В такую погоду...

С утра опять льет дождь и Брайан даже рад, что погода такая поганая – не отвлекает от работы. Синтия носится с бумагами, Тед приносит на подпись какие-то договоры, жизнь кипит и бьет ключом и, преимущественно, по голове. А Брайан всё никак не может выбросить из головы вчерашний вечер. И сейчас, при свете дня и вполне сносном самочувствии ему кажется странным всё произошедшее. И то, как он предложил Тейлору себя, и то, как пиздёныш отказался, и как гладил его, и как злился. В общем-то, наверное, практически в первый раз за всё время, что они знакомы, Кинни думает о том, что он совсем не знает своего любовника. Сначала как-то это не казалось нужным, а потом уже белобрысый засранец слишком глубоко проник в его голову и жизнь, чтобы сам Кинни задумывался о таких вещах. Джастин Тейлор есть – и хватит, что тут еще думать? Но Брайан уже больше двух лет знает о себе и Тейлоре кое-что, о чем он и помыслить не может кому-то рассказать. Одна Дебби догадалась. Потому что слишком хорошо она изучила его самого, слишком переживает за него, как никогда не переживала его собственная мать. Собственно, Брайан знает, что они с его настоящей матерью слишком похожи, чтобы найти общий язык, слишком ценят собственные слабости и стараются не замечать свои недостатки. Только у Джоан Кинни – алкоголь и религия, а у Брайана – секс и нелюбовь к прогнившему и лживому обществу, которое его окружает. И он - педик, что для матери хуже, чем если бы он был маньяком и ел маленьких детей. Кинни уверен в том, что его мать думает, что лучше бы она сделала аборт, как и хотел его отец, чем вырастила сына-извращенца. И от этого настроение явно не улучшается. Наверное поэтому он не сказал и не скажет ей ничего про свою болезнь – не хочется выслушивать гневные и назидательные вопли о том, что рак – это кара божья за его голубизну, не понимая, что как раз рак у него, возможно, из-за наследственных причин, и с тем, что он гомосексуал никак не связан. Кинни раздраженно встает из-за стола, пытаясь отвлечься от потока неприятных мыслей, которые обуревают его этим утром. Мысли о матери, и о Дебби, с которой он не разговаривал после смерти Вика, погружают его в еще бОльшую депрессию, и Джастин еще вытворяет хуйню всякую. И рак, который может просто убить его, и он никогда больше не увидит мать, и Дебби, и Тейлора. И вот то, что он исчезнет из жизни пиздёныша, бесит и пугает больше всего. Он уже просто физически не может представить себе, как Тейлор будет гулять, жить, трахаться, любить без него. И не его. Забудет Кинни. Совсем. Напрочь. Или, того хуже, будет равнодушно вспоминать, что вот, мол, был такой педик когда-то в его жизни, который классно его трахал, но увы, помер от рака. Расскажет кому-то эту историю, грустно вздохнет пару раз и пойдет домой, к молодому любовнику или, блять, мужу, готовить ему на ужин свою грёбанную джамбалайю и обниматься с ним перед тем, как подставить ему задницу для траха. А Брайан сгнившим трупом будет уже несколько лет как в могиле, и никто его не будет помнить. Ни в «Вавилоне», ни в «Вуди», ни на Либерти-авеню. Только Дебби, возможно, погрустит и будет раз или два в год ходить на кладбище смахивать сухие листья с его надгробия. А Тейлор будет жить в Нью-Йорке и никогда не придет на его могилу. Блять. Брайан остервенело листает какие-то бумаги и документы, и не может прочесть ни слова. Он слишком зол и подавлен, а это совсем не похоже на Кинни Великолепного, Кинни-который-лучше-всех. На хуй такие мысли, на хуй всех, кто мешает Брайану Кинни быть самым лучшим педиком Питтсбурга. И на хуй рак. Не дождется Тейлор такого бесславного конца своего бойфренда. Он должен выздороветь хотя бы для того, чтобы Тейлор был с ним. Потому что больной и здоровый человек живут в совершенно разных мирах и, в конце концов, просто не выдерживают существования в одной плоскости. Значит, Брайан просто обязан выздороветь. Ради Тейлора. Потому что он совершенно не готов к тому, чтобы его забыли. Кто угодно, но только не пиздёныш. Пора восстанавливать старые связи, вести себя как обычно и как можно меньше думать о том, что у него не стоит. Врач же сказал, что это временно, так будем исходить из благоприятных прогнозов. И еще Тейлор напоил его своей хрЕновой травой. Он верит в то, что у него все заработает. Значит, и Кинни тоже будет верить, иначе совсем ёбнется мозгами и хрена лысого поправится. И Брайан идет мириться с Деб, даже не заметив, что сегодня у него целый день ничего не болит. *** Они сидят в