В такую погоду...

Солнышко уже лежит под ним, прогибая спину и давая лучший доступ к своему телу. Сердце бьется все бешеней, и пальцы дрожат, сжимая идеальные ягодицы пиздёныша, по которым Брайан успел охренеть как соскучиться. И пусть в глазах туман, а сердце стучит как-то сильнее, чем обычно при занятии сексом, Брайан упрямо прижимает Тейлора к дивану, нашаривая на столике рядом презерватив, который так удачно оказывается прямо под рукой. Вместе с флаконом смазки, которую сам Кинни там точно не оставлял в последние несколько недель, как вернулся домой с операции. Мелкий засранец вовремя подсуетился, как знал… а, может, действительно знал или, как минимум, надеялся, что все будет как раньше? И ведь не ошибся! Брайан ощущает сильный всплеск благодарности, которая примешивается к дикому желанию поскорее трахнуть Тейлора, который верил в него. И пусть он чувствует, что его тело не такое послушное, как раньше, руки словно становятся ватными, а на лбу внезапно выступают капли пота, он все равно не остановится. Лучше сдохнуть, трахая Тейлора, чем жить, ловя на себе его виноватые взгляды, когда он будет возвращаться домой из «Вавилона», неся на себе запах безымянных трахов из комнаты отдыха. А ведь пиздёныш не уйдет, пусть даже Брайан больше никогда не сможет ему вставить. Не бросит его, хотя бы из своего природного упрямства. Но и обходиться без секса тоже не сможет. И Брайан будет сходить с ума дома, а Тейлор приходить и опускать взгляд, не глядя в глаза. И вот это будет просто пиздец как хуёво, хуже не бывает. Самое омерзительное, что только можно представить себе, это то, что они будут врать друг другу. Или просто не говорить ничего по этому поводу. Или… блять, да какого хрена вообще? Брайан зубами рвет обертку презерватива, со страхом понимая, что ему становится хуже. Все-таки не стоило так сразу набрасываться на Тейлора только потому, что у него член встал. Обрадовался, кретин, а сейчас сил может просто не хватить. Еще не хватало так опозориться, особенно когда у него действительно стоит, а вот общее состояние еще далеко не подходит для долгосрочных забегов. Впрочем, для коротких тоже… блять, ну на хер! Вызвать жалость своей несостоятельностью в миллион раз хуже, чем отключиться в процессе! Кинни собирает все силы, чтобы удержать тело на весу и не грохнуться без сознания с гребанного дивана на пол. - Брайан… подожди… - дрожащий голос Тейлора проводит Брайана в чувство, а в следующее мгновение пиздёныш выскальзывает из-под него, отбирая уже почти вскрытый презерватив и отбрасывая куда-то в сторону. – Подожди пока… я хочу по-другому… Чертово, блять, юное дарование укладывает бойфренда на диван, а сам соскальзывает ниже, едва держась на скользкой обивке, попутно облизывая Кинни в буквальном смысле сверху донизу. Задерживаясь посередине для охуительного минета, которого Брайан был лишен все последние недели. Брайан тяжело дышит и мечтает только о том, чтобы Тейлор этого не заметил. А еще, его терзает смутное сомнение, что пиздёныш специально остановил его, потому что понял, что мистер Кинни сейчас позорно ёбнется в обморок, как последний манерный слабак, не дотянувшись членом до солнышкиной задницы. - Просто лежи… я хочу всё сам… - Тейлор решительно отводит руки Брайана, прижимая их к дивану. – Лежи и не шевелись. - Ты, блять, определись уже, - шипит Брайан, стараясь скрыть неловкость и благодарность. – То трахни, то лежи… Трудно держать лицо, когда прекрасно понимаешь сам, что хоть член и встал, тело еще не готово к такому напрягу. И сейчас остается только с облегчением расслабиться и получать удовольствие, потому что это – просто охуительно здорово. Когда возбуждение и желание более менее совпадают, а на тебе лежит голый Тейлор и отсасывает так, как, кажется, никогда до этого. И ты снова чувствуешь себя живым на нижнюю половину, и хоть досада и страх от своего бессилия не прошли полностью, но то, что ты чувствуешь каждое движение губ и языка любовника, словно тебя прошивает мелкими разрядами тока, заставляя вставать дыбом волоски на руках, уже утешает. Брайан больше не может связно думать. Он хаотично перебирает пальцами волосы на затылке отсасывающего ему бойфренда, а потрясение от их близости сейчас просто зашкаливает. Нет, ну, казалось бы, минет обыкновенный, каких у Брайана в жизни были тысячи, но в исполнении