Игра Владыки

                           Как же сильно болит голова…       Из сна я выплывала как из дурного кошмара, щедро сдобренного мигренью и наполненного бессистемной мешаниной самого лучшего, что могла предоставить моя бездонная на всякое дерьмо память. С трудом подняв руку я с тихим приглушенным матюком накрыла гудящие глаза ладонью… отвратительно-горячей.       – Рини. — тихий голос Зуана раздался почти сразу, стоило мне всплыть из мешанины бессистемных образов.       – Слышу… — голос звучал как сиплое карканье.       Лба коснулись прохладные пальцы, неся облегчение.       – Пить хочу…       Меня аккуратно приподняли, помогая сесть, губ коснулся край стакана. Голова была как ватой набитая. Такая же дурная и тяжёлая.       – Глаза открыть можешь? — тихо спросил напарник, дождавшись, когда я попью. А в голосе — тревога и какая-то нервность.       Приоткрыть тяжёлые и словно опухшие веки удалось без каких-либо проблем, хоть это и потребовало некоторых усилий. В первые мгновения мне показалось, что зрение как-то странно шалит, словно у меня прошла расфокусировка цветового сведения как на плохих экранах, но вскоре этот забавный и пугающий эффект прошёл, глаза приспособились и я, наконец, заметила самое важное. Чёткость!       – Я вижу узор на стене! — прошептала я, мелко моргая: глаза немного песочило.       Саарион оказался прав.       Мерзкая слабость медленно утекала, организм выходил из обморока, голова светлела и унималась острая тяжёлая ломящая боль в висках.       – Как всё прошло?       Это было самое важное, что меня сейчас волновало. Остальное уже не так существенно: я проснулась, я в здравом рассудке, даже зрение улучшилось, а с энергетикой как был передоз, так и остался. Для пробы я вызвала светляк, и мелкая искорка послушно мигнула на кончике пальца. С магией тоже нормально.       – Имплантат интегрировался штатно. — Зуан присел на край койки. — Приживление прошло… с нюансами.       – Подробнее.       Он вздохнул.       – После введения у самого организма имплантата начались лавинообразные изменения, пока шло вживление в твой мозг. Конфликтов не возникло, аномалий развития или патологий тоже не выявили, однако, почти сутки имплантат не давал отклика, хотя подавал штатные сигналы активной жизнедеятельности. В это время у тебя произошёл силовой всплеск, однако, вся энергия ушла в корабельные аккумуляторы.       Я слушала его и… молчала. Хорошо, что я была в отключке и всё это прошло мимо меня, и я могу только остаточные психи напарника ловить по связи. Но хочу ли я всё это знать в подробностях? Не уверена, но… знать надо.       – Продолжай.       – Через шесть с половиной рулл имплантат дал штатный отклик, который должен был пройти сразу после установки. После этого развитие шло без сюрпризов.       – Сейчас как? — тихо спросила я, хотя уже знаю, что всё закончилось хорошо, имплантат встал успешно, но просто пока мне недоступен по правилам безопасности.       Ответ Зуана полностью подтвердил моё понимание ситуации:       – Сейчас имплантат полностью работоспособный, находится в режиме ожидания первого подключения. Его проведём чуть позже, когда у тебя перестанет болеть голова и показатели вернуться в норму.       Справедливо…       Состояние было… не очень. Мутно и противно, как после высокой температуры. Очень хочется в душ и поесть. Именно в таком порядке. Зуан эту мысль поймал, чуть улыбнулся, встал и приглашающе подал руку.       Гостеприимство Ионара прям подкупало, как и его предусмотрительная мудрость. Не ради банального любопытства он оставил свой корабль в настолько уязвимом положении посреди поляны в лесу, прикрыв одним лишь маскировочным покровом. Не просто так он ждёт, проявляя чудеса вежливости и приветливости. Но прямо сейчас я просто ему благодарна за эту ненавязчивую заботу и поддержку, которую он оказывал попавшему в затруднительное положение сородичу. И мне.       Идти было недалеко: в лазарете был свой санузел, который отдали мне на откуп. Пока приводила себя в порядок, откровенно балдея от тёплой проточной воды и всяческой приятной бытовой химии, унялась острая головная боль, перейдя сперва в тупое ноющее дёрганье, а после сойдя на мелкое давление в висках. Оно тоже вскоре пройдёт. Возможно, это было проявление психосоматики, однако, мне начало казаться, что что-то со мной немножечко не так. Движения, пластика, мелкие нюансы моторики. Изменения совсем незаметные и, возможно, это просто глюки разума.       Сделав себе заметку наблюдать за собой, я закончила водные процедуры и с удовольствием уткнулась лицом в полотенце. В обычное чистое полотенце, немного пушистое, из гигроскопичной ткани, быстро убравшей лишнюю влагу с кожи. Какой это кайф такие обыденные удобства! Наверное, только оставшись без них я начала по-настоящему ценить бытовое удобство. Особенно то, которое я не могу себе обеспечить магией.       Тщательно отжав волосы, я достала сменные вещи, любезно выданные мне напарником из закромов чужого корабля. Простая рубашка непривычного, но явно женского покроя, севшая на меня довольно хорошо. Капри из темной мягкой ткани до середины икры. И, о чудо, обувь! Ботинки-говнодавы! Женские! Почти на мой размер, на удобном широком каблуке в три сантиметра. С простой шнуровкой и парой затяжных ремней для удобной фиксации по ноге. Ну и нательное бельё вместе с обычными носками из мелкого трикотажа. Все вещи — не мои. Но все — женские.       Переоделась я с удовольствием. Всё было удобно, но по размеру чутка великовато в груди и едва-едва впритирку на ляхах. Но ткань чутка эластичная и дискомфорта не было. Мне даже расчёску выдали с пакетиком заколок!       Ионар прям порадовал…       – Откуда такое богатство? — поинтересовалась я у Зуана, выйдя из санузла и расчёсывая на ходу мокрые волосы.       – Супруга Ионара, Ниали, поделилась. — напарник улыбнулся. — Вы не сильно различаетесь комплекцией.       Вот это было внезапно. Я отчего-то решила, что в воинских отрядах служат в основном мужчины. И это… правда. Но ключевое слово было «в основном»!       – Кто она?       – Главный пилот «Сингина» и один из отрядных стрелков, пока нет надобности в основном профиле при простое корабля. Вторым пилотом является сам Ионар, третий — их супруг Сонэйра, но в первую очередь он их тактик и лишь при крайней нужде садится за штурвал.       – Иными словами, Ниали сейчас на борту и пока бездельничает? — выделила я важное для себя. — А ещё у них есть тактик… который прямо сейчас тоже бездельничает?       Зуан согласно склонил голову и чуть улыбнулся.       – Сонэйра обещал помочь тебе с первичной настройкой тактического комплекса после того, как ты привыкнешь к своему имплантату.       Мы будем очень сильно должны Ионару…       – Что дальше?       – Дальше мы ждём Коркса. Это наш отрядный врач. И запускаем протокол синхронизации с имплантатом.       Тоже логично и правильно: сперва я должна пройти синхронизацию с имплантатом, пережить подключение разума к его виртуальному пространству, осознать полученное хозяйство и только потом можно что-то есть, если я не хочу попросту перевести продукты и испортить себе настроение.       Коркс пришёл довольно быстро, получив от командира вызов. Я уже закончила приводить себя в порядок и теперь, пользуясь возможностью, знакомилась с членами отряда «Навир» самостоятельно, а не через восприятие и знания Зуана.       Отрядный врач — личность весьма колоритная. Внешне это довольно высокий и крепкий шасс’росс со спокойным, совершенно обычным для нарим лицом, без каких-то особых черт. Красив, как и весь их народ, но не настолько отточено-выверенной красотой как тот же Саарион, без пропечатанной в саму подкорку аристократичности, ведь Коркс был родом из безклановых нарим. Однако, в спокойных серо-стальных глазах светился острый ум, а его плавность движений и мягкость жестов завораживали внутренней духовной силой. Одет, как и все, в их характерную броню, длинные, почти до талии темно-каштановые волосы переплетены в тугую косу и стянуты шестью кольцами. На подвижных ушах в свете ламп поблёскивали двусторонние пусеты: два на левом с жёлтым и зелёным камнями и три на правом ухе с двумя жёлтыми и одним красным камнем. От напарника пришла подсказка: такой набор пусет на родной планете врача показывали его статус и род деятельности. А декоративные кольца на косе были как личное дело, рассказывая о его профессиональных успехах как воина, врача и учёного-вирусолога, который на время отошёл от научной деятельности ради военной службы.       