадут, я всё равно не приду на работу. — Я договорюсь, выходной будет, — тут же закивал Минхёк. — Исчезни с глаз моих, — устало проговорил Кюхён, складывая руки на столе и утыкаясь в них лбом. Он слишком устал, чтобы сейчас разводить ссоры, но злость никак не хотела улетучиваться, пусть даже завтра можно и не появляться на работе. Почему он должен был страдать из-за Минхёка? Почему Йесон должен был страдать из-за него? Так, стоит сейчас успокоиться и прийти в себя. Сегодня он снова встретит Йесона, снова почувствует себя настоящим, а не ледяным изваянием, в которое превратился за эту неделю. Почему-то парень был уверен, что отсутствие тепла связано именно с продавцом душ. Как это объяснить, он не понимал, но знал наверняка. Весь день он упорно игнорировал Минхёка, который всячески лебезил перед ним и старался помочь всеми возможными способами. Пару раз Кюхён промолчал, но потом не сдержался и послал заместителя в мягкой форме куда подальше, а точнее — договариваться насчёт выходного. Минхёк тут же ускакал в заданном направлении, а потом вернулся, сверкая счастливой улыбкой в тридцать два зуба. — Всё улажено, завтра можешь отдыхать. — Вот спасибо, — обрадовался Кюхён, довольно потирая руки. — Ладно, — усмехнувшись, протянул он, глядя на виноватую моську Минхёка, — прощён. — Ура! — заместитель радостно подпрыгнул на месте. Без улыбки на него смотреть было невозможно, Кюхён еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. На самом деле, обида на коллегу давно прошла, Кюхён в принципе не мог долго обижаться, но надо же было дать понять этому задаваке, что он был не прав! С каждой минутой, которая приближала его к встрече с Йесоном, Кюхён становился всё невнимательнее. Пару раз пропустил в программе несколько важных символов, чего прежде с ним не случалось, потом принялся вспоминать, взял ли книгу, которую обещал принести продавцу ещё на прошлой неделе. «Подкармливание» Йесона литературой стало уже привычным делом. Однажды продавец пожаловался, что ему невыносимо скучно в магазине, единственным развлечением являются посетители, которые, естественно, ночью спят. По ночам он протирал пыль с полок и коробок, а столь однообразное времяпрепровождение никак нельзя было назвать весёлым. Кюхён решил дать Йесону свой телефон, чтобы тот хотя бы в игрушки играл. Сначала продавец огорошил его тем, что он понятия не имеет, что такое сотовый телефон. Только тогда до Кюхёна дошло, что Йесон-то умер больше полувека назад, а тогда о телефонах, компьютерах, планшетах и не помышляли даже. Но ведь всему можно научиться, верно? Тем более, Йесон неглупый. Но незнание устройства оказалось не единственной проблемой — в магазине телефон не работал. Сначала Кюхён решил, что села батарейка, но, выйдя из магазина, он обнаружил, что телефон сам по себе включился, а на экране высветилась заполненная на половину батарея. Заподозрив неладное, парень решил провести эксперимент и вернулся в магазин, чем немного шокировал Йесона, который был уверен, что друг уже ушёл. На глазах продавца и посетителя телефон выключился сам собой. На этом эксперименты не закончились: на следующий день Кюхён приволок в магазин ноутбук. На робкую просьбу Йесона забросить всю эту ерунду, он ответил решительным отказом. — Нет, мы будем тебя развлекать, — непререкаемым тоном проговорил Кюхён, тыкая во всевозможные кнопки, чтобы заставить ноут заработать, но тот не откликался ни на какие действия. — Видимо, бесполезно, — подытожил Йесон, наблюдая за тем, как друг набирает какие-то комбинации на клавишах и чертыхается. — Да