Игра Владыки

                           Утром я проснулась с больной головой, опухшими глазами и ощущением, словно меня переехал тот самый трёхсоттонный краулер, который мне снился половину ночи вперемешку с видениями планетарной катастрофы. С тихим приглушенным нытьём я перевернулась на спину, чихнула, уныло моргая и пытаясь хоть немного структурировать кашу в голове. Казалось, что подсознание мелочно насыпало мне в мозги невнятную смесь из огрызков воспоминаний, каким-то причудливым образом совмещая в несколько на удивление связных потоков четыре, а то и пять разных историй, странно их нарубив и собрав в лоскутное полотно цельного повествования.       – Память — это зло. — выдохнула я, со скрипом восставая со своей соломенной койки как вампир с некомфортной могилы.       Собственный голос звучал как у того векового вампира, очухавшегося в заросшем бурьяном некрополе. Такой же сипло-каркающий и печальный. Ибо жратвы в ближайшее время не предвидится, если сам на охоту не сползаешь и не добудешь, и глотку не промочить. Всё как у меня… Я ж ещё вчера перед сном умудрилась споткнуться о кастрюльку и разлить последнюю воду. Если кастрюлю я поймала и вернула на стол, то вода утекла в траву. Так что топать мне спросонья на реку за водой и жратвой, пока мужики не явились.       Пока покопалась, собираясь, пока спустилась, немного пришла в себя и на равнину я вышла вполне себе бодро, хоть голова по-прежнему ныла, пульсируя внутренней болью. То ли от перегрузки во время сна, то ли от трещащего по швам переполненного энергией ядра, то ли ещё от чего-то вроде солнечной активности и скачков атмосферного давления. Погода была довольно ясной и солнечной, хоть небо снова начали затягивать облака. Пышные, пушистые, такие все из себя беленькие… Но я помню предупреждение Ринора о близкой непогоде, хотя до сезона дождей ещё чуть больше месяца. И про надвигающийся шторм помню, хотя он вроде бы должен нас задеть только краем.       Перешагнув уже привычно липкие плети растения, я поправила висящую на плече на верёвке корзину и продолжила путь, поглядывая по сторонам. Эту долбанную кошку я ещё долго не забуду, но что удивительно, я с ней больше не встречалась. Ни разу за всё время! То ли она сбежала, то ли после всплеска Смерти животное меня избегает и на глаза не попадается. Без разницы: меня устраивает любой вариант, в котором мы не пересекаемся. И чем дольше, тем лучше. Но всё равно бдительность я старалась не терять, а время — не тянуть и на реке задерживаться не стала.       Набрав воды, достала афлис, надёргала рыбы силовыми петлями, быстро выпотрошила её, дабы не бегать потом и не выкидывать потроха подальше от дома, искупнулась и пошла обратно, таща добычу за собой как воздушные шарики. Но если раньше этот нехитрый трюк хоть немного был затратен, то теперь я вообще не ощущаю нагрузки от подобных упражнений. То ли я так быстро привыкаю, то ли ядро продолжает развитие и пропорционально усиливает выработку энергии, что я вечно как надутый шарик.       Жизнь на природе не прошла для меня бесследно. Если поначалу я уставала ещё на полпути к реке, то теперь мне стало нормально отмахать туда и обратно ровным размеренным шагом. Конечно, я перестала таскать на своём горбу тяжести, как я делала первое время, но я-то уставала ещё по пути к реке. Обратно я едва доползала! А теперь вроде даже ничего так. Выносливость подросла, жирок чутка сошёл с боков, я загорела, но… на руки и ноги без слёз не взглянешь. Все в мелких ранках, царапинах, укусах и синяках. Хуже то, что мои любимые, но затасканные ещё в родном мире дешёвые кроссовки начали как-то подозрительно болтаться на ноге и подошва отчётливо собралась отвалиться. Что с этим делать, я пока ещё не придумала.       Мысли гудели в голове, сталкиваясь и жужжа бессмысленным роем мелких проблем: так проявлялся мой нервяк. Перед встречей с незнакомыми нарим. Наедине и без Зуана. Перед ночной их вознёй и гипотетическим имплантатом, который должны для меня привезти. А если не привезут? Или у меня с ним будет какая-то несовместимость из-за магии, другого вида или ещё из-за чего-то? А если что-то пойдёт не так при его приживлении? Он же мне в башку будет соваться! А если…       Мелко рыкнув, я резко тряхнула головой, силой пытаясь давить накатывающую панику и нарастающий мандраж.       