Мужчина приветствовал меня коротким кивком: он немногословен и предпочитает не тратить слова попусту. Я ответила ему таким же кивком и чуть склонила голову, ведь он намного старше меня. Серые глаза чуть потеплели, но лишь на самую малость, и дальше за меня взялись с холодной рациональностью врача, получившего на руки проблемного пациента. Короткая лекция-брифинг о предстоящей активации имплантата заняла всего несколько фраз и заключалась в простых тезисах: не бояться, не метаться по всплывающим системным сообщениям, не дёргать взглядом окошки и иконки, не думать первые минуты и не тыкать всё подряд без понимания собственных действий. Модель мне поставили полноценную военную, которая предполагает, что её носитель уже знаком с имплантатом детской версии и понимает, что делает. Защиты от дурака там нет, и с собой можно сделать что угодно, и не всегда это пойдёт на пользу. Я выслушала спокойный монолог, клятвенно пообещала следовать этим простым правилам и по его команде легла на кушетку и закрыла глаза.       Не знаю, чего я ожидала, но… имплантат включился как-то сразу и резко. Мутная коричневато-серая пустота закрытых глаз неожиданно мигнула, и… перед моим взглядом потекли строчки служебной статусной информации: модель, класс, тип организма имплантата, базовая прошивка, сводка постимплантационных тестов и общее состояние моего симбионта. Да-да… имплантат — это живой симбионт, а не устройство. Далее быстро пронеслись мои личные характеристики, которые я успела прочитать лишь из-за высокого скорочтения и давным-давно выработанному навыку быстро усваивать текстовую информацию, скользя взглядом «по диагонали». Ничего особо интересного или странного я не увидела и сохраняла спокойствие, пока вся эта стена статусного текста не исчезла, сменившись… интерфейсом.       Полупрозрачные белёсые иконки разлетелись по краю зрения, постоянно маяча, но не раздражая. Я, как и было мною клятвенно обещано, на них упорно не обращала внимания и не тыкала с живым интересом. Потом успею. Всё успею!       – Активация прошла штатно. — тихий спокойный голос прозвучал чуть сбоку. — Можно открыть глаза.       Медленно открыв глаза, я осмотрела лазарет. И… почти вокруг каждого предмета, на котором задерживался мой взгляд, всплывало контекстное облако. Едва заметное, почти прозрачное, но стоило на нём сфокусировать взгляд, как оно теряло прозрачность и разворачивалось так, чтобы я могла считать мелкий шрифт. Понятное дело, всё написано на азилан, но благодаря Зуану, язык нарим я прекрасно понимаю и свободно на нём читаю.       – Что видишь? — тот же ровный тон без тени эмоций.       – Всплывающие контекстные подсказки. — тут же отозвалась я. — При задержке взгляда разворачиваются, уходят при ненадобности… смогла скрыть в прямом поле зрения.       – Хорошо. Посмотри на меня.       Я перевела на него взгляд.       – Что видишь?       Вокруг его головы появилась серия иконок, значение которых мне было кристально понятно.       – Контекстная сноска, блок с иконками: вызов, текстовая связь, добавление контакта в быстрый доступ, передача данных и «системные».       – Пробуй «добавление контакта».       Сказано — сделано. Мысленно ткнув иконку, я получила развернувшийся контактный лист, зияющий девственной пустотой, и окошко контакта, которое мгновенно заполнилось данными, явно считанными с моих поверхностных мыслей: позывной врача, пометка «отрядный врач», важность контакта и группировка в подкатегорию «отряд «Навир»».       – Сделано.       – Покажи.       Хитрая просьба…       Мысленно сделав «скриншот», я выбрала «отправку данных», контакт и скинула первую мою визуальную картинку.       – Хорошо. — тут же ответил Коркс. — Знаком интерфейс?       – Выглядит почти как в любой игрушке. — честно ответила я. — Требует привыкания, как и любой новый интерфейс, но тут всё понятно: у иконок есть подсказки и подписи. Ошибиться сложно. Плюс знания от Навь делают всё это знакомым и понятным.       Мужчина лишь приподнял бровь, но пока от комментариев воздержался.       – Пробуй настроить интерфейс.       Это я, признаюсь, уже начала делать, автоматически передвигая иконки и статусные блоки на более удобные и привычные по куче наигранных ММОх места.       – Уже. — я снова скинула ему образ нового расположения всех элементов.       Врач довольно прикрыл глаза.       – Полагаю, с функцией чата и общения ты разобралась.       И вновь вместо ответа я отправила ему сообщение. Текстом.       – Хорошо.       Он был доволен и совершенно этого не скрывал.       – Переходим к следующей фазе.       А вот дальше началось самое интересное: Коркс и Зуан на пару знакомили меня с кучей встроенных функций имплантата навроде его баз данных и виртуального пространства. Особенно, с последним. Понятное дело, что сейчас знакомство было поверхностным просто для того, чтобы я хотя бы понимала, что это такое и что там можно делать. Подробнее я буду изучать это все богатство позже, когда у меня будет свободное время, которое мне нечем будет занять. А пока я делала что мне говорили, запоминала настройки, которые пока трогать не стоит или делать это необходимо под присмотром либо с консультацией кого-то из нарим. И это мы ещё не касались функционала вроде подключения к внешнему оборудованию: Коркс категорично запретил это делать на борту чужого корабля.       – Подключишься без подготовки к сенсорному массиву корабля и получишь сенситивный шок. — тем же спокойным голосом пояснил мне врач.       Я даже представлять себе это запретила, пока я на борту корабля. Воображение у меня богатое, я смогу додолбиться… даже не зная, как это сделать. Хуже то, что я… знаю, как дотянуться до корабля, как к нему подключиться и как получить доступ конкретно к сенсорному массиву. Спасибо, Зуан, за твой богатый лётный опыт и умение соскальзывать в разум корабля мягко и легко… и только отсутствие допусков и здравый смысл не позволили мне увидеть Корромин восприятием сенсорного массива «Сингина».       Напарник косо на меня глянул добавил:       – Хуже, если заденешь орудийные системы или жизнеобеспечение.       – Ниали включит или отключит: она сейчас за штурвалом на дежурстве и поддерживает пассивную связь с кораблём. — буркнула я, сощурившись и глядя в глаза напарнику. — Ты это прекрасно знаешь. И я это теперь знаю.       Зуан только вздохнул устало, нервно дёрнул ушами и просто махнул рукой.       – Пошли в кают-кампанию, поешь. «Сингин» будет здесь до ночи. Как раз завершится лечение Танцора и с темнотой прилетит грассер с тактическим комплексом.       Значит, впереди ждут очередные ночные работы и возня до утра со сложным оборудованием. Зу мелко кивнул, подтверждая мои выводы, а я мелочно порадовалась: мне нравится, когда я полезная и когда мои способности оказываются реально незаменимыми, как с теми платформами и неудобным поворотом коридора. Мне по-настоящему это нравится.       – Танцор и Санелан всё так же останутся в этом регионе? — тихо спросила я, когда мы вышли из лазарета.       – Да.       – На какой срок?       – До начала сезона дождей.       До сезона дождей два с половиной миинара, если не ошиблись синоптики. Довольно понятный обозримый временной отрезок, на который уже есть куча дел и планов. Но о них я буду думать завтра, когда улетит гостеприимный корабль, а пока… я безобразно глазела по сторонам, совершенно не скрывая своего любопытства. Когда ещё я попаду на борт этого корабля?       