Башни, сигареты, любовь

Спустя полчаса не выспавшаяся профессор МакГонагалл, Гарри с Драко и Рон с Гермионой сидели в уже знакомой нам гостиной в Малфой–мэноре. Им предстояло придумать за каких-то два с половиной часа качественную, правдоподобную ложь, да еще и потом убедительно втирать ее Министру со свитой. Драко был уже причесан и как всегда невозмутим, чем невольно заслужил негласное уважение Уизли, прекрасно понимающего, что он бы в этой ситуации растерялся и психанул. Ровным голосом Драко рассказывал об ужасных вещах, что недавно рассказывал Гарри. Гермиона слушала чуть ли ни открыв рот с глазами полными восхищения, Рон сильно хмурился и то и дело сжимал кулаки при упоминании о Томе Редле и Белатрисе. МакГонагал тихо потягивала горячий чай и с наслаждением наблюдала из-под полуопущенных век, как Гарри переплетает пальцы с пальцами Драко. Все же эти два человека, кардинально разные внешне, смотрелись очень даже гармонично: ровно сидящий стройный Драко Малфой в идеально отглаженной серой рубашке, подчеркивающей глаза, с туго стянутыми платиновыми прядями в высоком хвосте, и Гарри Поттер, в своей безразмерной черной толстовке, развалившийся в кресле, с вечно всклокоченными вихрами темных волос. Мальчики выросли и превратились в притягательных юношей, и Профессор была уверена, что они станут еще и шикарными мужчинами, и, скорее всего, прекрасными любящими родителями. Что ж, директору ничего не оставалось, кроме как еще раз подивится, как бежит время, и как меняются люди. -Что ж, думаю, нам ничего не остается кроме как пересказать Министру все то, что уже сказал Драко вчера. Насчет Гарри мы скажем правду – весь день провел в Норе. Если что Мистер и Миссис Уизли это подтвердят. Но они еще и обязательно поинтересуются, где был ребенок все время, пока вы находились в школе. -О, это тоже не проблема, мисс Грейнджер. Я скажу, что позволила мальчикам покидать школу после уроков, что значит, они проводили весь вечер здесь, с ребенком. В первую же половину дня я могла бы сидеть с ребенком. Всегда мечтала быть бабушкой. После обеда же ребенок, как тому и положено, спал, под наблюдением эльфа. -Хорошо, согласен. В общем-то, это, наверное, основное, что потребуется. – Драко благодарно посмотрел на профессора и Гермиону с Роном. – Есть еще около получаса, до их прихода. Можем еще раз прорепетировать… -Гады они! – Воскликнул вдруг молчавший до этого Рон. Присутствующие недоуменно посмотрели на него. – Не, ну а что?! У ребенка сегодня ночью будет первое в его жизни Рождество, а эти гады заявляются в день прям перед праздником! – Профессор рассмеялась и принялась вместе с Гермионой жарко поддерживать высказывание Рона. А Гарри сидел и улыбался, глядя на эту идиллию. Люди, которые, казалось, никогда бы не смогли нормально поговорить, сейчас вместе решали сложную проблему, при этом, будучи уверенными, что у них все получится, устало смеялись над глупой недошуткой. И от этого в груди разливалось тепло. Но состояние любимого настораживало: чересчур уж бледная кожа лица, тяжелые мешки под глазами, в пальцах, что Гарри крепко сжимал в руке, ясно чувствовалась сильная дрожь. А еще, очень хотелось поцеловать эти тонкие пальцы, что Гарри и сделал, чем вызвал кроткую улыбку на любимых губах. Оставалось меньше десяти минут до прихода Министра.

***

Драко грыз ногти, беспрестанно поглядывая на дверь. Он сидел в детской, у кровати спящего ребенка, пока Гарри разговаривал на кухне с Министром и его свитой. Еще в гостиной было решено разыграть спектакль, где каждое из действующих лиц появляется в свое время. Действие начинается с Гарри и Министра, где Поттер пересказывает историю, выдуманную Драко, и в подробностях описывает, чем вчера занимался, как они с Драко переспали до битвы,еще вначале весны, прощаясь, как начались их отношения в далеком прошлом и, главное, убедительно врет, как сильно они друг друга любят. «А может и не врет» - мелькнуло в голове блондина, но он отогнал от себя эту глупую мысль. Конечно, он очень нравится Гарри, Драко это уже понял, не так конечно сильно, как любит его сам Малфой… Но, впрочем, вряд ли и это чувство может сравниться с той «любовью до гроба», которая необходима для того, чтобы Министерство было уверенно в их паре. В доказательство своего «алиби» Поттер вызывает по камину Рона с Гермионой, которые тут же повторяют его рассказ. Затем, в назначенное время, появляется профессор МакГонагал, чтобы как бы помочь парням с ребенком и подготовкой к предстоящему празднику. В самом конце же, Гарри поднимется к Драко, чтобы вывести и его на сцену. А вот тут уж, Драко предстоит самое главное – убедить Министра, что он чисто по ошибке принял зелье для мужской беременности вместо зелья от головной боли как раз в тот день, когда они якобы переспали с Поттером. «Мерлин, если они поверят в эту откровенную чушь, я потребую себе сертификат о том, что я мастер актерского дела». И тем не менее, ничего другого они придумать не смогли. -Драко, - тихий баритон вырывает из мыслей – твой выход. – Блондин шумно выдохнул, тяжело поднялся и неровным шагом направился к двери, бросив долгий взгляд на личико младенца. -Драко. – Гарри утянул парня в крепкие объятья, когда они уже стояли перед дверью в гостиную. Хрупкое тело Малфоя сотрясала крупная дрожь. – Драко, соберись. Все будет хорошо. – Гарри прижался губами к горячему виску блондина. Странно, но от этих простых слов и несложного действия Драко действительно стало легче. Он вдруг почувствовал необъяснимую уверенность в словах брюнета, так что, выпрямившись и благодарно кивнув, он, ровно держа спину, вошел в комнату.

