В такую погоду...

Брайан подходит к окну и с плохо скрытым недовольством обозревает окрестности. Блядский ливень, грязь и ветер – это ноябрь в Питтсбурге. В такую погоду виски, стимуляторы и блондинов должны раздавать бесплатно, а у него сейчас сплошная работа и никакого просвета впереди. И Солнышко, сволочь, куда-то пропал. Сказал, что по делам ушел – и как в воду канул. Если не позвонит в ближайший час, то придется звонить самому. А мистер Кинни этого ох как не любит. Но после того как он выгнал пиздёныша две недели назад, после того, как неделю назад Тейлор вернулся и устроил ему такое разъебалово, что сам Кинни только стоял перед ним и глазами, блять, хлопал; после куриного супа и бессонных ночей, когда Брайана рвало в туалете по несколько часов после химиотерапии, а Солнышко сидел рядом и вытирал ему лицо влажными салфетками… в общем, после всего этого пиздеца Брайан чувствует странную зависимость от своего партнера. Зависимость, раздражение, дикую привязанность, злость, нежность, желание убить, желание привязать к себе навсегда или уебать посильнее… и еще тысячу с прицепом разнообразных желаний, которые по сути своей настолько противоположны, что обдумывать приоритет каких-либо их них просто сил нет. А еще слабость ужасная, тошнота и ужас от того, что у него не стоит. Вообще, блять. И об этом тоже не хочется думать совершенно, но забыть опять же не получается, несмотря на все уверения докторов, что это временно и не нужно нервничать, и прочую хуйню, которую эти гребанные доктора всегда говорят пациентам, когда их лечение не дает результатов или действует слишком медленно. Брайан вытаскивает сигарету, и, несколько минут помедлив, со вздохом бросает её обратно в пачку. Нельзя пока. Да и не в этом дело, что нельзя. Тошнит ощутимо, на сигарету даже смотреть сейчас не хочется. И еще неизвестно, помогла ли химиотерапия или все бессмысленно. Вроде, результаты анализов положительные, но тогда почему так плохо-то? И почему член не работает? Брайан размышляет, что ему делать, и нужен ли он Тейлору в таком состоянии. В том плане, что побыть добрым самаритянином можно для кого угодно за не хер делать. И суп приготовить, и ведро поднести, и помыться помочь. Только недолго. У всех свои дела и своя жизнь, а возиться с тяжело больным и умирающим человеком годами способны только такие железные и хорошие люди как, например, Дебби. Или любящий Майкл со своим профессором. Или мать со своим ребенком… правда, не всякая. Кинни раздраженно садится обратно в кресло и пытается погрузиться в работу, матеря себя на все корки. Ну вот, еще про мать вспомнил, только настроение еще больше, блять, испортил. И Тейлор, опять же… Он вернулся, а Брайан его принял, потому что без него было вообще хуёво. Но не факт, что рядом с ним не станет еще поганее. Чувство несовершенства и собственной ненужности гложет Кинни особенно сильно. Однако Тейлор всегда в такие моменты умеет его успокоить. А вот сейчас нет его. И зависимость становится сильнее. Брайан крупными глотками пьет яблочный эль, стоящий тут же на столе. Тошнота отступает, но сразу же накатывает еще большее чувство тревоги и неуютности. За окном темнеет, в офисе уже почти никого не осталось, кроме владельца «Киннетика», который никак не решится покинуть работу и отправиться домой, как делают все нормальные люди. И не потому, что Кинни не желает быть похожим на жалких и никчемных людишек, которые постоянно врут, делают подлости и притворяются тем, кем они не являются. Совсем не поэтому. Не в этот раз. Просто Джастина может не быть дома. А если его нет, то Брайану становится хуже. Мистер Кинни не хочет признаваться даже самому себе, что его самочувствие сейчас так связано с присутствием или отсутствием рядом с ним мелкого пиздёныша. Просто когда Тейлора нет рядом, то и настроения нет. А еще – у него не стоит. И этот факт просто выносит мозг. Не потому, что Брайан больше не сможет трахнуть любого педика в Питтсбурге. А от того, что он не сможет трахнуть Джастина. И на хрена тогда Тейлору быть с ним? Всё в жизни замешано на сексе – он сам так учил пиздёныша. А теперь вовсе не уверен, что был прав. Но молодому парню двадцати лет это объяснять не стоит. Потому что будешь выглядеть полным и непроходимым кретином. Особенно если тебе тридцать два и ты раковый больной с недействующим членом. Брайан лучше язык себе отрежет, чем скажет Тейлору что-то подобное. Потому что это блядски жалко и вызвать может только жалость. А Брайан Кинни не приемлет жалости ни от кого, тем более, от Джастина Тейлора. Одно дело – разрешить Джастину кормить себя и вытирать лоб влажными салфетками, когда всю ночь тошнит, и внутренности словно выворачивает наизнанку, и совсем другое – позволить Тейлору молча жалеть и неосознанно презирать его за отсутствие того, что раньше составляло всю основу существования Брайана Кинни. А теперь он ни на что не годен. Хотя… есть и другой вариант. Брайан трет лоб и устало хмурится, стараясь не думать о том, что его другой вариант выглядит еще более жалко. Плевать. Он до одури не хочет, чтобы Тейлор уходил. И это желание такое сильное, что посылает на хуй и чертову гордость, и репутацию жеребца Либерти-авеню, и все его принципы. Особенно их. И Брайан застегивает пальто и медленно идет домой, где, как он надеется, его все-таки ждет Солнышко. И надо попробовать его удержать, причем, сделать это так, чтобы Тейлор не догадался, что