Однако, поглазеть особо не вышло: меня быстро утащили в кают-кампанию и усадили за стол кормиться. Времени, как выяснилось, у меня не так много осталось, ведь грассер уже вылетел. Зуан отслеживал перемещение уязвимой тяжело гружёной машины, будучи на прямой связи с её пилотом, а я ловила отголоски этой связи. Заодно училась разделять связь через имплантат и нашу личную уникальную, считывая поверхностные мысли напарника и клокочущую кашу тревог, сомнений и тянущего беспокойства, связанную с приближающимся грассером и его грузом.       – Какие проблемы с выгрузкой тактического комплекса? — озвучила я собственные выводы о причине подобного нетипичного для Зу состояния. — Или с ним самим.       Напарник моргнул, скосил на меня глаза, тихий разговор между Саарионом и светловолосым бойцом Ионара прервался и оба воина чуть повернули уши в нашу столону.       – Он состоит из группы блоков, соединённых нервными жгутами. — Зуан откинулся на спинку кресла. — Сейчас комплекс нельзя разобрать на комплектующие и перенести по отдельности: этот вид оборудования вообще не предполагается снимать с корабля базирования кроме как в критических ситуациях вроде нашей. Обычно его оставляют прямо на верфи на стационарной подпитке, но нам было нужно наше оборудование, а на прошлом корабле базирования был для него слот. Кто знал, что дело дойдёт до повторного демонтажа… — нарим вздохнул, прижал уши к голове. — Комплекс довольно давно на скудной подпитке от грассера, отчего наблюдается подавление основных функций.       Доев остатки довольно вкусной каши, я с удовольствием догрызла галету и задала закономерный вопрос:       – Силовая станция уже готова?       Зуан покачал головой.       – Ещё сутки до выхода на штатную мощность.       Вот как…       – Варианты?       – Подключать как есть и надеяться, что эти сутки комплекс протянет. В любом случае, силовая станция уже даёт больше, чем грассер.       Мгм…       – Но его придётся отключить от подпитки на время транспортировки. — заметила я.       – В этом основная проблема. Ионар предложил поддержать комплекс через резервное питание от «Сингина» пока разгоняется ядро силовой станции, но это не решает проблемы транспортировки и повторного переподключения на ещё одну силовую сигнатуру. — напарник хмурился всё сильнее. — Задерживать корабль ещё на сутки в этом месте я бы не хотел: опасно. Укрытия никакого, а оборудование аэрокосмических ботов ишон вполне в состоянии обнаружить активный корабль по энергетическому фону.       Ионар сильно рискует, помогая нам. Это осознавали мы все и пока нам просто везло. Но так не может продолжаться вечно, и «Сингин» надо убирать с этой гостеприимной поляны. Тут я согласна.       – Возможно, у меня есть решение… — поглаживая кончиками пальцев пузатую кружку с чифой, я задумчиво глазела в золотистый напиток и судорожно соображала.       Задача довольно простая: у нас есть уязвимое энергетически прожорливое оборудование, которое не в состоянии прокормить атмосферный транспорт на своих мощностях, но ему нужна энергия вот прямо сейчас. И есть я, которой некуда девать эту энергию, и я её бессмысленно сливаю в окружающее пространство и в рохры, которыми я скоро смогу стены как облицовкой выкладывать. Как показал случайный опыт, моя энергия прекрасно поглотилась живым кораблём.       – У меня на дереве есть корзина с чёрными кристаллами. — задумчиво протянула я. — Энергии в накопителях собрано много. Этого может хватить на поддержание тактического комплекса, раз эта энергия усвоилась кораблём.       – В этом есть резон. — донёсся тихий голос из-за спины: Ионар.       Иногда мне кажется, что он получает какое-то особое удовольствие, наблюдая за нами… и за Зуаном в особенности.       – Только прошу: не уроните их. Если от сотрясения лопнет хоть один накопитель и даст энергетический всплеск, бахнет так, что тут на несколько альдер лунный пейзаж будет.       В прочности и качестве созданных накопителей я вообще не была уверена! По-хорошему их надо проверить, чтобы процесс сварки между кристаллами не пошёл, потому как тогда точно резонанс начнётся и тут хорошо если просто лунный пейзаж появится.       – Насколько кристаллы хрупки?       Я развела руками.       – Без понятия. Я не пробовала их колоть, а делала я их… по наитию, и я не уверена в их прочности.       Ионар кивнул, отдал распоряжение своим бойцам и… остался в кают-кампании. Саарион вернулся к разговору с незнакомым мне нарим, Зуан и Ионар быстро втянулись в тихую беседу, обговаривая задачи отрядов и координируя действия на ближайший срок с учётом занимаемых территорий. Я слушала их разговор краем уха, больше озадачившись предстоящей работой с комплексом, потому как легко сказать «передать энергию», но на практике всё может оказаться куда сложнее.       Бесспорно, я могу контролировать подачу силового потока, но надо бы знать куда и как. А о тактическом комплексе я практически ничего не знала. Насиловать свои мозги я не стала и обрисовать суть проблемы Зуану, а Ионар, выслушав мои терзания, попросил своего тактика подойти в кают-кампанию.       Тактик пришёл практически сразу:       – Звал? — тихий голос раздался у меня из-за спины.       Мелко вздрогнув, я повернулась: я даже шагов не услышала, настолько тихо он подошёл.       – Сонэйра, познакомься с Рини. — Ионар тепло улыбнулся.       Столько про него слышала за это часы, я даже начала как-то его представлять… но реальность вообще не совпала с ожиданиями.       Сонэйра оказался довольно высоким нарим с крайне редкой для этого вида внешностью: беловолосый, бледный как вампир и такой же тихий. Вошёл без звука, перевёл на меня взгляд и чуть склонил белокурую голову в приветствии, однако светлые голубые глаза смотрели… холодно и безмятежно, почти безразлично.       Но самое странное была не внешность!       От внешне хрупкого мужчины тянуло едва ощутимым холодком. Очень характерным, особенным холодком, который, раз ощутив, никогда не спутаешь с чем-то иным. Это не было субъективное ощущение от его равнодушного взгляда и отчётливо-отстранённых манер. Нет! Это было объективное ощущение его энергетики!       – «Зуан, он росс?»       На мой напряженный вопрос ответ последовал мгновенно, окрашенный недоумением и странным оттенком сумбурных эмоций:       – «Нет. Он, как и Наа Ильзари, представитель ветви шасс’исс. Их осталось всего семь Родов и Асх Сонэйра из одного из них — Рода Асх.»       Вот как… А ведь и от Лезо у других ощущение как от промороженного безразличного мудака. Не зря Ильзари даже в глаза называют Ледяным Принцем. Может быть, этот подвид нарим не так уж и растерял магию, как о том говорят? Ведь от изящного красивого мужчины отчётливо тянуло… Смертью. Самой малостью, но даже этого достаточно, чтобы отдалить его от других внешней отчуждённостью и холодностью.       – Рада знакомству. — я улыбнулась с искренней приязнью.       Благо, ментальный разговор занимает секунды, и моя заминка была практически незаметна. Однако, ключевое слово оказалось… «практически», но не «незаметно». Однако, Сонэйра лишь приподнял в лёгком удивлении белую бровь и… ничего не сказал.       – Что от меня требуется? — вопрос был не ко мне.       Это будет сложное знакомство…       – Как я говорил ранее, Рини будет выполнять задачи тактика в «Навир». — Ионар наблюдал за нашим сбоящим взаимопониманием с непонятным, но очень живым любопытством, словно опыт какой-то ставил. — Тактический комплекс привезут в течении ксана.       – Модель? — ровный холодный тон без какого-либо намёка на эмоции.       Зуан назвал модель и тактик чуть нахмурился.       – Как долго снят с корабельной магистрали?       – Пять суток. Подпитка от грассера.       Сонэйра хмурился всё сильнее, замерев почти без движения.       – Как долго не было постоянного тактика?       – С самого начала использования.       Бледно-голубые как лёд глаза чуть засширились.       – Сколько было пользователей?       Зуан назвал и я впервые увидела ещё одну грань изумления на невыразительном отстранённом лице, быстро сменившееся сосредоточенностью и даже некоторой тревогой.       – Потребуется полный перезапуск всей системы и сброс накопившихся надстроек. — наконец с тихим вздохом ответил тактик. — Иначе комплекс не будет работать полноценно: множественные подключения и различия ментальных сред накапливают ошибки в интерфейсе считывания. Делать это должен будущий тактик… — Сонэйра бросил на меня быстрый оценивающий взгляд. — Идём. Я покажу, что необходимо будет делать.       После согласного кивка от обоих командиров меня увели за собой в соседнее помещение, в котором был… один-единственный ложемент и несколько эмиттеров экранов, на которых постоянным потоком текла информация.       – Тебе предстоит сложная задача. — тихий голос был едва слышен. — Ваш тактический комплекс не прошёл полноценной синхронизации с тактиком, он не настроен как полагается, не имеет личностной синхронизации и лишён некоторых модулей. К примеру, ложемент устанавливается на корабле для удобства долгой работы с полным погружением.       Бледные пальцы мужчины легко скользнули по подлокотнику кресла, словно оглаживая его. Привычно, на грани автоматизма.       – Полагаю, этим придётся озадачиваться, когда корабль спустят с верфи? — тихо спросила я.       – Советую. — согласно склонил голову тактик. — Без него работать можно, однако, это требует большей сосредоточенности и наличия удобного места: при активной поддержке отряда, порой, приходится находиться в подключении долгое время. У тебя будет возможность привыкнуть, однако, на данный момент условия… отвратительные.       Ну, он хотя бы честен в своей оценке ситуации.       – Что можно сделать?       – Если исключить замену всей периферии комплекса, я могу посоветовать нейроконтактный обруч: он облегчит подключение на первых порах и снимет нагрузку с имплантата. Он у тебя установлен на днях и контакт с повреждённым тактическим комплексом — чрезмерный стресс для вас обоих.       Я на это лишь вздохнула.       – Такого обруча у нас нет…       – У меня есть. — Сонэйра плавно поднял руку, прерывая меня. — Наши модели комплексов близкие по классу и обруч под ваш подойдёт. Его можно будет брать с собой после завершения синхронизации и настройки: модель поддерживает удалённое подключение. При наличии ретрансляторных станций расстояние может быть значительным.       От напарника пришла подсказка: ретрансляторы имеются и ближайшей свободной ночью будет смонтирован ещё один.       – Какие должны быть мои действия?       Сонэйра задумался на несколько томительных мгновений, вновь замерев молчаливой неподвижной бледной статуей. Он колебался. Сомневался. Был полон скепсиса, однако, как бы он ни относился к идее посадить за откровенно сомнительный и практически угробленный тактический комплекс неподготовленную меня с только-только установленным и не до конца прижившимся имплантатом, Сонэйра прежде всего профи, и потому оставил все свои сомнения при себе.       Имплантат маякнул о входящем запросе на подключение от нового контакта. Я разрешение дала, и оставшееся свободное время тактик насиловал мои мозги, заливая в мой имплантат сплошным потоком данные, которые мне понадобятся в работе, паттерны настроек комплекса и кучу информационных пакетов, которые должны помочь мне адекватно пережить предстоящую авантюру, не спалив мозги ни себе, ни комплексу.       Бесценная информация, дать которую мне мог только другой действующий тактик.       Сперва он ограничивался лишь короткими комментариями, объясняя, чем именно он со мной делится, для чего это мне понадобится и как это богатство использовать. Он осторожничал поначалу, но когда понял, что я легко воспринимаю ментальное общение и без проблем поглощаю большие объёмы информации, то предложил парную синхронизацию наподобие той, которую используют пилоты при погружении в разум корабля или тактики при совместной работе на одном терминале.       Я согласилась без особых колебаний: когда ещё мне выпадет возможность получить опытного куратора из действующих боевых тактиков, который ещё и захочет со мной возиться и делиться бесценным опытом?       Как выяснилось мгновением спустя сам Сонэйра был полон некоторого скепсиса от собственной идеи парной синхронизации чисто из-за её особенностей и был готов мгновенно разорвать контакт, если пойдёт отторжение или у нас случится конфликт взаимопонимания. Однако, опыт постоянного ментального сопряжения с Зуаном не прошёл бесследно: контакт установился на удивление легко и мягко, и в какое-то мгновение я ощутила фоновое присутствие Сонэйра в собственной голове. Появились чужие эмоции, мелкие проблески быстрых мыслей, окрашенные насторожённостью: мужчина отлично знал, как на него реагируют незнакомцы и подспудно ожидал непроизвольного отторжения и моих негативных эмоций.       Совершенно напрасно!       Тенью мелькнуло чужое удивление и проблеск растерянности, когда он ощутил контакт с двумя разумами вместо одного.       – «Тебя не предупредили о нашей забавной особенности?» — моя мысль мягко коснулась растерянного рассудка.       – «Ионар упоминал о некоторой связи между тобой и Навь.» — его мысленный голос был слышен отчётливо. — «Без подробностей.»       – «Моё присутствие будет мешать вашей работе?» — задал вопрос Зуан.       – «Нет.» — ровный ответ.       И всё же он рисковый и склонный на эксперименты, иначе как объяснить его желание показать мне погружение в среду тактического комплекса через собственный разум? Чистой воды авантюра, о чём нас Сонэйра честно предупредил. Но это был реальный шанс быстро и наглядно увидеть, как именно мне предстоит настраивать под себя совершенно незнакомое и сложное оборудование.       Естественно, я согласилась.       То, что было дальше… это был изощрённый мазохизм и садизм одновременно, однако, это было предельно наглядно и информативно: Сонэйра показал, как правильно подключаться к тактическому комплексу, как проводить сброс настроек и вывод его в дефолтное состояние. Как правильно идентифицировать себя в системе, в каком именно порядке проводить нужные этапы подключения, какие именно параметры мне придётся использовать и в каком порядке, чтобы после не пришлось повторять сомнительную процедуру. Какие настройки как выставить. Что отключить, а что включить. Что может подождать, а что критично. Какие должны быть отклики. Какие ошибки можно игнорировать, на какие стоит реагировать сразу, а при каких сообщениях необходимо немедленно и аварийно отключаться.       – «Заканчивайте!» — резкий приказ от Зуана прервал на середине объяснения ментальных настроек нейроконтактов.       Резкий рывок связи буквально выкинул меня из синхронизации, вынуждая Сонэйра разорвать ментальный контакт и выпасть из виртуальной среды тактического комплекса.       – Что случилось? — едва слышно прохрипела я: голова болела дико, вынуждая болезненно щуриться.       Вместо ответа напарник кивком указал на тактика и подал ему сложенный кусок ткани: у Сонэйра носом шла кровь.       – Ментальная перегрузка. После такого как тактик он недееспособен как минимум на сутки, возможно, на двое: никаких подключений к комплексу, никакого ментального контакта и работы с большими информационными пакетами.       Я слушала и хмурилась: Сонэйра рисковал собственными мозгами, беря на себя такую нагрузку!       – Я полагал, будет легче. — едва слышно прошептал шасс’исс, присев на край ложемента, прижимая ткань к носу и чуть запрокинув голову. — Обычно мне не составляет труда удерживать парную синхронизацию довольно долгий срок: чужой разум мне легко… поддаётся.       – Но не наш.       Мужчина согласно прикрыл глаза, избегая лишних жестов. А я почувствовала себя скотиной: можно же было предположить, что случится что-то подобное!       – Энергетически я тяжёлая из-за полностью активного ядра. Бонусом идёт моя постоянная ментальная связь с Навь. По факту ты тащил на себе нас обоих.       