Тейлора он доставляет совершенно безумные ощущения. Кинни словно простреливает по всему позвоночнику, заставляя выгнуться дугой на гребанном скользком диване. Он кончает долго и стонет, закусывая губу до крови. Обычно он не сдерживается, стараясь получить максимум удовольствия, но сейчас это слишком сильно. Этого ощущения Брайан был лишен несколько недель после операции, а что значит для мистера Кинни не кончать столько времени – можно и не спрашивать. А потом, когда Брайан едва приходит в себя и пытается потянуться к любовнику, чтобы помочь ему кончить, Тейлор сам в несколько движений доводит себя до оргазма и с коротким стоном падает на бойфренда, словно растекаясь по его телу. Они лежат и молчат несколько минут. После взрыва в теле и в голове двигаться и думать не хочется вообще. - Знал бы ты, какой это кайф, когда ты лежишь и не дергаешься, - Тейлор проводит рукой по плечу Кинни не касаясь кожи. Просто ведет ладонь в нескольких миллиметрах от разгоряченного тела любовника. И Брайана это так заводит, что у него снова встает. А коварный пиздёныш улыбается и обхватывает его член рукой, снова не давая Брайану проявить свои качества лучшего жеребца Либерти-авеню. Но Кинни отводит руку Джастина, хотя это последнее, что ему хочется сделать сейчас. Но есть дела и поважнее. - Почему ты не захотел, чтобы я тебя трахнул? – задает Брайан мучающий его вопрос. – Или ты трахаешься с кем-то еще? - Не-а, - улыбается Джастин, нисколько не обижаясь. – Я ж не ты, я уже тебе говорил. Кстати, а ты в курсе, что трахаться так, как ты обычно делаешь, вообще вредно для здоровья. Не знай я тебя лучше, подумал бы, что у тебя явные психические расстройства. - Это для тебя они расстройства, Солнышко, а для меня удовольствие, - Брайан, оказывается, ждал ответа на вопрос с напряжением, и у него словно гора с плеч падает, когда Тейлор говорит ему, что он ни с кем за это время не занимался сексом. Поэтому, рассуждения о его приверженности к беспорядочному траху он пропускает мимо ушей, хотя совсем недавно высказал бы пиздёнышу всё насчет его поучений и послал бы на хуй, подумать над своим лесбийским поведением. – Просто надо жить так, как хочется и знать, что ты никому ничего не должен. - Тогда и другие тебе ничего не должны, - тихо говорит Джастин, продолжая поглаживать любовника по груди. – Ты хотел бы остаться совсем один? И не говори, что хотел бы, я же знаю, что ты врешь. Ты любишь Линдс и Гаса, Майки, Эма. Тебе нравится общаться с теми, кого ты считаешь своими друзьями, хотя ты никогда такого не скажешь. И со мной тебе нравится. И не только трахаться. Иначе ты не предложил бы мне вчера свою идеальную и лучшую в мире задницу. - Это так… шутка… - Брайан сам хренеет, как просто ему вести подобный разговор. Солнышко, сволочь, такой близкий. И не страшно совсем так открываться. – У меня тогда не стоял, если ты уже забыл. - Не в этом дело… - качает головой Тейлор. – Не в этом дело… В другое время Брайан бы спорил до хрипоты, высмеивая мелкого засранца и его слюнявые идейки, но сейчас что-то изменилось. Очень, блять сильно. И дело, как правильно говорит не по возрасту умная белобрысая мелочь, вовсе не в его болезни, или неспособности трахаться. Дело в чем-то другом, что нельзя назвать словами. Вернее, можно, но не нужно. Слова вообще хуйня, лучше просто прижать и… - Знаешь, я не смог бы сегодня… - внезапно признается Брайан, глядя прямо в глаза Джастину. – Совсем ни хера сил нет… - Да, я понял, - Тейлор даже не удивляется, крепко сжимая пальцами плечо любовника. – По хуй. И мистеру Кинни внезапно становится так легко, будто его тело в один миг становится невесомым. Действительно, подумаешь, не смог. Главное, что член стоит, а остальное - фигня. Опыт не проебёшь! Да он слегка еще отдохнет и так трахнет Тейлора, что у него задница гореть неделю будет! И никуда мелкая пакость от него уже не денется. Брайан жив и почти здоров. Значит… живем дальше? Кинни вдруг задумывается, а как именно он собирается жить дальше. И возвращаться в привычный, но однообразный и не меняющийся в течение последних лет десяти мир не слишком-то и хочется. Как-то всё слишком… примелькалось, особенно в последние несколько лет, начиная с того момента, когда под каким-то долбанным фонарём он встретил некоего надоедливого пиздёныша. А осознать эту мысль и примириться с её