***

Ожесточенные препирательства длились вот уже более сорока минут. Драко, активно жестикулируя, пытался доказать, что ребенок его и что если они его отнимут, он придаст огласке всю ситуацию, где выставит Министерство и Министра в не лучшем свете, так что встанет вопрос о смене правительства. Его оппонентом стала ни кто иная, как Алекто Кэрроу. Эта Леди громогласно кричала, что уверена в том, что ребенок этот является сыном Тома Редла и Белатрисы. Гарри уже давно потерял главную суть все накаляющегося спора, как, в общем-то, и скучающие авроры. Министр же сидел в кресле и невидящим взглядом смотрел на спорящих. -Прошу прошения, Министр. – Драко неожиданно привлек к себе внимание мужчины. – Вы, конечно же, в курсе, что Алекто Кэрроу была одной из приближенных к Воландеморту пожерательниц. -Была, но за год до главной битвы ей уже не являлась. -Отнюдь. Проверьте, пожалуйста, где находилась эта дама во вторник, 29 апреля этого года. В этот день было последнее собрание пожирателей в Малфой-мэноре, на котором я лично присутствовал, и на котором она выдавала в подробностях дела и планы министерства. – Драко гордо задрал носик, чем невольно вызвал легкую улыбку на губах Героя Британии. -Врет он все! Министр, вы можете убедиться, в этот день я была в Министерестве. Я подписала в этот день согласие на оказание поддержки стороне Гарри Поттера! -Простите, мадам. Боюсь, мы вынуждены проверить ваши слова. По правилам, если поступает обвинение свидетеля, слова подозреваемого, в случае его отрицания всех аргументов, проверяются с помощью специальных зелий. – Подал, наконец, голос главный аврор. Алекто, будучи явно не готовой к такому повороту, неприятно взвизгнула и закричала что-то о том, что Драко просто уходит от главной темы разговора, и что им следует сначала закрыть вопрос о ребенке. На что Драко что-то резко возразил и между ними по новой закипела словесная борьба. -Гарри, - Кингсли похлопал брюнета по руке, обращая его внимание на себя. – Скажи мне одну вещь. -Да, Министр. -Ты любишь его? -Драко? Да. -И ты возьмешь на себя ответственность за чужого ребенка ради того, чтобы быть с ним? – Гарри уперся твердым взглядом в глаза Кингсли. Конечно, он обо всем догадался, а может, даже знал изначально. Обмануть этого человека сложно, если вообще возможно. Несмотря на все ментальные щиты, что ставил Гарри во время их разговора, не смотря на то, что им пришлось быстро проиграть кое-какие моменты, разговоры, изменить кое-что в сознании, чтобы предоставить воспоминания, якобы подтверждающие абсурдную историю, Министр точно знал, что ребенок не их с Драко. Но зная Кингсли, это вовсе не значило, что они обречены на провал. Возможно, все решится сейчас, если только Гарри не станет врать. -Я поклялся отвечать за них обоих собственной жизнью. -Не пожалеешь? Вы еще очень молоды… а такие клятвы… стоят много и порою дорого потом обходятся. -Да, я знаю. Но я точно так же знаю, что не пожалею об этом. Министр, я… почему-то уверен в нас. –Кингсли долго смотрел в глаза Гарри, который не смел нарушить зрительного контакта. Но вот, плечи министра немного дернулись, казалось, он что-то смог увидеть в глазах мальчика, а впрочем, уже самостоятельного молодого мужчины, которому он сам обязан нынешней высокой должностью. И ведь этот юнец имеет огромную силу перед всем народом Британии. Его любят, ему верят, за ним пойдут, его послушают. А пока тому, во что верит народ, не грозит опасность и все стабильно, царит мир в стране. А значит, как рассудил министр, лучше не давать народу повода беспокоиться за то, во что он верит. -Что ж, мадам Кэрроу, боюсь, с делом мистера Поттера и мистера Малфоя уже все ясно. А Вас мы вынуждены проводить в зал суда. – Министр кивнул аврорам, и те, довольно жестко схватив женщину за руки, выбивая из рук палочку, повели ее к камину. -Ну а вы мальчики…- Министр окинул взглядом сначала Драко, затем Гарри. – Удачи вам. Кстати, Гарри, подумай над тем, чтобы пойти работать в министерство. Высокая должность тебе обеспечена, да и, кроме того, мне, пожалуй, нужен новый помощник, давно уже искал повод избавится от этой невростенички. - Кингсли задорно подмигнул. - А впрочем, посмотрим, как ты сдашь экзамены. – И бросив на прощанье «Счастливого Рождества», Кингсли аппарировал.