Мне было стыдно: ментальная перегрузка не лечится никаким образом кроме прямого воздействия на ауру и ощутимой подпитки, которая позволяет привести в норму силовой потенциал и личные защитные покровы. Я так недавно лечила свою же больную голову после тяжёлого сна, изнасиловавшего мне мозги огромным объёмом информации. Но ставить опыты на Сонэйра… мне было откровенно страшно. Вдруг на нём простой и банальный механизм силовой подкачки даст сбой? Или как-то срезонирует с его личной энергетикой, окрашенной в очень характерный силовой оттенок Первоосновы, который я не спутаю ни с чем. Сейчас этот стылый холодок ощущался особо отчётливо, а сам нарим, казалось, побледнел ещё сильнее, а температура в помещении упала пару-тройку градусов. Субъективно: благодаря имплантату я вижу, что реального похолодания не произошло.       – Отдохните: грассер на подлёте. — тихо произнёс Зуан. — У вас есть миата четыре.       Сонэйра мелко кивнул, давая понять, что услышал и понял, но сам практически не шевелился, а в помещении становилось уже откровенно стыло.       – Часто у тебя такая реакция? — тихо спросила я, когда напарник нас оставил.       – Носом кровь пошла впервые за последние сто двадцать лет. — едва слышно прошептал мужчина.       – Я не об этом. Я о проявлении магии Первоосновы.       Голубые глаза приоткрылись в удивлении.       – Мы не обладаем магией… сейчас.       – Тогда как ты пояснишь, что сейчас по ощущениям температура упала до десяти градусов? — иронично поинтересовалась я. — Пока ещё твоё влияние не даёт реального холода, но скоро он проявится.       Нарим тяжело вздохнул, подтёр кровавый подтёк и убрал ткань: кровь уже остановилась и больше не текла.       – У меня нет объяснений подобному феномену, однако, он эпизодически проявляется у шасс’исс.       – У всех?       Он качнул головой.       – В нашем Роду подобное встречается чаще, чем в других.       Подумать только… Дети Вечной, сохранившие её благоволение даже когда их народ практически полностью утратил магию! Насколько же могущественным был его Род на пике своего расцвета? И не эта ли стылая магия послужила причиной их внезапного вымирания на родном континенте?       Зуанадар рассказывал мне, как вымерли шасс’исс. В момент. Без причины. Внезапно. Просто как-то раз прибывшие на закрытый континент шасс’росс обнаружили грандиозные могильники на месте некогда населённых городов. И несколько тысяч детей, спящих странным летаргическим сном в Храме их Ветви вида. После той странной катастрофы выжило лишь семь Родов, которые были фактически восстановлены Тёмной Знатью нарим и тщательно воспитаны: Один Великий Дом шасс’росс брал на воспитание выживших детей из конкретного Рода, благо, у всех малышей в Храме были родовые татуировки. Так и возродились новые Рода шасс’исс, лишённые груза прошлого и незнакомые с наследием собственного народа. Возможно, последнее было именно тем, чего добивались погибшие непонятно почему их родители?       Вопросы без ответов.       В любом случае, что бы там ни случилось в сумрачном прошлом одной из трех ветвей нарим, прямо сейчас передо мной вытирает подбородок от крови вполне себе живой носитель магии Смерти в самом её чистом виде. Настолько чистом и лишённом какого-либо налёта, что у мужчины аж кожа серебрится характерным блеском.       – Сонэйра.       Он понял на меня льдистые голубые глаза, словно мерцающие изнутри. Очень знакомо мерцающие!       – Скажи, ты что-то ощущаешь? — по пальцам поднятой руки стылой дымкой заструилась родная, ласковая, но смертоносная сила.       Тактик молчал, как-то странно глядя на мои руки, порой, стреляя острым взглядом на моё лицо.       – Ты хоть что-то чувствуешь?       Шасс’исс медленно словно заторможено кивнул. Но это — обман зрения. Я хорошо помню по снам такую мнимую медлительность… плавную и мягкую, готовую прерваться резким рваным рывком.       – Да. Это…       Он аж руку поднял и потянулся к моей ладони. И когда бледные пальцы скользнули по самому краю серебристого тумана, он мелко вздрогнул, выдохнул и резко сжал пальцы в кулак.       – Что это?       – Смерть в самом чистом своём виде.       Сонэйра моргнул, взгляд прояснился: касания было достаточно, чтобы получить необходимую ему подпитку и погасить голодный хищный блеск на дне льдистых глаз.       – Такого как ты в любом магически-активном мире назвали бы одинаково: Дитя Вечной. Тот, кто равно несёт в себе Жизнь и Смерть, балансируя между двумя крайностями. Не мёртвый, ибо ты жив. Но ты пропитан этой энергией настолько, что приближаешься по свойствам к немертви. Почему-то в тебе это свойство проявляется куда сильнее, чем в Лезо.       Мужчина мелко выдохнул, пару раз моргнул, словно сбрасывал наваждение или… жажду. И когда он начал говорить, в голосе ещё ощущалась неестественная глубина:       – Он из другого Рода. У них иная… специфика и подобные… срывы в их среде — редкость.       Мужчина был раздосадован из-за собственной… несдержанности, однако, как на мой взгляд, его самоконтроль был выше всяких похвал.       – Думаю, мы найдём много интересных тем для бесед в будущем. — я чуть улыбнулась. — Навь передал, что грассер прибыл, и пора мне заняться комплексом, а тебе — немного отдохнуть. Если потребуется подпитка родной тебе Первоосновой — обращайся ко мне или к Навь.       Сонэйра изумлённо распахнул глаза.       – Навь?       – Из-за меня у него прошёл резонанс и проявилась та же Первооснова.       – Это… невозможно для шасс’росс.       – Однако, это факт. — я развела руками, а мужчина глубоко задумался.       Я тихо покинула тактический зал, оставив его обдумывать мои слова и приводить себя в порядок. Видно же, что для него не прошло бесследно совместное погружение в виртуальное пространство тактического комплекса и прямой одновременный контакт со мной и Зуаном. Уж не знаю, что послужило причиной его фактического срыва, но Сонэйра необходимо немного времени наедине.       Мне тоже надо привести в порядок мысли: это оказалось неожиданностью узнать, что так званый «народ смерти» шасс’исс буквально оказались Детьми Вечной! Ещё и вполне себе активными носителями Дара Первоосновы!       Воистину поразительные открытия откуда я не ждала.       Напарник встретил меня с тревогой во взгляде и с молчаливым вопросом в глазах. Ионар, нервно дёргающий ушами, выглядел не лучше.       – Вы удивительный народ. — тихо ответила я на эти тревожные взгляды. — Что ни встреча, то какие-то сюрпризы. Одно меня удивляет: Ионар, как ты до сих пор ещё живым остаёшься с таким-то супругом? Или ты поразительно везучий и умеешь его успокаивать, или самоконтроль Сонэйра настолько восхитителен, что от его срывов тебя ещё не подняло наживую!       Выдохнула я это одним сплошным потоком крика души и недоумения, смешанного с искренним восхищением. И только в глазах Ринора я увидела настоящее понимание сказанного и осознание моих слов, что… вызвало новый вал вопросов к молчаливому мужчине. Но их мы с Зу зададим ему позже.       – Подняло? — тихо уточни Ионар.       – Как нежить или, скорее, как немертвь. — буркнула я. — Удивительно просто, как у вас корабль ещё живым остаётся… или как его имплантат нормально функционирует, ведь это — живое существо, а Сонэйра так Смертью фонит, что у него аж кожа серебриться начала! Он пропитан ею по самые кончики ушей. Имплантат не могло не задеть. И тут либо это ваше… существо настолько пластичное и гибкое, что подстроилось под причуды носителя, или… оно уже поднялось в его голове и стало настоящим симбионтом.       Ионар нахмурился, но промолчал. Видать, было что-то такое с его благоверным, раз мои слова зацепили и вызвали тревогу на его лице.       – Неважно уже, что там с его имплантатом: он работает и всё ещё функционален, несмотря на особенности энергетики Сонэйра. — я вздохнула. — Видимо, ваши биотехнологии — настоящее чудо…       Нарим промолчали, не зная, как реагировать на мои слова. Однако, подошедший боец напомнил, что грассер прибыл и готов к разгрузке. И на время мы оставили сомнительные темы невероятных открытий.              