Башни, сигареты, любовь

Уроки прошли быстро сегодня, почти незаметно и как будто в тумане. Новые учителя довольно неплохие, но какая разница теперь, верно? Со следующего года будет набор новых, а это лишь временная замена. Смех все чаще слышится в коридорах замка. Улыбающихся лиц постепенно становится больше. Им есть во что верить, например, в счастливое будущее. А во что верить Гарри? А во что верить Драко? Гарри не может выкинуть тот образ мальчика в окне башни напротив. Серые глаза, в которых плескалась боль. И что самое странное – ведь эти глаза доверились ему. Малфой хоть и ушел первый, но просидели они, смотря друг другу в глаза около получаса. Они не кривлялись, не посылали уничтожающих взоров, как непременно сделали бы раньше. Они сидели и спокойно смотрели друг другу в глаза. Они не говорили уже очень давно, но может ли быть такое, что думали они об одном и том же? Серый мир тонул в серых глазах. Спокойных, печальных, одиноких, прячущих боль, которую все равно невозможно было не заметить. По определению, Драко должен был ненавидеть Гарри еще больше, после того, как он, да – да, практически он, убил его родителей. Но Драко вовсе не ненавидел Гарри. Если быть честными, Гарри – то, о чем Драко теперь думал больше всего. Без злости, без ненависти. Потому что знал, что Гарри не мог проиграть. Теперь знал. Знал, какое бремя и надежды нес на плечах угловатый подросток с нелепыми очками и вечно растрепанными волосами. Он не мог не оправдать возложенные на него еще с самого его рождения обязательства перед половиной всего магического мира. Об этом Драко думал уже давно, но общество, в котором он воспитывался, не позволяло развить мысль. Но еще, теперь Драко знал, каково Гарри было без родителей. Теперь, между ними была протянута нить. Они стали похожи. Похожи одиночеством и потерянным смыслом жизни.

***

Ужин не лез в горло. Гермиона с Роном сюсюкаются уже в который раз, сидя рядом с Гарри, заставляя щеки краснеть, несмотря на то, что он просил их не делать этого во время еды. Быстрый взгляд на стол Слизерина. Серые глаза быстро прячутся. Их хозяин, стройный, элегантный, всегда опрятный с прозрачной белой кожей и светлыми, блестящими волосами, невесомо ступая, быстро выходит из зала, слегка шелестя мантией.

***

Драко Люциус Малфой – человек о котором думает «Мальчик-который-выжил-неизвестное-количество-раз,-только-теперь-не-очень-понятно-зачем», лежа в кровати. Теперь в своей собственной спальне, выделенной ему по причине множества опустевших мест в Хогвартсе - один из плюсов перемен. Большая красивая и даже роскошная кровать с белоснежными простынями смотрелась очень странно в мрачной комнате со старыми дубовыми шкафами и столом, темными каменными стенами, со старыми темно-красными узорами и большим, со ржавыми ставнями окном. Но Гарри это нравилось. В окно падал свет от высокой луны и по комнате плыли частые тени от пепла, непрерывно плывущего в воздухе. Глядя в темный высокий потолок, без пяти минут мужчина думал о серых глазах. Ему казалось, что раньше эти глаза были не такие. Не такие серые. Не такие грустные. Не такие… мудрые, понимающие. Но все изменилось. Мир стал серым и его глаза впитали этот цвет. Стали темнее. Еще выразительнее. Жаль, что видеть их доводилось так редко. А в это время, обладатель тех самых серых глаз, тоже не мог уснуть. В своей, давно знакомой комнате в подземельях, без окон. Драко думал. Думал о «мальчике, который победил всемирное зло». Слизеринец всегда был уверен, что зелено-серебряный окрас галстука больше бы пошел нынешнему гриффиндорцу. Драко откровенно признался себе, что уже не знает, как быть с Гарри дальше. Игнорировать, ненавидеть или может… нет, дружить с Гарри он точно не сможет.