Хватит! Я так себя до психа доведу!       Мне даже пришлось остановиться и с силой потереть лицо, сбрасывая нервы в простом жесте. Будет что будет. Я верю: Зуан и Ринор смогут проверить совместимость меня с имплантатом. Это то, на что я никак не могу повлиять. Так что хватит! Мне надо быть в нормальном вменяемом состоянии вечером, а не психованным неврастеником на гормонах и природной наркоте!       Хорошо ещё Зу спит и это позорище не чует…       Удивительно, но мысли о напарнике подействовали отрезвляюще, разом гася волну паники и нарастающих психов. Позориться не хотелось, и это нежелание оказалось сильнее нервяка, так что к своему дереву я вернулась в относительной гармонии с собой.       А наверху меня уже ждали: когда я поднялась по лестнице, меня встретил нарим, любезно подав руку. Отказываться от помощи я не стала, и позволила поднять себя на помост, вновь сделав заметку доделать подъем и сделать удобнее выход на ветку, чтобы не приходилось разворачиваться, вися на страховочной петле и потом как краб перебираться на неудобную ветку.       – Благодарю. — я была сама любезность. — Саарион, я не ошибаюсь?       Поразительно-красивый черноволосый улыбчивый и обаятельный мужчина с яркими васильково-синими глазами… Кто бы это ещё мог быть?       – Всё верно, Рини. — в тон мне ответил ушастый и улыбнулся.       Вот и познакомились.       – Как к тебе обращаться? По имени или по позывному?       – Предпочтительно по позывному, однако, в личной беседе имя будет приятнее. — и вновь — обаятельная улыбка.       Хорош! Умён, красив, обаятелен и без зазрения совести пользуется своими природными данными… проверяя меня, изучая и присматриваясь. Ну да, ну да… надо же понять, в кого вляпался драгоценный командир…       – Один момент…       Перешагнув на вторую ветку, я перехватила страховочную петлю и привычно свесилась, ловя расплывающимся зрением яркое рыжее пятно верёвки. То единственное, что я могла рассмотреть на таком расстоянии… И под моим взглядом по моей же воле это рыжее пятно начало подниматься вместе со всем, что им было перемотано. Я прекрасно помню, что и каком виде я оставила на траве, без проблем воссоздавая в памяти три бутылки из пластика, ещё три — из тонкостенного камня и мешок из замученной наволочки, в которую была уложена рыба в листьях. Груз поднялся достаточно высоко, попал в фокус моего зрения, и уже после послушно поднялся на помост. Саарион наблюдал молча, с вежливой заинтересованностью на породистом лице, которое он прекрасно умел держать.       Как там было в памяти напарника? Тёмная Знать? Притом, потомственный аристократ… во что легко верится с первого на него взгляда. А именно: манеры и умение себя держать, проявляющееся в самых мелких жестах, в плавности движений, в осанке и даже в том, как он голову держит. И как легко скрывает свои чувства.       – Танцор здесь?       – Наверху. — во время разговора Саарион смотрел на меня, лишь раз позволив себе глянуть на висящее в воздухе барахло.       Значит, травмы стрелка серьёзнее, чем говорилось… иначе встречали бы меня вдвоём.       – Ну, веди и знакомь, раз первый встретил.       В ответ — жизнерадостный мелодичный смех, мужчина ощутимо расслабился, однако, вежливо предложил мне идти первой, мотивировав это тем, что дом-то мой… как он культурно обозвал мой курятник. Но я оценила галантность, даже если она дежурная.       – Не тяжело? — всё же спросил он, легко следуя подле меня.       Глянув на груз, качнул головой и честно ответила:       – Я не ощущаю ни веса, ни нагрузки. Без разницы, какого размера и массы этот груз: что рыба, что валун с меня размером. Равная нулевая нагрузка…       Он удивился: подвижные ушки характерно дрогнули и чуть разъехались врастопырку.       – Навь не рассказывал? — поднявшись по лестнице, я плавно перенесла бутыли на подготовленную для них площадку и опустила их в пазы бутылочницы, вырезанной под настроение от постоянно падающих и пытающихся укатиться мятых бутылок. А наволочку с рыбой перенесла на стол в тень.       – Командир был весьма скуп на подробности.       На звук голосов вышел второй воин, вежливо склонил голову в приветствии, но… промолчал. А я оторопело смотрела на него и… и у меня едва нашлись слова:       – Это называется «лёгкие ожоги»?       Так охарактеризовал Ринор его состояние…       – Они действительно лёгкие. — мягко ответил Саарион, подходя к сослуживцу и заглядывая ему в лицо. — Выглядят хуже, чем есть на самом деле.       Я не знала, что и сказать! Да у него всё лицо в опухших, сочащихся сукровицей ожогах, к которым прилипло несколько медово-ореховых прядей! И один глаз закрыт… И волдыри на щеке… Это уже ближе ко второй категории и это — не лёгкие ожоги!       – Глаз хоть цел? — хмуро спросила я.       – Цел. — едва слышно произнёс Танцор: говорить ему было ощутимо-болезненно.       Уже хорошо.       – Как руки пострадали? У вас же броня на всё тело.       – Свернул. — иронично протянул Саарион. — В перчатках чувствительность ниже.       Я на это только вздохнула.       – Когда случилось? — подойдя, всмотрелась в симпатичное ещё недавно личико. — На глаз дня три-четыре уже прошло.       Волдыри набирались желтоватой жижей и по-хорошему надо принять к ним меры и убрать застоявшуюся лимфу. Заживление даже не начиналось, но критичный период прошёл. Хуже то, что он был на скальном склоне, где нет быстрого доступа к воде, значит, охладить ожоги не смог, как и принять нужные меры. А раз он выполнил работу, значит, был сделан ещё выстрел. Возможно, не один.       – Три дня и прошло. — ответил за Танцора Саа. — Не стоит так переживать: мазь обеззаразила ранение. К ночи нам привезут медикаменты и перевязочный материал.       Я на это жизнерадостное утверждение только губы поджала. Я всё понимаю: это их работа и риск вкупе с ранениями — неотъемлемая её часть, однако, из-за смешения восприятия у меня и Зуанадара, его бойцы воспринимались как мои собственные. Забавный глюк сознания… но даже понимая причины, я не могу уже изменить своё к ним отношение!       – Значит так, красавчики. — от такого вступления и от моего тона Санелан изволил продемонстрировать удивление на породистой мордашке, а Танцор аж второй глаз приоткрыл. — Ринор вчера привёз аптечку. Я прекрасно знаю его предусмотрительность и не удивлюсь, если в боксе найдётся всё нужное для лечения ожогов в полевых условиях.       Я подсветила светляком три принесённых ночью бокса. Мужики переглянулись и синхронно уставились на меня странными взглядами.       – Санелан, изволь добыть центральный бокс и посмотри, что Ринор туда положил.       Без единого звука синеглазый воин отправился куда сказано, а я перевела добрый взгляд на стрелка, жизнедеятельность и здоровье которого входила в мой непосредственный интерес, раз уж именно он со своим дальнобоем чистил мой кусок равнины.       – Танцор.       Снайпер сощурился и чуть заметно улыбнулся даже несмотря на боль.       – Я слушаю.       – Прекрасно, но делай это молча. — мне на него смотреть было больно. — Я знаю, что вы в состоянии общаться через имплантат, и всё нужное озвучит за тебя Санелан, раз у тебя всё лицо в ожогах, а у него — нет.       Он хмыкнул и развёл руками.       – Нашёл что надо?       – Нашёл. — ответил воин, выкладывая нужное на крышку второго бокса. — Ты была права: Ринор привёз всё необходимое, включая плёночные бинты.       На последнее Танцор тяжко вздохнул, но промолчал.       – Вода нужна?       Саарион перенёс крышку с медицинским добром на стол, окинул сослуживца острым взглядом и коротко кивнул.       – В бутылях вода свежая, но с реки с проточной её части. Берите, если требуется. — я даже не сомневалась, что вода понадобится хотя бы для того, чтобы ополоснуть припыленное от пешей дороги травмированное личико. — Если необходимо её прокипятить, вон свежевырезанная каменная кастрюля, в которой ещё ни разу ничего не готовилось. Огонь я сделаю. Если требуется просто обеззаразить, это можно сделать быстро и без нагрева.       