его удерживают. Впрочем, этот мелкий засранец, конечно же, догадается. По хер, пусть. Без него совсем кранты. Брайан идет по улице, глубоко вдыхая холодный воздух, и старается не думать о том, что он превратился в больного стареющего педика, который унижается, чтобы молодой любовник его не бросил. Но сейчас унижение – это не главная беда. Главное, что он смог признаться сам себе – он выживет, только если Джастин рядом. Во всех смыслах. *** Брайан не верит во всякие приметы и суеверия. Всё это – херня для легковерных кретинов, которым самим нравится быть обманутыми. Но сейчас все не так, как обычно. Кинни поднимается в лифте в свою квартиру и неожиданно загадывает, что если Джастин дома, значит, все будет хорошо. Это что-то сродни мазохизму, потому что, скорее всего, мелкого дома не наблюдается. А он всё равно загадывает. И когда открывает дверь и видит Тейлора, колдующего над какими-то кастрюльками и чашками в зоне кухни, то испытывает странное ощущение. Словно только так и должно было быть. Как он вообще мог, блять, сомневаться в том, что Тейлор дома? - Привет, - улыбается Солнышко, не отрываясь от своих посудин, но Брайан видит, что Джастин внимательно смотрит на него, стараясь без лишних болезненных вопросов определить его самочувствие. – Как дела в «Киннетике»? - Как обычно – превосходно, - пожимает плечами Брайан, ослабляя на шее узел галстука. – А ты что тут варишь? - Так… кое-что… - уклончиво отвечает Джастин отводя глаза, и Кинни понимает, что любовь к кулинарии сейчас не при чем. – Я сегодня случайно забрел в Чайна-таун… Через пять минут Брайан узнает всю историю насчет какого-то хренова китайского травника из китайского квартала Питтсбурга и его совершенно чудодейственные, как утверждает Тейлор, травы, способные поднять в этом мире даже мертвого мамонта, а не только несчастный член мистера Кинни. Случайно он забрел, вот же, лживая блондинка, блять… точно Майки со своим профессором навели, больше некому! Не будет он пить эту ебучую бурду, а Солнышку сейчас въебёт по полной и вышибет на хрен из дома! Но сил на полноценную злость не хватает, и Брайан, швырнув куда-то в угол удушающий галстук и раскидав по полу вещи, идет в душ, а его спина выражает полное презрение к оторопевшему Тейлору, который, упрямо нахмурившись, следит, как заваривается в большой чашке темная жидкость. Он, и правда, хотел как лучше, а получилось, что Брайан сейчас его ненавидит. Хорошо, что сразу не дал в лоб, видимо, он себя чувствует не лучшим образом, раз просто молча ушел, даже не послав его куда следует. Только сейчас Джастину приходит в голову, что его альтруистичный порыв с этой кретинской травой Брайан воспринял совершенно однозначно – как недовольство своего бойфренда текущим положением дел в их личной жизни. А ведь сам Джастин хочет только одного: чтобы в первую очередь этот хренов эгоист был здоров. Плевать на трах. По крайней мере, в эти минуты уж точно. И, к тому же, дело еще и в том, что сам Брайан переживает по этому поводу гораздо сильнее, чем Джастин Тейлор. И теперь Брайан обиделся, а у Тейлора на душе совсем муторно. Раньше он просто зашел бы в душ, и через пару минут они бы уже упоённо трахались, и все проблемы были бы решены моментально. А сейчас лишний раз не хочется Брайана раздражать или расстраивать… гребанная болезнь! И гребанный Кинни, который так хуёво думает о своем партнере! В душе шумит вода, а в двух разных, отделенных друг от друга помещениях двое, прикрыв глаза, заняты своими невеселыми мыслями. Брайан уже не злится, но чувствует страшную опустошенность, а радость от того, что Тейлор дома сменяется на странную смесь бешенства и ненависти к себе. Потому что пиздёнышу не хватает траха, и он цепляется за любую хуйню, чтобы как-то исправить положение. И не стоит яриться, наверное… если бы самого Брайана постоянно не мутило и не выворачивало, еще неизвестно, как бы он без траха жил. Взвыл бы еще не так. Самое неприятное то, что когда боль отпускает, Брайан хочет Тейлора. До одури, до белых пятен в глазах. То есть, мозг хочет, в голове мысли путаются и в животе дрожит от возбуждения, а гребанный член не реагирует, сука! Брайан не слишком любит размышлять и растекаться мыслью по древу, потому что это тот же беспредметный пиздеж, только ты ебешь мозг не окружающим, а самому себе. Он помнит точно, что он решил, и не собирается менять решения. Мистер Кинни выходит из душа, всего лишь обернув полотенце вокруг бедер. И это тоже признак болезни – раньше у него бы уже давно стоял и он не заморачивался бы никакими хреновыми тряпками, поебенью в голове и херовыми раздумьями, а трахал мелкую пакость. И как минимум уже второй раз, после душа. И, пока поднявший голову Тейлор смотрит на него, явно не зная, что сказать, Брайан просто подходит к нему и, поймав лазурный взгляд говорит: - Трахни меня! И не мигая наблюдает, как его бойфренд сильно прикусывает нижнюю губу, как он всегда делает в минуты волнения. А Брайан даже не сомневается в ответе Тейлора. И на душе как-то… не очень. Погано там, честно говоря. А должно было бы быть совсем не так. Ничего, можно закрыть глаза и расслабиться, Тейлор классно умеет управляться со своим членом. Только бы не тошнило от этой ебанной химии… сейчас бы просто лечь, уткнуться пиздёнышу в шею и постараться заснуть. Но слово сказано и в следующее мгновение Тейлор протягивает руки к нему и полотенце падает к ногам Кинни.