Башни, сигареты, любовь

-И Гарри Поттер снова поймал снич! Да, играть зимой – одно сплошное испытание. Но так как поле для игры было восстановлено лишь недавно, квидич проводился в этом году в декабре, прямо незадолго до каникул. Чувство победы – ни с чем не сравнимое чувство. Когда ты уставший и замерзший, с обветренными в конец губами от холодного ветра, чувствуешь, как твои пальцы сжимаются на железном шарике, и тебя снова кружит водоворот неописуемых эмоций. Вот шум трибун оглушает тебя так, что закладывает уши; вот ты спускаешься с метлы на поле, немного пошатываясь от непривычки после долгих часов в воздухе; вот тебя окружает команда, и ты задыхаешься в чужих объятьях, запутываешься в клубке из конечностей и кричащих, пищащих радостных голов друзей; вот ты в теплом душе, и на тебя разом накатывает усталость, отдаваясь тягучим потягиванием всех мышц; а вот ты уже в своей спальне, на кровати, нет сил и пальцем пошевелить, но ты горд за себя и команду, ты рад и счастлив. В такие моменты кажется, что все по плечу… только отдохнуть надо, а так-то да, все по плечу. Но Гарри не привыкать к усталости, он упрямо отрывает тело от такой мягкой, чистой, такой желанной и манящей кроватки и выскальзывает из-под полога, продираясь сквозь радостные объятия однокурсников, не закончивших еще отмечать, спускается в гостиную. -Герм, слава Мерлину, ты здесь! Послушай, мне нужно уйти ненадолго, замни как-нибудь мое отсутствие, если что, ладно? -А куда это ты собрался, Герой?- После недолгой игры в гляделки, чуткая Гермиона театрально вздохнула и шутливо послала друга туда, куда он собственно и шел – к Малфою. Ну, если быть уж совсем точным, то Гарри, накинув мантию невидимку, быстрым шагом направлялся в Южную Башню старого замка. Поднявшись почти на самый верх, он затаил дыхание и преодолел последний пролет винтовой лестницы, стараясь ступать как можно тише. В круглом помещении у раскрытых створок окна стояла хрупкая фигурка Драко Малфоя. Гарри осторожно приблизился, заходя с боку и всматриваясь в черты однокурсника. Прямая спина, тонкая шея, привлекательное чистое личико, волосы собраны в аккуратный хвостик-дульку, лишь одна непослушная прядка заправлена за маленькое острое ушко. С первого взгляда может показаться, что юноша сейчас абсолютно спокоен и привычно холоден, но чуть подрагивающие приподнятые уголки губ, дрожащие пальцы, сжимающие тонкую никотиновую палочку, про которую, кажется, уже забыли, и она просто медленно сгорает в свое удовольствие, выдают тревогу и возбуждение -Я знаю ты здесь, Поттер. – И хитрые серые глаза уже смотрят в сторону невидимого собеседника. Гарри быстро сбросил с себя мантию, и с усмешкой предстал перед Слизеринцем. -Я слишком громко дышу? Или ты можешь видеть невидимое? -Скорее просто почувствовал чужое присутствие. – Драко немного наклонил голову, продолжая смотреть в изумрудные глаза напротив сквозь круглые стекла очков. Герой, не смея нарушить зрительного контакта, дотянулся рукой до сигареты в тонких бледных пальцах, и легко вытянув ее из них, поднес к своим губам и затянулся, прикрыл глаза и выпустил дым через нос. -Эффектно. – Гарри лишь широко усмехнулся. – Как и твоя очередная победа. -А по мне так не очень. Сегодня не было ничего примечательного, у меня же не было такого соперника, как ты. -Ну, не скажи. Чанг тоже неплохой ловец. – Гарри поморщился на имени девушки, что не скрылось от пристально сощуренных глазок блондина. – Ха, да ты, похоже, к ней все еще