каком-то первом попавшемся по дороге баре, в который зашли погреться и выпить кофе после примирения на улице. Вернее, кофе хочет выпить Брайан, Дебби же, как она заявила, нужно что-нибудь покрепче. После новости о болезни Брайана миссис Новотны еще долго не сможет прийти в себя. И к Солнышку в ту же минуту она проникается еще более сильным сочувствием – она знает, что такое тяжелая болезнь у близкого и дорогого тебе человека. Ну, а о том, как она сочувствует самому Брайану даже и говорить не приходится – Брайан почти физически ощущает потоки сострадания, которые исходят в его сторону от матери Майкла. - Деб, жалей меня потише, ладно? – Кинни сейчас сам удивляется своей покладистости, но снова ссориться с миссис Новотны, едва с ней помирившись не входит в его планы. – Ты меня, блять, в кокон сочувствия заворачиваешь. Причем, без доступа воздуха. - Помолчал бы уже, засранец, - Деб шумно вздыхает и, отпивая порядочный глоток бренди из своего стакана, внимательно смотрит на Брайана. - Вижу, что тебе не терпится что-то спросить, - мученически заводит Брайан очи горе, хотя в глубине души он не прочь поделиться информацией, а может быть, даже выслушать что-то вроде совета. Наверное, это близость смерти сделала его таким сентиментальным идиотом. Но Деб, она же самый близкий человек… после Тейлора. Все-таки Тейлор в эту минуту значит для него больше. В эту минуту и в последние три года, как оказалось. Только почему он раньше этого не понимал? Или не хотел понимать? - Брайан, скажи, как у вас с Солнышком сейчас? – Брайан подавляет вздох, понимая, что именно этот вопрос интересует всех, кто хоть как-то заинтересован в его жизни. И откуда столько любителей лезть в чужие дела? – И вообще… как ты себя чувствуешь? Джастин, он… - Сидит рядом во время приступов, готовит куриный суп, подносит ведро, когда меня тошнит. Заботится, блять, - отчитывается Брайан, понимая, что просто так Деб не отстанет. – Так что не переживай, Солнышко меня достает по полной программе и сдохнуть спокойно не даст. - Не сомневалась, - Дебби слабо улыбается. – Он у тебя чудо. И тут же, пока Брайан не открыл рот и не завел привычную песню «я-не-завожу-бойфрендов-это-просто-трах-и-Тейлор-не-мой-блять», продолжает: - Брайан, а что говорят доктора? Я знаю, ты хочешь сейчас послать меня на хер, но… это важно, ты же сам понимаешь. - Доктора… - Брайан усмехается, понимая, что его гримаса выглядит достаточно жалко, но все же лучше об этом, чем о Тейлоре и их гребанных отношениях, в которых он сам запутался, как сороконожка в обувном магазине. – Все в порядке пока, говорят, анализы неплохие, курс химиотерапии прошел успешно, тошнота скоро пройдет, а член – встанет. Знатоки, еби их… Он жалеет, что сболтнул про проблемы в сексуальной жизни, но Дебби все равно догадалась бы, так что - по фиг. Вот только пусть она не спрашивает, как Тейлор на это реагирует. И так хреново на душе, а вот говорить с кем бы то ни было о своем бессилии сейчас – это выше всяческих сил. Но Дебби всё понимает и ничего больше не спрашивает. Они говорят о каких-то пустяках, Деб периодически выносит мозг всякой банальщиной, типа «ты должен хорошо питаться и больше отдыхать», но Брайан даже не раздражается. Потому что понимает, что это всё – от души, искренне, а не просто ради красного словца. Брайан думает о том, что Дебби спешит домой, к своему инспектору, и будет кормить его, болтать о всякой ерунде, и, наверное, всплакнет, рассказывая мужу о несчастном Брайане, которому так не повезло. Брайан содрогается от неприятных ощущений, и понимает, что сейчас, когда все проблемы с Дебби решены, он хочет только одного – домой. Там Джастин. Там тепло. И рядом с пиздёнышем почти ничего не болит. Кинни вспоминает вчерашний вечер, полуссору с Тейлором и его железную уверенность в том, что Брайан его еще трахнет и неоднократно. И домой хочется еще сильнее. - Идем, я тебя провожу, - Брайан поднимается из-за стола, и миссис Новотны, видя его нетерпение, едва заметно улыбается. – Поздно уже. - Ладно, Солнышко тебя уже, и вправду, заждался, - кивает она, а Кинни в очередной раз убеждается, что эта женщина читает его, как открытую книгу. И Кинни спешит домой, хотя раньше в это время только выходил в «Вавилон», предвкушая веселую ночь и разнообразный трах. А сейчас все по-другому. И не только из-за того, что у него не стоит. Просто хочется больше времени проводить рядом с Джастином. И в «Вавилон» тоже ходить с ним. Но это потом, когда ему станет лучше. А пока – хочется в тепло и