***

Дым. Как приятно вдыхать этот ароматный дым, чувствуя, как он протекает по горлу все ниже, спускаясь к самим легким, а затем выпускать его аккуратными клубками на волю. Западная башня с ее вечными обитателями – совами, стала любимым местом для приевшейся магловской привычки. Стоя в расстегнутой куртке перед так называемым «окном» было приятно отдаваться своим мыслям и едкому дыму, легко поглаживая своего белого филина по хохолку кончиками пальцев, зарываясь в жесткие перья. Уже почти конец сентября, у всех в Хоге появились свои заботы, свои причины смеяться, а у Гарри, как и раньше, острые когти печали скребли и без того раненое сердце. -Поттер? – Гарри вздрогнул и обернулся на голос. Зеленый шарф был плотно обмотан вокруг горла, без куртки, а свитер на плечах был чуть мокрым от черного снега, волосы разметались и явно сегодня еще не видели расчески. Приоткрытые розовые губы, из которых вырывалось тяжелое дыхание, немного лихорадочный и удивленный взгляд давали понять, что Малфой бежал сюда, не ожидая подобной встречи. -Малфой. Какие черти тебя сюда занесли? -Да вот, знаешь, наверное, то же, что приводит сюда всех обычных людей – отдать письмо своей сове. – И опять яд в голосе. «Наверное привычка» -мелькнуло в голове у Героя, и он усмехнулся, снова привлекая к себе внимание непрошеного гостя, отдающего черной огромной сове письмо – Это вот что ты здесь делаешь, шрамоголовый? -Курю. -Чего? -Курю. – И Гарри продемонстрировал сигарету в сухих губах, вдохнул, выпустил дым и выкинул маленький бычок. Неподдельный интерес в серых глазах не скрылся от Гарри. – Попробуешь? Только сразу говорю, это вообще-то считается вредным у маглов, но если периодически пользоваться кое-какими элементарными оздоровительными заклинаниями, то это вовсе не страшно. Малфой долго разглядывал оставшийся лежать на грязном каменном подоконнике окурок. Магловская привычка была редкостью среди магов, но все же имела место быть. Помнится, тетя Беллатрикс любила табак. Она обильно насыпала его в изящную деревянную курительную трубку с непонятной резьбой, подаренную ей Нарциссой, и подолгу сидела у камина в главном холле Малфой мэнора. Но то была трубка… а это сигареты. -Ох, Поттер, Поттер, ты промагловился до мозга костей. – Но все же осторожный шаг навстречу слизеринец сделал. – И зачем ты куришь? -Это… говорят, что это немного помогает успокоить нервы, подумать. Хотя это, скорее всего, лишь обман. Не знаю, честно. Я мог бы бросить, но я не хочу. Мне просто нравится. – Гарри быстро вытянул из кармана джинс пачку, достал одну палочку и протянул блондину. Тот осторожно, чтобы не коснуться чужих пальцев, перехватил ее и зажал губами. Гарри достал еще одну сигарету для себя и поджег их обеих беспалочковым заклинанием. Драко втянул в себя воздух и закашлялся. -Фу, дрянь какая! И как ты к этому смог привыкнуть, Поттер?! Гарри лишь усмехнулся и протянул пачку своему невольному собеседнику, и тот не совсем понимая зачем, раздраженно сунул ее себе в карман. Все-таки, есть в Поттере какая-то принуждающая к исполнению жилка. Тихо выругавшись, Драко направился к лестнице, где его и догнали тихие слова: «Не кури много сразу – голова закружится». -Это с чего бы тебе обо мне заботиться, придурок?! Мое дело, что мне делать! – Непонятное раздражение нарастало, и Драко бросился бегом вниз по лестнице, сбегая от колючего взгляда зеленых глаз. -Ну вот, так и не смогли нормально поговорить. – Усмехнулся Гарри, опять оставшись один в компании ухающих сов, еще и без сигарет.