реальностью он смог и того позже – в последние недели, уже после операции. А реальность такова, что уже четвёртый год они вместе живут и трахаются и это не надоело. Абсолютно. Это-то и страшно. Тейлор выдержал всё: и равнодушие, и нарочитое пренебрежение, и рак. Остался. Не забыл. Суп варит и не трахается ни с кем, пока Брайан не может. Сволочь он все-таки. Даже выгнать его духу и сил не хватило. Как без него теперь быть? - Есть хочешь? – неожиданно спрашивает Солнышко. – Я вот хочу. - Ты всегда хочешь, - ворчит Кинни, ведя такие непривычные для себя разговоры. – Куда в тебя всё это вообще помещается? - У меня растущий молодой организм, мне нужно много энергии, - веселится Солнышко, укладывая подбородок на плечо Кинни. – Тебе, между прочим, тоже надо нормально питаться, а не строить из себя чёртову Вивьен Ли с осиной талией. Ты и так круче всех, так что, можешь расслабиться. И вообще, я хочу приготовить что-то для тебя. И не смей пиздеть о том, что я кудахтающая над больным любовником дайка. Я так хочу, понимаешь? Для меня это в кайф. - Лучше бы тебе в кайф было отсосать мне еще раз, - фыркает Брайан, но больше не говорит не слова, подгребая неугомонного Тейлора ближе к себе. - Лень вставать пока, давай чуть позже. И приготовишь, и накормишь, и сказку, блять, на ночь расскажешь… а, может, все-таки минет? - Всему свое время, перебьешься пока, - непримиримо заявляет Тейлор. – Сначала поешь и примешь лекарство. И мою китайскую траву. - Отраву, ты хотел сказать… и какого хера я терплю рядом такого зануду? – картинно вздыхает Брайан. Впрочем, больше мистер Кинни ничего не говорит, молча обнимая бойфренда. Тейлор знает, что если Брайан молчит и не возражает, это верный признак того, что он более менее согласен со сказанным. Джастин льнет к сильному телу Кинни, касаясь губами его шеи, но явно не провоцируя на секс. Брайан понимает, что пиздёныш просто побаивается за него и не хочет, чтобы он напрягался. Заботливый, блять, еби его… собственно, именно этого пока Брайан и не может, но всё поправимо. Еще пара дней – и Тейлор будет оттрахан так, что у него яйца звенеть будут от восторга. Но в эту минуту не нужно никакого траха. И то, что такая забота со стороны кого бы то ни было раньше была бы просто смертельно раздражающей и неприемлемой для главного жеребца Либерти-авеню не вызывает сомнений. Так же, как сейчас не вызывает ни малейших сомнений то, что Брайану охуительно хорошо. И валяться голыми вдвоем совсем не стыдно и не смешно, как он раньше думал. Потому что пиздец как трудно, когда все вокруг только и ждут от тебя невъебенных чудес и стальных яиц. Потому что иногда можно и вот так – вцепившись друг в друга на неудобном диване, притиснувшись как можно крепче к теплому телу рядом. - Погоди, я тебя еще трахну, - негромко шепчет Кинни куда-то в волосы мелкого засранца. - Тогда ты отучишься вливать и впихивать в меня всякую хрень. - Прямо так уж и всякую? – прищуривается довольный Тейлор, легкими касаниями поглаживая Брайана по животу и с удовольствием глядя на вполне здоровую реакцию члена мистера Кинни. – А сам был вчера не против, чтобы я в тебя впихнул свой член. Дурак ты… - Только не говори, что ты не хотел бы нагло пристроиться у меня в тылу, пиздёныш, - Брайан одним стремительным движением подминает любовника под себя. – Но это я вчера что-то погорячился. - Ни хрена ты теперь не отвертишься, - в открытую хохочет мелкая пакость, а Брайан внезапно замирает, глядя на смеющееся лицо и сияющие голубые глаза… блять, на хуй эти дайковы причитания, обычные голубые зенки и нет в них ничего такого. Но в горле почему-то подозрительно скребет. Только бы Тейлор не заметил, что Лучший-В-Мире-Кинни без него уже не может. И рак без него он бы тоже хрен победил. А в том, что он выкарабкается, Брайан сейчас уверен на все сто. С Тейлором – выкарабкается. Откуда угодно. - Смотри, солнце! - вдруг кивает невыносимый бойфренд в сторону окна, и Брайан смотрит за стекло, продолжая сжимать руки на голой солнышкиной заднице. Дождь перестал и, кажется, мокрый асфальт чуть подсох и даже лужи словно съежились, уступив место весеннему ветру и солнцу. В такую погоду наркотики и виски на хер не нужны, раздавать должны только блондинов. Но уж точно не ему. И клал он с прибором и без на всяких посторонних блондинов. У него уже есть самый охуенный. Свой.