И вновь я вижу наримский корабль во тьме безлунной ночи густым силуэтом живого мрака, подле которого замер силуэт поменьше. Никакого лишнего освещения, никаких габаритных огоньков. Ничего, что могло бы выдать присутствие машин на открытом пространстве поляны. Сами нарим прекрасно видят во тьме, а мне выдали тактический визор. Сонэйра принёс со склада корабля, новый, только-только приведённый в рабочее состояние: теперь, имея имплантат, я могу пользоваться подобными благами чужой цивилизации.       Визор раскрасил ночную тьму оттенками цвета и света, достраивая изображение и опираясь на мои собственные ассоциативные связи и память. Только с ним я смогла, наконец, рассмотреть «Сингин» и прибывший грассер, но бойцы уже открыли его трюм и время на любование хищными формами космической машины резко закончились.       Наверное, из-за постоянных упоминаний сложности, тяжести и проблемности тактического комплекса, я ожидала увидеть что-то очень громоздкое, перевитое жилами или шнурами нервных волокон, однако, в реальности комплекс оказался довольно компактным набором боксов, прекрасно соединяющихся между собой в цельную жёсткую конструкцию, а все нервные связи и волокна как самое хрупкое и уязвимое место дорогостоящего оборудования, пряталось в промежуточных корпусах и было полностью изолировано от внешней среды.       Это было одновременно и удобно, и нет: на траву выгрузили крепко соединённый меж собой комплект темных чуть закруглённых боксов размером примерно метра два на полтора. Этакий неровно выгрызенный прямоугольник, который нельзя ворочать или как-то особо кантовать, но можно немного менять конфигурацию. А ещё он не может долго находиться без источника энергии. Именно в последнем и состоит основная проблема и сложность. Пока ещё комплекс подсоединён к работающему грассеру толстым жгутом силовых кабелей, но скоро его отключат и время пойдёт на минуты.       – Накопители принесли? — тихо спросила я у Зуана, хмуро глядя на тёмную массу боксов.       – Вон они. — он указал на корзинку, неприметно приткнувшеюся у опоры «Сингина».       – Подождите его пока отключать…       Зуан кивнул и замер молчаливой тенью, сумрачно глядя на самое проблемное и ценное хозяйство собственного отряда. Впервые в его разуме отчётливо появилось унылое смирение с крайне высокими шансами потерять это оборудование. О чём речь, если напарник на полном серьёзе начал прикидывать, где и как он будет заказывать замену. И стоит ли передать через «Дэль» запрос на верфь на установку нового комплекса на «Тень», или ещё подождать сутки и посмотреть, получится у нас спасти хрупкое оборудование или нет.       Тихо подошёл Сонэйра, остановился подле меня, щуря мерцающие изнутри глаза, глянул на комплекс.       – Он активен? — тихий вопрос был задан вслух: после наших недавних экспериментов, он получил полный запрет на любую ментальную связь на сутки.       – Сейчас проверю. — так же тихо ответила я.       Прикрыв глаза, я развернула окно ближайших сигнатур: Сонэйра показывал мне, как впервые вызывать ответ от полуактивного или вообще неактивного, но работоспособного комплекса, и где именно находится функционал для подобного поиска оборудования и взаимодействия с ним.       Комплекс обнаружился не сразу и был найден в списке неактивного и перешедшего в режим энергетической гибернации оборудования. Плохой показатель. Но он хотя бы отвечает на запросы, значит, ещё не совсем отказал.       – Он уже в гибернации. Отключим от питания, и откажет совсем. — хмуро высказала я результаты собственной проверки.       Зуан мелко вздохнул: он и сам это прекрасно знал.       – Я попробую подать на него энергию с накопителей. Вдруг поможет.       – Делай.       Он уже не верил в то, что удастся сохранить комплекс в нормальном рабочем состоянии. Судя по общему мрачному настроению, никто не верил. Не хватило мощностей грассера на поддержание прожорливого стационарного оборудования, а у биотехнологий есть свои недостатки.       Мне же ставить могильный крест на гипотетически моём комплексе было жалко и попросту… обидно. Я уже успела привыкнуть к мысли, что это — моё. Мой шанс на нормальное знакомство с отрядом, шанс быть по-настоящему полезной частью сплочённой группы. И терять этот шанс я не собираюсь! У меня вообще мелькнула крамольная мысль: если эта хрень таки отъедет в лучший мир, я его залью энергией Смерти и попробую поднять, раз уж оно сдохнуть собралось! Я знаю, я умею это делать. Я верю, что это возможно: у Сонэйра же как-то имплантат живёт в нём, хотя не должен. И этот выживет! Но это уже совсем какие-то радикальные и сомнительные меры.       – Тебе что-то требуется для работы? — тихий голос напарника отвлёк меня от безрадостных мыслей.       – Нет. Я просто думаю… как бы это сделать поудобнее.       Он лишь положил мне на плечо руку и аккуратно сжал в молчаливой поддержке: всё он знает, чем мой разум занят и какие мысли я так безрадостно жую. Но… чего уж.       Встряхнувшись и потерев лицо ладонями, я жестом подняла корзину с рохрами и поставила её прямо на самый большой центральный бокс: накопители всё равно фонят и их фон прекрасно впитывается наримским оборудованием, как любым живым существом. Комплекс не стал исключением: стоило начаться непосредственному контакту с мощным источником энергии, как голодающее… существо тут же потянулось к нему, а имплантат немедленно показал мне появившуюся динамику изменений энергопотребления отслеживаемого оборудования.       – Надо же… — тихо пробормотала я. — Значит, жить ты таки хочешь… уже хорошо.       Класть рохр напрямую на корпус бессмысленно: это никак не изменит естественную «впитываемость» энергии и потребление её из фона. Вот прямая передача… это другое.       – Где у него… — начала было я, но имплантат тут же подсказал мне, где на транспортировочных боксах расположены клеммы подключения внешних источников энергии. — А… вот…       Первая попытка прямой подачи энергии через прикосновение к контакту результатов не дала: на клеммах стояла защита. Однако, целенаправленная подача энергии результат дала немедленно: у меня ощутимо начал проседать резерв, а комплекс разом вышел из состояния энергетической гибернации и перешёл в состояние «активен».       Подпитку я не убирала: надо было понять динамику оттока энергии. Был ли это разовый забор большого количества для реактивации и вывода на штатную подпитку, или у комплекса просто такие конские потребности. Если второе, то это прямо… тяжёлое оборудование.       Однако, высосав с меня почти половину резерва, комплекс плавно понизил забор энергии и теперь сиял перед глазами статусом энергопотребления «ждущий режим» и «автономное» состояние подключения.       – Отключайте его от грассера. — коротко сказала я, пододвигая к себе корзину с накопителями.       Что прекрасно в нарим — они не задают лишних вопросов и не уточняют ненужного. Сказано отключить, они и отключили: рослый шасс’росс с позывным «Вихрь» отщёлкнул крепежи и снял клеммы с контактных пластин комплекса.       Реакция была мгновенной. Перед глазами всплыло предупреждение: «отключён внешний источник питания», а следом ощутимо навалилась тяжесть постоянного оттока энергии. Комплекс и правда оказался… мягко говоря, тяжеловат.       – Ты как? — тихо спросил Зуан.       Ответила я не сразу: какое-то время я вслушивалась в собственные ощущения. Как меня обжирает тяжёлое оборудование, как меняется динамика выработки собственной энергии, до того бывшая в подавленном состоянии из-за постоянного переизбытка и перегруза.       – Что удивительно, прекрасно. — наконец ответила я, когда моё собственное энергоядро, наконец-то, начало вольно вырабатывать энергию, а не пыталось мучительно втискивать хоть что-то в пресыщенную меня. — Я б даже сказала, что мне сейчас по-настоящему комфортно: комплекс при переходе в нормальный режим работы слизнул все скопившиеся излишки и мне… стало легче.       Ядро на радостях от наступившего облегчения разгонялось как дурное, полностью перекрывая весь отток энергии! С лихвой! Но, что удивительно, сейчас, когда есть непрерывный отток, моё ядро начало развиваться как-то… странно и все излишки уходили куда-то в меня саму, отдаваясь щекоткой по телу. Это было приятное и правильное чувство и его хотелось сохранить подольше.       