***

А голова кружилась. Еще как. И неприятный привкус во рту с утра после бессонной ночи с пачкой сигарет, не смотря на несколько освежающих заклинаний, никак не собирался исчезать. Проклиная весь мир, как это было не редко по утрам у Малфоя, он резко плюхнулся на скамейку в большом зале рядом с Блейзом, припадая губами к кубку тыквенного сока. Забини усмехнулся: «Похмелье что ли? И когда ж ты, пьянь, успел?». – Драко лишь кивнул и неопределенно пожал плечами – пусть лучше так думает, чем рассказывать ему сейчас все. Однокурсник громко рассмеялся и шибанул по-дружески по плечу, что заставило поморщиться и передразнить Забини, на что тот хохотнул пуще прежнего. -Эй, смотрите на Хорька. – раздался шепот тем временем за столом Гриффиндора. – как смерть сидит. – Гарри перевел взгляд куда сказали, но ничего необычного не заметил: все те же серые глаза, немного уставшие, но это же норма? -Ого, что это с ним? – выдохнул Невилл рядом. -Война сказалась на нас всех, а бедному мальчику еще и не такое досталось. – Тихий голос Полумны заставил с силой прислушаться. – Правда, Гарри? – Гарри взглянул в глаза подруги с недоумением, не понимая, почему та обратилась к нему, что он и поспешил озвучить. -Гарри, ему очень круто досталось во время войны. Ходит столько историй об унижении семьи Малфоев, что можно просто книгу писать. Он потерял практически все, а остального он и не имел. И, боюсь, только ты можешь понять его сейчас. Потому что мы знаем, как тебе тяжело. – Затараторила Джини. - И что с того-то?! Рон? – отчаянный шепот Гарри в поиске поддержки и разъяснений у друга заставил рыжего немного потупить взор. -Прости, Гарри, но Джинни права. Как бы дико не звучало это «понять хорька», но сейчас только ты чувствуешь примерно тоже. Гарри шумно выдохнул, собрался и, укоризненно глядя на друзей, зашептал: « Окей, допустим, вы правы. Ну и что? Вы хотите, чтобы я ему помог что ли, или что? С каких это пор он вас волнует? К тому же я до сих пор не вижу, чем же он так плохо выглядит сейчас!». Друзья уткнулись в тарелки, увлеченно изучая их содержимое, а Гарри, бросив последний взгляд на белобрысого слизеринца, подорвался с места и поспешил в кабинет прорицаний, которые были сегодня первыми по расписанию.