брось ты, Кю-а. Жил же я раньше без всяких развлечений. И сейчас проживу. — Значит, так, да? — не слушая продавца, спросил Кюхён у ноутбука. Неизвестно, ждал ли он ответа от него или нет, но ноутбук не откликнулся. — Ладно, я придумаю что-нибудь ещё. А выход оказался прост — книги. Кюхён и сам не понимал, как не подумал об этом раньше, хотя предполагал, что магазин провернёт фокус и с ними, только не знал какой. Может, страницы склеятся или книги будут выпадать из рук перед дверью магазина, но обошлось. Библиотека у Кюхёна была обширная, а Йесон шутил, что успеет прочитать все книги из неё ещё до того, как Кюхён найдёт его душу. Продавец читал быстро, в жанрах был непривередлив, а времени у него было навалом, поэтому приходилось снабжать его «новинками» постоянно. Вот и сегодня Кюхён решил принести Йесону одну из своих любимых книг. Интересно, разделит ли продавец его любовь к этому произведению? Еле высидев последние сорок минут, Кюхён наскоро попрощался с коллегами и направился в магазин. С каждым шагом становилось всё страшнее, а сомнения возрастали. Вдруг Йесон уже и забыл о нём, а, может, не ждёт или перестал ждать. А что, если вообще обиделся? Подумает, что Кюхён наплевал на него и его душу, решил жить реальной жизнью. Нет, надо поскорее объясниться с ним, чтобы не было недоразумений! Решительно дёрнув на себя дверь магазинчика, Кюхён протиснулся внутрь, прижимая к груди книгу. Вот оно, тепло, которого так ему не хватало! Кюхёну казалось, что магазин был пропитан насквозь этим теплом, а продавец словно соткан из него. Поежившись от мурашек, которые стайками пробежали вдоль позвоночника, Кюхён огляделся. Йесона за прилавком не оказалось. Наверное, с посетителями ходит. Положив книгу на прилавок, парень принялся расстёгивать куртку. Всего за минуту он согрелся полностью, а ведь ему казалось, что всё его тело пронизано тонкими льдинками, которые никогда не растают. Как же приятно чувствовать настоящее тепло, а не искусственное, которым была пронизана его квартира. Такое тепло совершенно не грело. — Кю-а? — Йесон возник перед ним, как всегда, неожиданно. Удивлённо глядя на друга, он остановился в паре метров, не решаясь подойти. Ноги Кюхёна словно приросли к полу, а руки отказывались двигаться. Душа затрепетала при виде продавца, будто была готова сама выпорхнуть из тела и броситься навстречу любимому человеку. Кюхён был способен только внимательно рассматривать лицо Йесона и мысленно делать ставки, обиделся ли он на него или же нет? Хотелось подойти ближе, обнять, но тело не слушалось. — Я очень рад, что ты пришёл, — облегчённо выдохнул брюнет, улыбаясь широкой улыбкой. Всего одна фраза может изменить происходящее, перевернуть с ног на голову. Словно отмерев, Кюхён шагнул вперёд и заключил продавца в крепкие объятия, стараясь через них передать всё, что чувствует, показать, как же он скучал. — Надеюсь, ты не подумал, что я забыл о тебе? — прошептал он на ухо Йесону. — Была такая мысль, — честно признался тот в ответ, запуская руки под куртку друга и обнимая его в ответ, — но я уже слишком долго тебя знаю, Кю-а, и успел выучить твой характер. Ты на половине пути не останавливаешься никогда, поэтому мне хотелось верить в лучшее. Я боялся, что с тобой что-то случилось. Ты даже на выходных всегда приходил, а здесь такое долгое отсутствие. Чего я только не напридумывал! По моим фантазиям можно триллеры писать. — Случился завал на работе. Прости, что не предупредил, — Кюхён виновато опустил голову и уткнулся в плечо продавца носом. — Так ты не обижаешься? — Ерунды не