неравнодушен, а, Поттер? -Неравнодушен?! Ну, если считать, что я до сих пор не могу простить себе и смириться с тем, что когда-то запал на эту сопливую предательницу, то да, я к ней не равнодушен. -Ну-ну, с чего ж сразу предательницу-то? Это ведь я вливал ей в кубок Веритасерум, самолично спертый у Снейпа, чтобы она нам сдала логово ОД. -О, Драко, поверь, я не забыл, как настойчиво ты пытался отбить у меня каждую мою девушку, но тем не менее. -Пф, ты явно высокого мнения о своем вкусе в плане выбора партнера. Взять хотя бы твою рыжую… брр, у меня сразу срабатывает рвотный рефлекс, как представлю вас вместе. – Гарри на эту колкость в сторону бывшей лишь запрокинул голову и рассмеялся. Драко же из-под густых ресниц наблюдал, как шевелится кадык на широкой шее, наслаждался звуками мелодичного негромкого и искреннего смеха, и сам еле сдерживался от того, чтобы не рассмеяться - так заразительно было хорошее настроение собеседника. -Скажи, ты сейчас намерено решил пройтись по всем моим недоотношениям? -О да, Гарри, конечно! Я именно за этим вытурил тебя уставшего из кроватки, а вовсе не за тем, чтобы поздравить с победой. -Мм, так все ради того, чтобы меня поздравить? И каким же образом ты хотел это сделать? Какой-нибудь особенный приз? -Твой приз - это моя компания на вечер. И да, поздравляю, до встречи в финале! -Ну, нетушки! Давай по-нормальному! Скажи, как круто я летал, как у тебя захватывало дыхание от моих неповторимых кульбитов, как ты волновался и болел за меня всем сердцем и как ты был рад моей победе и не забудь обнять меня и пожелать таких же успехов в будущем! – Теперь уже была очередь Драко рассмеяться, и от этого звука в Глазах Поттера появилось неприкрытое восхищение, или, может, обожание, но что-то очень яркое – в этом нет сомнений. Потому что Поттер откровенно любил такого Драко: искреннего, открытого, смешливого. -Поттер, Поттер, если ты просто хотел меня обнять, то ты выбрал не самую удачную отговорку, чтобы это сделать. -А действительно, в конце-то концов, зачем мне нужны предлоги сделать то, что мне хочется? - И Гарри быстро, но аккуратно и нежно обнял собеседника со спины за талию, бережно прижимая к себе. Спину приятно окутало тепло твердой груди, сильные руки мягко, но настойчиво прижимали к себе, обвиваясь вокруг плоского животика, горячее дыхание опаляло чувствительное местечко за ушком. Сердце Драко замерло, а затем громко пропустило удар. В голове взвился ворох мыслей, который развел буквально панику во внешне спокойном юноше, но не было ни мысли отстранится, ни желания. «Зачем мы это делаем? Кому нужен этот флирт? Разве он не понимает, что нам никогда не быть вместе? Разве не видит, что причиняет мне только боль?» Но поток риторических вопросов был прерван совершенно спокойным и умиротворенным голосом «соседа по башне»: -Слушай, а у нас ведь с тобой много что связанно с полетами. Начиная соревнованиями и заканчивая случаем в выручай-комнате в прошлом году, помнишь? -Еще бы. – Драко передернуло от воспоминаний об Адском Пламени, пожирающего его приятеля. - Кстати, всегда хотел спросить, почему ты тогда подхватил меня? -Не знаю. Возможно, пугала мысль остаться без своего лучшего врага, который к тому же обеспечил меня палочкой. А может тупо Гриффиндор внутри зашевелился. -Хах, скорее уж второе. -Возможно. Но я тогда правда в какой то момент за тебя испугался. Такая глупая смерть не в твоем вкусе, мне кажется. Да и был уверен, почему-то, что сидя за моей спиной, ты не станешь