***

-Гарри. – Мантию на рукаве дернули, привлекая к себе внимание. – Я могу отвлечь тебя на секундочку? -Конечно, Полумна, можно и не на секундочку. – Гарри правда был рад оторваться от намозолившего уже глаза эссе по зельям. И разговор с Полумной всегда давал почву для раздумий. Девушка приветливо улыбнулась и приземлилась рядом с другом на скамейку. -Посмотри-ка вон туда. – махнула рукой блондинка в сторону дальних стеллажей библиотеки, в которой они и находились. За столом, обложившись толстенными фолиантами, в гордом, по-другому никак, одиночестве сидел Слизеренский принц, сосредоточено строча что-то на пергамент. «Наверное, тоже зелья» - подумал Гарри. Так как слизеренцев со старшего курса было действительно всего человек шесть - семь, то уроки Грифиндора и Слизерена часто проходили вместе: народу мало, а вражды, во всяком случае, такой, как у младшекурсников, не было, и работать было легко. «Ну, делает Малфой домашку, ну и что?». -Мы часто видим то, что хотим видеть, и часто не замечаем то, что есть на самом деле. – Парень перевел недоуменный взгляд на подругу. Та вздохнула и, решив, что все-таки придется пояснять бестолковому другу, что она хотела сказать, продолжила вкрадчивым тихим голосом: -Никому неизвестно, что на самом деле пришлось пережить Драко Малфою за это лето, но всем понятно, что это было нечто ужасное. Когда мы говорили о том, что только ты его сейчас понимаешь, мы хотели, чтобы ты так же взглянул на это и с другой стороны – только он сейчас может понять тебя. Мы пытались, Гарри, правда. Но ты очень изменился, после своей «смерти». И нам тяжело иногда понять, о чем ты говоришь, это правда. Еще чаще, ты вдруг срываешься на парлсентанг во время разговора, а потом опять возвращаешься к нормальному языку. Последнее время ты упоминаешь Малфоя каждый день по нескольку раз, даже не замечая этого. На все вопросы, что с тобой происходит, четкого ответа ты так и не мог дать. Из этого мы сделали вывод, что подсознательно ты и не хочешь нам рассказывать, тебе нужно, чтобы тебя просто поняли. Но мы все уже осознали, что нам это не под силу. У меня есть Невилл, у Гермионы – Рон, у остальных свои заботы и проблемы, и, не смотря на то, что все мы глотнули дегтя сполна, нам чуждо твое чувство одиночества сейчас. И мы ничем не можем тебе помочь, кроме как подсунуть тебе Малфоя – того, кто возможно единственный сейчас способен на это. -Чушь какая-то! И какого черта вы решаете за мое подсознание?! Я в полном порядке, да и Малфой, вроде, тоже. Полумна, вы так мило навязываете мне его, но вы хоть задумывались, кого навязываете? Это Хорек. Он был им, он им и останется. Он чертов Малфой, и не под каким предлогом он не подпустит меня к себе ближе! Мы же враги. -В темнице и враги становятся друзьями, Гарри. Мы не навязываем, мы лишь хотим, чтобы вы поговорили. Зачастую тяжело высказаться близким – легко чужим. И, поверь, именно потому, что он Малфой, Рон поддержал нашу идею. Вы враждуете еще с первого курса и знаете друг друга довольно хорошо. Не пойми нас неправильно, мы не хотим ничего плохого, тем более ничего затевать за твоей спиной. Поэтому мы лишь хотим попросить, чтобы ты подумал над нашим предложением сблизиться с ним. Не захочешь – не надо. -Полумна. Я не имею ничего против дружбы с ним, но он слизеринец, он Малфой, он не подпустит и на расстояние вытянутой руки! Это просто невозможно. Да и к тому же, повторюсь, и я и, думаю, он – в порядке! -Гарри. Посмотри внимательнее. Он похож на скелет, на который натянули кожу, но в то же время своим цветом напоминает свое же привидение. Неужели ты можешь назвать это состояние «в порядке»? Гарри тяжело перевел взгляд, пытаясь всмотреться в детали, и дыхание в груди сперло: тонкие пальцы, перелистывающие страницы, казались такими тонкими, что вот-вот разломятся в нескольких местах; аристократически тонкая раньше фигура довольно высокого роста, пусть и всегда ниже Гарри, с красивым рельефом мышц, сейчас была настолько худой и хрупкой, а рост как будто немного уменьшился, что невольно вставал вопрос, как же еще сил хватает заниматься; белоснежная дорогая рубашка (все имения Малфоев все же отошли к их законному наследнику, которого не признали опасным пожирателем и отпустили на суде) почти сливалась с цветом кожи, кажется никогда не видевшей солнца; под глазами залегли синяки, а волосы неровными прядями спадали на лицо и шею, давая понять, что их давно не стригли и даже не думали больше уложить в прическу. Гарри сглотнул. Подумать только, он видел только серые глаза, но не смотрел ни на что другое. -Полумна, неужели, я выгляжу так же как он? – Девушка тихо коротко засмеялось бархатным смехом, немного приводя в чувства: -Нет, Гарри, твоему телу все еще завидует большинство мужчин. Ты прекрасно выглядишь, но ведешь себя… мягко сказать, не совсем обычно. -Скажи, а что все-таки случилось с семьей Малфоев? -А почему бы тебе не спросить его самого? Никто ведь точно и не знает. -Но... -О, что это? Зелья? Гермиона уже сделала, могу попросить ее помочь тебе, если хочешь. -Давай. – На выдохе проговорил Герой, пытаясь как можно "на потом" отложить рефлексии и анализы по услышанному.