говори, — посоветовал ему Йесон со свойственной ему поучительной ноткой в голосе. Кюхён невольно улыбнулся и предпочёл промолчать. — Ты в следующий раз хотя бы загляни и предупреди, хорошо? А то я волновался. — Следующего раза не будет, — уверенно ответил Кюхён, отстраняясь и довольно улыбаясь. Усталости он больше не чувствовал, словно эта неделя не была выматывающей. Йесон действовал на него исключительно положительно, причём не только морально, но и физически. Кюхён не знал, как объяснить сей феномен, но он его вполне устраивал. — Кстати, посмотри, что я тебе принёс, — он потянул продавца к прилавку и продемонстрировал принесённую им книгу. Йесон взял том в руки: — Жюль Верн «Таинственный остров», — прочитал он и посмотрел на счастливого донельзя Кюхёна. — Название уже интересное. — И сама книга не менее увлекательная, — заверил тот, с нежностью поглаживая корешок книги. — Правда, я не знаю, как ты относишься к приключенческим романам, но, мне кажется, что тебе понравится. — Если нравится тебе, то и мне тоже, — уверенно ответил Йесон. — Кстати, я всё забываю тебе отдать, — с этими словами он выудил из-за прилавка две высокие стопки книг. — Ого, — присвистнул Кюхён, — ну ты читать. Так быстро. — А чем ещё заниматься? — пожал плечами продавец. — Ой, мы с тобой заболтались, — он встревожено посмотрел в сторону галереи. — Там же у меня посетители. Надо идти. — Подожди меня, — Кюхён быстро скинул куртку и положил её на прилавок. Вот, теперь стало попрохладнее. Кто бы мог подумать, что ещё десять минут назад он был словно ледяная глыба? Теперь же Кюхёну было невыносимо жарко, он был готов раздеться и до трусов, да только правила приличия это запрещали. — Идём. — Неугомонный, — пробормотал себе под нос Йесон, слегка улыбаясь, и поспешил за другом. Некоторое время они молчали, продвигаясь между стеллажей. Кюхён в нерешительности затоптался, остановившись на одном из перекрёстков и вспоминая, в какой же стороне он искал на прошлой неделе. Наверное, без помощи Йесона не обойтись, он всегда всё помнит. Продавец, поняв замешательство друга, потянул его за рукав кофты и свернул налево. Кюхён усмехнулся и ненавязчиво всунул свою ладонь в руку продавца. Тот только сжал её покрепче и, не сбавляя шага, продолжил путь. — Я давно хотел тебя спросить, но всё забывал: вот ты говорил, когда я искал свою душу, что если я открою коробку, внутри которой окажется чужая душа, то я сойду с ума. А что будет, если ошибусь с твоей душой? Продавец сначала замедлил шаг, а потом совсем остановился. — Мне бы очень не хотелось, чтобы ты это сделал, — глухо ответил Йесон, не оборачиваясь. — Тогда всё закончится. Я исчезну, словно меня никогда и не было, а на моё место придёт другой продавец — такой же незаслуженно умерший, как и я. Шанс только один, коробка с душой тоже единственная. Ошибки быть не должно. — И не будет, — отрезал Кюхён, сам направляясь вперёд и теперь уже ведя брюнета за собой. — Твоя уверенность меня немного пугает, — пробормотал Йесон, — но почему-то именно она даёт мне веру в счастливый исход этой немного бредовой затеи. — Я тоже тебя ценю, Йесон-а, — усмехнулся Кюхён. — Прости, — извиняющимся тоном проговорил продавец. — Я понимаю, ты сомневаешься, но я чувствую, что на правильном пути! Не веришь мне, так моей душе поверь! — Кюхёну так хотелось, чтобы Йесон перестал сомневаться, но одновременно понимал, что и сам на сто процентов не уверен, что поиски увенчаются успехом. Но душа же не дремлет, она ведёт его! Жаль, что Йесон не чувствует того же, что и он. Заставить кого-то верить