Мне нужно сохранить это состояние подольше!       Чёткая мысль, лишённая какого-либо двоякого трактования. Мне критично-необходим этот процесс постоянного сброса большого количества энергии, чтобы убрать… застой. Чтобы прошло обновление всей энергосистемы организма, и чтобы сам организм прошёл некий переломный момент.       – Кто-нибудь, снимите накопители.       Просьба была выполнена мгновенно: Ринор снял корзину, и отток энергии ещё больше увеличился, снимая с меня вообще всё и даже чуть больше, чем вырабатывает прямо сейчас моё ядро. Однако… словно такая нагрузка оказалась полезной: выработка энергии пошла ещё активнее, а мне аж задышалось легче и как-то… вкуснее, что ли.       Оказалось, броня корабля пахнет едва ощутимым привкусом перегретого камня, остужаемого морской водой, а трава под моими ногами имеет аромат полыни с привкусом ромашки. Мой шампунь с нотками сладкого бергамота, а стоящий возле меня Сонэйра едва ощутимо пахнет ландышами и свежим снегом с едва ощутимым остаточным запахом его крови. Зуан, как и раньше, — ночное цветущее разнотравье, разбавленное холодом стали и стылостью промороженных горных пиков.       Удивительные ощущения! Новые сложные запахи обострившегося обоняния составляли более глубокую картину окружающей меня действительности, ненавязчиво проявляя и граня характеры окружающих меня разумных.       Следом за обонянием изменения коснулись личной энергетики: я словно начала ощупывать окружающее меня пространство… Пришло понимание: аура, наконец-то, развернулась по-настоящему, вольно разливаясь вокруг меня, не скованная как ранее непонятно чем.       Почему так вышло? Знаю, но не помню. Понимание ускользнуло как мокрый кусок мыла из кулака. И пусть: потом всплывёт снова. Неважно прямо сейчас. Важнее сейчас удержать это состояние хотя бы на сутки. В идеале на подольше, благо, у меня теперь появилась прекрасная возможность…       Нарим хранили тишину, не мешая мне ни словом, ни мыслью, однако, я начала вполне отчётливо, пусть и очень блёкло ощущать их яркие эмоции. И самое яркое — удивление, окрашенное у каждого в свои тона от оторопи до глубокой задумчивости или предвкушения. У каждого из них в голове есть имплантат и каждый из них мог наблюдать динамику развития состояния несчастного замученного оборудования. И, как следствие, каждый из них уже составил понимание моей личной мощности как ходячего бесперебойного источника энергии.       – Ты в состоянии транспортировать комплекс до здания? — тихий вопрос от Зуана перещёлкнул восприятие, отдаляя чужие эмоции.       – Конечно. — плавным жестом я подняла оборудование в воздух. — Ринор, веди.       Я вполне в состоянии найти дорогу до нашей «базы», опираясь на переданную мне от напарника карту местности с нужными пометками, однако… прямо сейчас я хочу, чтобы меня сопровождали и показывали, как удобнее пройти по лесу и не въехать в бурелом. Самостоятельной я буду в любое другое время, а пока я хочу, чтобы меня сопровождали по этому лесу красивые мужики!       Зуан едва заметно улыбнулся, иронично дрогнув левым ухом, но ничего не сказал, милостиво дозволяя Ринору удовлетворять моё мелочно-девчачье желание.              Дорога по лесу прошла без приключений по практически тому же самому маршруту, по которому я вела грузовые платформы с отрядным добром. Разве что сейчас лес ощущался совсем иначе! Он словно расцвёл в моём восприятии бесконечным богатством цвета, запахов и ощущений. Это было… изумительно! Казалось, что я по запаху могу отличить деревья друг от друга, а живой куст — от сухой ветки, случайно торчащей как живая. Я видела переливы тьмы в тенях под поваленным бревном и даже смогла различить выросшие под ним на благодатной почве совершенно ядовитые грибы! Однако… прямо сейчас я не могу позволить себе по-настоящему насладиться этим новым для меня лесом: оборудование требовало внимания и контроля. Но когда пройдёт критический для нас обоих период, я обязательно уделю внимание такому странному выверту восприятия.       Уже в самом здании, устроив тактический комплекс возле силовой станции и подключив его на всякий случай на подпитку, я устроилась возле него и задалась вечным вопросом «Что делать?», чтобы я тут не сидела сиднем, будучи не в силах снять руку с силовой клеммы. Ответ был где-то рядом, но… память мелочно промолчала, несмотря на все попытки её насиловать и вытянуть систему энергетической передачи или подпитки. Мелькнул блёклый проблеск и угас, оставив смазанный визуальный образ, который я препарирую чуть позже… потому как Ионар пришёл прощаться.       Лично! Вместе с Сонэйра. Ниали осталась на борту за штурвалом, но передала мне пламенный привет с надеждой встретиться в ближайшее время, как только она перегонит корабль в защищённое место и станет свободна.       – «Буду ждать встречи.» — тепло ответила я, привыкая общаться через ментальную связь имплантата.       В ответ пришёл аналог весёлого смеха и отражение улыбчивой чернявой красавицы, словленное в тёмном лобовом остеклении, сейчас прикрытого защитным покровом. После чего связь пропала: Ниали отключилась, но осталась в списке контактов вместе с Ионаром и Сонэйра. Вскоре и сам Ионар попрощался с нами и вместе с благоверным покинул нас: ночь прошла свою середину и через пару часов начнёт светлеть небо. К этому времени корабль должен уже стоять в защищённой скрытой пещере.       Бойцы Зуана ещё какое-то время покрутились рядом со мной, знакомясь и обмениваясь контактами для связи, но вскоре и они ушли: грассер отправился вслед за «Сингином», пользуясь последними часами темноты. Остался только Зуан и Танцор с Саарионом. Даже Ринор улетел: его должны были высадить где-то на соседней гряде с комплектом для сборки и монтажа ретрансляторной группы. Он обещал вернуться через сутки, может, двое.       Ажиотаж и азарт медленно таяли в усталости, ведь я уже больше восемнадцати часов на ногах с довольно ощутимой нагрузкой, а после позднего ужина меня устроили спать прямо возле несчастного комплекса, водрузив на него корзину с накопителями.       Уснула я не сразу: буря впечатлений не спешила улегаться, мысли толклись как бешеные кролики, прыгая друг на друга, устраивая толчею в голове и неприятный зуд. Однако, усталость и постоянный энергетический отток сделал своё дело, и я таки уснула… проваливаясь в очередной яркий и насыщенный событиями сон.       

***

             Трёхгранное лезвие рассекало камень словно влажный песок, оставляя за собой глубокий проплавленный след. Точные, выверенные линии знакомого до последнего штриха ритуального чертежа покрывали выступающую из скального массива монолитную глыбу, обточенную ветрами и дождями до удобной площадки. Ещё совсем немного: нанести знаки и замкнуть контур защитного периметра.       Черноволосый мужчина закончил работу и отложил атам в сторону. На какое-то долгое, томительное мгновение он замер, глядя в серебристый тонкий серп луны, выглянувший в просвет тяжёлых туч, лишь ненадолго разогнанных ветром.       Были ли у него сомнения в принятом решении? Нет. Он давно решил для себя, что и при каких условиях будет делать. Сейчас время пришло.       Нужно ли это прямо сейчас? Нет. В подобном необратимом действе не было критичной необходимости. Однако… события поворачивались неожиданной стороной, вскрывая то, что он не предполагал узнать или увидеть, и в этот единственно-спокойный период у него есть время прийти к гармонии в собственном состоянии.       У него есть время вспомнить себя-былого, войти в силу и вновь вернуть прошлое самообладание и спокойствие. В будущем подобного спокойного окна может не представиться. Он не хотел рисковать и откладывать на будущее исполнение давно принятого решения.       