перегрызать мне глотку ради своей палочки. Кстати, о палочке. Ты ведь знаешь, чем владел? -На что ты намекаешь? -На то, что когда ты выбил из рук Дамблдора в Астрономической Башне его палочку… -Стоп! Стоп! Ты откуда это знаешь?! -Ну... так уж получилось, что я был там… но вы меня не видели. -Ох, черт! Эта мантия, просто проклятье какое-то! -Ну тише, тише, не начинай сейчас убиваться. Так вот, палочка Дамблдора была Старшей, Бузинной палочкой, ее сила перешла в твою. А я когда твою в руки взял, сразу понял, что ты редко пользовался темной магией, хотя и такое случалось. Но, во всяком случае, я ясно знал, что ты никого никогда не убивал и не пытал. -Ха, как глупо получилось, я узнал, что у меня была сила Бузинной только тогда, когда узнал о Дарах. То есть вообще после твоей победы. От родителей. - Драко напрягся при воспоминании о покойной семье, но Гарри ободряюще сжал его в своих объятиях, устраивая подбородок на остром плече, хотя и пришлось довольно неудобно сгорбиться из-за разницы в росте. Шелковистые волосы защекотали шею, а шелк малфоевской щечки приятно касался легкой щетины его собственной щеки, но Гарри был даже рад этому, ведь эти ощущения хоть немного отвлекало от прижимающейся мягкой части блондина к собственной паховой зоне. – Вообще-то, я долго держал под Имперео нескольких людей… Но ты прав, не той палочкой, и да, я не убивал. А ты… Ты так чувствуешь магию? -Ну… не то чтобы... но когда пользуешься чужой палочкой волей не волей, но почувствуешь ее. Я просто знал, что ты никого не убил и все. Каждый сделал несколько затяжек с одной, можно сказать, общей, сигареты. - Хм… Вообще ты прав, да. Полеты… Я до сих пор завидую тебе, что ты катался на Клювокрыле, знаешь? Я дико хотел прокатиться на нем, но злость на то, что ты сделал это первым- первым! – меня тогда просто подкосила. -Мерлин, Драко! И почему ты раньше не мог сказать?! Где же мне теперь найти тебе Клювика?! -Да, действительно, что ж я тебе раньше-то не мог сказать?! «Эй, Поттер, друг ты мой сердешный, а прокати меня на Клювике, будь добр!». Учитывая нашу вечную взаимную любовь, ты бы меня так прокатил, что мне потом еще долго пришлось бы барахтаться в Черном озере, куда бы ты меня обязательно бы сбросил. – Малфой мотнул головой в сторону виднеющегося из окна темного пятна озера, над которым небо рассыпало звезды в причудливых созвездиях. -Ничего, еще прокатим тебя на гиппогрифе. Блондин никак не отреагировал на это уверение Поттера, решив, что это лишь пустой звук. Захотелось еще курить. Драко уже было хотел озвучить свое желание вслух, но Гарри опередил его, доставая пачку сигарет, вытягивая из них одну. Одну на двоих. И то ли от того, что Поттер сменил марку сигарет, то ли от того, что они курили одну на двоих, эта пачка показалась Малфою самой вкусной из всех, что он выкурил. Ночь была прекрасна, вид из окна радовал глаза, но Гарри были куда дороже ощущения близости его личного, можно сказать персонального, лучшего врага, злейшего друга и… любимого? Герой еще не до конца разобрался в себе, но в любом случае, глядя сейчас на звездное небо, вслушиваясь в тишину ночи и ровное дыхание блондина, вдыхая его запах и наслаждаясь шелком платиновых волос и прозрачной кожи, он ясно отдавал себе отчет в том, что жажда быть как можно ближе к блондину, постоянно касаться его, однозначная реакция на это своего собственного тела, должно быть, были предвестниками большого и чистого чувства, какого ему еще ни разу в жизни не удавалось испытать.