невозможно. — Дело не в этом… — начал продавец, но тут раздался звон колокольчика. — Извини, мне надо встретить покупателя, — поспешно проговорил Йесон. — Через три стеллажа — направо. Запомнил? — Да, — недовольно проворчал Кюхён, неохотно выпуская из руки ладонь брюнета. Йесон почти бегом удалился, а Кюхён, тяжело вздохнув, поплёлся в указанном направлении. С уходом продавца усталость снова навалилась, словно он взвалил на плечи мешок, наполненный тяжёлыми камнями. Медленно передвигая ноги, парень доплёлся до нужного поворота. Точно, в прошлый раз он остановился именно здесь, ещё старался запомнить место по стулу, который стоял у одного из стеллажей. Вообще, стулья были расставлены по всему периметру галереи, но этот отличался от других — спинка была поломана. Видимо, какой-то недовольный искатель решил выместить злость от поиска души на бедняге. Усмехнувшись собственным мыслям, Кюхён присел на краешек стула, переводя дух. Всё-таки последняя неделя не прошла для него незаметно. Он устал, да и недосыпание давало о себе знать. Хотя бы сегодня ночью можно будет выспаться, ведь завтра выходной, на работу идти не нужно. С этими мыслями парень устроился поудобнее на стуле, откинулся на сломанную спинку и прикрыл глаза. «Посижу немного, отдохну, а потом пойду искать», — решил Кюхён, широко зевая. Стул был очень жёстким, но сейчас он казался мягким креслом. Не прошло и минуты, как Кюхён заснул. Йесон, выпроводив всех посетителей, пустился на поиски друга, который, как ни странно, ни разу не попался у него на пути за весь вечер, хотя раньше пару раз мелькал между стеллажей, пока продавец сопровождал посетителей. Поплутав по галерее, Йесон с удивлением обнаружил спящего на стуле Кюхёна, которому, похоже, пришлась по вкусу импровизированная кровать. Он сладко посапывал, причмокивая во сне губами, и сильно хмурил брови. Усмехнувшись и чуть-чуть понаблюдав за спящим другом, Йесон в нерешительности затоптался. Что же делать? Разбудить Кюхёна? Или уж пусть спит, ведь он так устал. От намётанного глаза продавца душ не укрылись ни мешки под глазами друга, ни бледная кожа, которая приобрела болезненный зеленоватый оттенок. Совесть мучила Йесона, грызла всё это время, пока Кюхён занимался поиском его души. Сейчас Кюхён не выглядел так, как в первый день их знакомства. Тогда он буквально излучал здоровье, был румяным, упитанным, а сейчас же он вообще не напоминал себя прежнего: похудел, осунулся. Так, стул — это не лучшее место для сна, и точка. — Кю-а, — тихо позвал Йесон, слегка тормоша друга за плечо. В ответ он услышал только недовольное бурчание. Кюхён отмахнулся от него, как от надоедливой мухи, и недовольно поморщился. Похоже, поход домой отменяется. Тяжело вздохнув, продавец направился к выходу. Прихватив с прилавка куртку Кюхёна, а заодно и книгу, которую тот принёс ему сегодня, брюнет вернулся в галерею и старательно укрыл курткой друга. Хотя было совсем не холодно, но Йесон слишком переживал за Кюхёна, а за его здоровье в частности, поэтому для надёжности укутал его поплотнее. — Я знаю, Кю-а, что ты чувствуешь, знаю, — прошептал он, ставя ещё один стул напротив спящего друга и присаживаясь на него. — Да, я существо без души, но я всё вижу и всё понимаю. Мне бы очень хотелось ответить тебе взаимностью, правда, — продавец грустно вздохнул, внимательно рассматривая лицо Кюхёна, который так и не проснулся, — но не могу. Давай попытаемся сделать всё возможное, чтобы найти мою душу. Я хочу этого не меньше тебя. Мы должны это сделать. И я никогда больше не буду сомневаться в тебе. Обещаю.