Броня потекла по телу, сворачиваясь в неактивное состояние. Короткая ментальная команда, тускло мерцающие кристаллы угасли, скрытые зажимы разомкнулись, позволяя воину снять с себя лишнее. На камень за чертой защитного круга легло оружие, броня, амуниция и, главное, подвеска из двух хранов. Сейчас ему не нужна гарантия выживания, если что-то пойдёт не так.       Не было колебаний или сомнений: решение было принято давно, сегодня лишь пришло время исполнения. Осталось правильно подгадать момент, когда эфир будет забит потоком системных сообщений от разведгруппы отряда, а Зуан погрузится в виртуальное пространство имплантата и сосредоточит внимание на работе.       Глупо рассчитывать, что после недавних откровений его надолго оставят без наблюдения, но, если Леди отзовётся, его временное… отсутствие можно будет оправдать. А если не отзовётся… Он медленно втянул вкусно пахнущий ночной воздух, задержал дыхание, медленно выдохнул. Если Мать не отзовётся, он ничего не сможет изменить даже если бы вдруг захотел.       Нагое тело пробил озноб. Холодный ветер, казалось, продувал насквозь, босые ступни теряли чувствительность на ледяном камне. Сейчас это даже приятно, как сладок напоенный грозой и ароматами мокрой листвы воздух. В такие моменты жизнь ощущается особенно остро во всём её несовершенстве и множестве слабостей. Именно это стоит оставлять в памяти: прелесть состояния жизни. Даже обострённую чувствительность на мелкие неудобства, чувство боли и дискомфорта, голод и ощущение холодного пронизывающего ветра, пробирающего до души острыми иголочками льда.       Имплантат сообщил об ожидаемом событии: группа вышла к цели, поток информации скачкообразно увеличился. Пора.       Воин отключился от общей сети, принудительно заблокировал передачу данных, лёг на камень поверх прорезанных линий и прикрыл глаза. Дыхание выровнялось, тело расслабилось. Накатило облегчение, смывшее тяжёлую усталость: бесконечные сотни лет ожидания и пустого существования подошли к концу. Неважно, как повернутся события в будущем и к чему приведут, пусть даже к гибели, но этот затяжной кошмар наконец-то закончится.       Губы дрогнули, шепча беззвучные слова. Просьбу о благоволении и благословении, обращённую к той, кого он даже мысленно называл матерью. Это не нужно для ритуала: его запускала ментальная команда. Это нужно для него самого. Слишком давно он не ощущал касания родной стихии, слишком долго скрывал то, что было центром его личной вселенной и смыслом жизни. Слишком много накопилось страхов, тревог и сомнений.       Слишком много времени прошло впустую.       С последними беззвучными словами ритуал заработал. Сердце остановилось на выдохе, имплантат, получив сигнал о смерти носителя, подал аварийный сигнал, который так и не ушёл в общую сеть, увязнув в протоколах блокировки.       Серебряная луна скрылась за плотными тучами, погружая мир во мрак. Прорезанные в камне линии чертежа медленно затапливала мглистая сизая дымка, ручейками стекалась к мёртвому телу.       Мгновения текли одно за другим.       Давно прошло отведённое время молчания, которое ещё можно было бы списать на сбои связи. Вышло время, когда клиническую смерть ещё можно было обратить, но ещё не наступил миг, когда черта невозврата будет пройдена. Время, когда начнёт отмирать имплантат и безнадёжно пострадает мозг.       Ласковое прикосновение тонких бледных пальцев к голове совпало с рваным порывом ветра, растрепавшим тяжёлые смоляные пряди и принёсшим едва слышимый женский голос. Певучий и нежный, словно льдистый хрустальный перезвон, теряющийся в посвистах ветра, слышимый лишь тому, кому предназначались Её слова. Неуловимые касания изящных, сотканных из жемчужной стылой дымки рук, очерчивающие кончиками пальцев заострившиеся скулы. Веки воина дрогнули и поднялись, открывая мутный взор черных во тьме глаз.       Ему потребовались мгновения на осознание и понимание происходящего, а после — счастливая улыбка изогнула губы, радость и облегчение затопили душу: его не забыли и не отвергли, несмотря на допущенные ошибки и проступки, которые он так и не смог простить себе сам.       Воин неподвижно лежал на стылом мокром камне и слушал песню хрустального голоса, вслушивался в журчащие слова… и соглашался с мягким укором в Её речах. Ни малейшего осуждения — лишь поддержка и окрашенная множеством смыслов и образов прошлого давняя просьба: «Живи, моё Дитя», повторенная ещё раз.              Давно истаял сизый туман, а тенебра молчаливо смотрел в ночные небеса и улыбался, всё так же лёжа на ледяном камне под пронизывающим ветром, более не доставляющим неудобств, и лелея в памяти голоса двух Сестёр: хрустальный — младшей и бархатный — старшей, отозвавшейся на исходе перерождения.       Мерно забилось сердце в груди, воин медленно вдохнул, выдохнул, восстанавливая прерванный ритм. Какое-то время придётся себя контролировать, пока не выработается привычка к правильной механике и он не перестанет забывать про такие естественные мелочи. Жизнь в среде технической цивилизации диктует свои условия и требует большей осторожности и внимательности.       Мужчина сел. К моторике тела надо привыкать заново, и сделать это придётся очень быстро: свободное время вышло. Он давно должен был выйти на связь, но имплантат отторгается организмом как чужеродный элемент, и ему приходится прилагать усилия, чтобы не потерять его.       По телу пробежала дымная тёмная пелена, тенебра повёл плечами, тряхнул головой. Имплантат угомонился и перестал заваливать сознание сигналами тревоги, уйдя на принудительную… сонастройку с носителем. Права была Рини: технологии нарим в его случае — удача, ведь биологический имплантат, как и любой условно-живой организм, может быть… подогнан под его нынешнее состояние.       Улыбка угасла. Пора восстанавливать связь, он и без того отсутствовал дольше допустимого.       – «Ринор?» — полный тревоги голос прилетел по аварийному каналу раньше, чем заработала штатная связь.       Заметил…       – «На связи.» — беззвучно ответил он.       Нарим повёл плечами, прогрёб пальцами волосы.       – «Твой имплантат был вне доступа.» — короткая пауза. — «Я получил лог.» — ещё одна тяжёлая заминка и подвисший вопрос.       Вновь не стал спрашивать прямо, освобождая от необходимости делать выбор между правдой и уклончивыми оправданиями и позволяя ему вновь промолчать. В последний раз он промолчит, храня его спокойствие и моральное благополучие. Однако… вскоре ему придётся начать говорить: девушка начала вспоминать то, что было до их встречи. Её знания могут дать ответы раньше него самого…       Зуанадар должен знать правду… какой бы она ни была. И узнать ему стоит от него самого…       – «Возвращайся.» — донёсся усталый голос.       – «К середине дня я вернусь.» — ответил Ринор, осторожно разминая пальцы. — «Мне нужно время.»       Ответ пришёл с небольшой запинкой:       – «У тебя есть время. Столько, сколько потребуется.»       Связь пропала.       – Столько, сколько потребуется… — низкий тяжёлый голос дрогнул, окрасился рокотом и едва уловимым отголоском застарелой вины.       Время для тайн ушло. Нет смысла хранить во тьме прошлое, грозящееся догнать их и накрыть лавиной. Прошёл тот период, когда правда могла причинить вред и была опасна. Теперь умалчивание опаснее вероятных последствий.       Он должен знать. Они… должны вспомнить.       Но сперва ему стоит вернуть себе самообладание и восстановить утраченное.       Чуткое ухо дрогнуло, повернулось, ловя отголоски шума: какой-то зверь практически беззвучно ступал по камню. Шаг. Пауза. Шаг. Тяжёлый. Зверь массивный, двуногий. Черноволосая голова наклонилось набок, глаза сузились. Таер. Так в горах ступают только они. Огромная хищная птица достаточно опасна, чтобы взбодрить и живуча, чтобы не сдохнуть сразу.       Статная фигура плавно поднялась и черной дымкой смазалась в рывке, исчезая с каменной плиты. У него есть ещё половина ночи для свободной охоты в своё удовольствие. Утром он вернётся к привычному облику, но сейчас…       Сейчас пора вспоминать каков он на самом деле, не прикрытый обликом живого существа.