полумрак. Туда, где в темноте улыбается чёртово нелогичное, до печёнок доставшее и незаменимое хрЕново Солнышко. *** Брайан работает за компьютером и его внимание сейчас распределено между собственно работой и Тейлором, который рисует очередную историю про Гнева, Джей Ти и всю остальную братию придуманного ими с Майки комикса. Он замечает, что и Джастин то и дело посматривает в его сторону, но молчит и ничего не говорит, за что Кинни ему очень благодарен. В конце концов, выслушав порцию ценных указаний и советов от Дебби, не хотелось бы слушать еще что-то в этом роде и от Тейлора. После нескольких дежурных, но не раздражающих вопросов о самочувствии и делах на работе, Тейлор покормил его рисом с овощами, напоил опять блядской китайской травой и забрался с ногами на диван рисовать. Он сейчас так классно выглядит в своей темно-красной футболке, которая оттеняет его светлые волосы, красивой волной падающие на лоб, что Брайан невольно любуется мелким негодяем, стараясь не думать о том, что мысли слишком слюнявые. Никто ж не слышит, а Тейлор даже не замечает, что на него смотрят, так что, всё остается на совести самого мистера Кинни. Но, как оказалось, хитрый засранец всё видит и понимает, потому что, когда в очередной раз взгляд Брайана обращается в сторону дивана, он встречается с пронзительным взглядом голубых глаз. - Иди сюда, - зовет Тейлор бойфренда. – Ты уже долго сидишь за компом, тебе не стоит перенапрягаться сейчас. И не смей на меня наезжать, сам же знаешь, что я прав, - поспешно предупреждает он, видя вспыхнувшее во взгляде Кинни упрямство. - Тебя не спросил, на кого мне наезжать, - ворчит Брайан, вставая из-за компьютера и разминая затекшие мышцы. Ладно, пусть пиздёныш почувствует себя главным. В качестве компенсации. И Брайан плюхается на диван рядом с Джастином, который тотчас же виснет на шее у Кинни, как ни в чем не бывало.Будто бы, сука, не знает, что член Брайана сейчас не годится ни на что. Притягивает к себе за шею, целуя, размыкая его губы и погружая язык прямо во влажную глубину рта. Провоцирует, сволочь. А в голове такое помутнение, что сил думать нет. И желания. Хочется только сжать знакомое до последней родинки тело сильнее, и трогать его везде, чувствуя, как накатывает знакомое возбуждение, парализуя мышцы и оставляя действующими лишь инстинкты. Брайан отвечает на поцелуй машинально, даже забыв в очередной раз подумать ставшую уже привычную мысль о том, что он гребанный педик-импотент. Трахнуть эту хитрую пакость он сейчас не может, но ведь целоваться ему никто не мешает. Брайан чувствует, как Солнышко стискивает пальцы на его плечах, издавая стон удовольствия и закрывая глаза. А еще в какой-то момент почти со страхом ощущает какое-то движение в области паха. И через секунду накрывает понимание, что у него встал. И страшно, что это может оказаться просто фантазией возбужденного мозга, измученного недотрахом. Он открывает глаза и снова второй раз за вечер сталкивается со взглядом Тейлора. Только сейчас зрачки у пиздёныша так расширены, что глаза кажутся совсем черными и совершенно сумасшедшими. Он перебрасывает ногу через Кинни, садясь к нему на колени и вжимается возбужденным членом в его промежность. И всё понимает. - Ну вот, я же говорил… - шепчет он срывающимся голосом, от которого у Брайана мурашки бегут по коже. – Я знал… трахни меня! В голосе ебанного Солнышка нет ни тени сомнения в том, что Брайан так и сделает, но сам Кинни не знает, сможет ли он сделать что-то с этим мелким, ждущим от него секса бойфрендом, которого он хочет до одурения. - Перевернись, - Брайан сквозь зубы может выдавать какие-то отрывистые звуки, с трудом связывая их в слова. – Скорее… Он боится осечки, но думать об этом уже невозможно. Доверие к Джастину и страсть к нему же сейчас смешиваются в какое-то чудовищное вожделение, а тело Тейлора, ёрзающее у него на коленях уже почти обнажено. И безумное желание войти в него, трахнуть, сделать своим и снова доказать себе и всему миру, а главное – этому чёртову блондину, что он принадлежит Брайану Кинни, уже топит в безумии любой веский довод, любую мысль, любое сомнение. Это же Тейлор, как на него, блять, вообще может не стоять? Брайан никогда в жизни так не боялся. А вдруг опять ни хрена не получится? Но тут Тейлор проводит языком по его шее, прикусывая кожу у основания затылка, и у Брайана окончательно срывает крышу. Он включает свой любимый план под названием «По хуй». План, в котором предусмотрено всё. Кроме тысячи блядских неожиданностей.