Получив на руки необходимое, Саарион взялся за лечение пострадавшего сослуживца. По его просьбе я создала плазменные точки, на которых вода закипела быстрее, чем в электрочайнике, а серебристая дымка Смерти не просто остудила воду до приемлемой температуры, но и гарантированно добила в ней всё живое, что могло там ещё остаться. Санелан кинул в кастрюлю какую-то шипучую таблетку, и когда она полностью растворилась, помог Танцору умыться, тщательно обмыть шею и руки по локти. И лишь после взялся за непосредственную обработку ожогов.       Я за ними наблюдала в молчании, не мешая и не делая ничего без просьбы Саариона. Но он лишь раз обратился ко мне, когда потребовалась помощь с перевязкой рук. На лицо нанесли медицинский спрей и на этом ограничились. А вот с руками было всё куда хуже: пальцы пострадали сильнее всего из-за близости к точке взрыва. По итогу Танцор сидел весь красивый и в перевязках, со свёрнутой до талии бронёй, с печальной рожей и унылым взглядом, щедро обколотый какими-то препаратами, найденными в отдельном боксе. Что там делал Саарион я не уточняла, полностью положившись на его весьма обширные знания.       Наконец вся возня завершилась, Танцора устроили на соломенном пуфе под навесом и оставили отходить от медицинской химоты.       – Я бы, конечно, хотела, чтобы наше знакомство прошло как-то повеселее, но должна признать, это было… — я помахала рукой в воздухе, подбирая культурное определение, хотя на язык просились одни только матюки.       – Оригинально. — с улыбкой подсказал Саарион, убирая медикаменты и неиспользованный перевязочный материал обратно в бокс.       – С оригинальностью ты однозначно прав. — слив воду с остатками медицинской химоты прямо с ветки в траву, я поставила на жаровню чайник. — Чифу будете?       Саа согласился за них обоих.       – А жрать? — я даже иронию не скрывала.       Жрать хотели мы все. Я с утра не евши, а они сперва отмахали несколько десятков километров по равнине от горного хребта, выдвинувшись ещё затемно и потом ещё меня ждали. Притом, съестных припасов с ними не было… только оружие и прилагаемое к нему барахло, включая то, что осталось от дальнобоя Танцора. Вся эта радость обнаружилась, деликатно сложенная горкой на дальнем помосте. Типа, чтоб не мешалась и на глазах не маячила.       И на что только рассчитывали… ведь пайков никаких у меня не было, а из запасов еды осталось шесть печенек и двадцать восемь подтаявших конфет…       Саарион весьма охотно вызвался помогать мне с готовкой. Я со столь щедрым предложением согласилась, но сперва отправила его перенести оружие под навес в импровизированную мастерскую: там на стене был установлен деревянный щит с крепежами для дальнобоя Зуана и Ринора. Сделала под настроение…       Пока нарим возился с оружием, пока прогревался каменный срез, а я подготавливала рыбу и разделывала склизкий афлис, я отчётливо ощутила момент пробуждения напарника… и всю его больную голову, давшую мне в висок острой вспышкой боли.       – Что-то случилось? — тихо спросил Саарион, заметивший, как я скривилась.       – Навь проснулся. — каменной же ложкой отделив комок жёлтой липкой мякоти, я шлёпнула её на разогретую пластину гранита. — С больной головой…       Яркие синие глаза чуть расширились в изумлении. Я мелочно умолчала про его дурное настроение, в немалой степени сформированное видом на цветущую рожу Танцора. Травмы и правда лёгкие, однако, в поле они могут привести к весьма тяжёлым и неприятным последствиям, и Зуанадар прямо сейчас решает, насколько оправданно будет отправить Танцора на крейсер на лечение. Останавливал лишь реальный риск на полгода лишиться бойца, если «Дэль» покинет систему до завершения работы регенератора. И факт, что поднять бойца на орбиту не на чём: новый корабль базирования как раз находится на борту крейсера в ожидании завершения заправки и погрузки заказанного добра на три отряда. Наверное, только эти два фактора спасли Танцора от участи оказаться на крейсере на неопределённый срок. И моё напоминание, что на крайний случай всегда остаётся лазарет самого «Сингина». Напарника это предложение удовлетворило как неплохой компромисс, и на время он переключился на собственные дела.       – Спрашивай. — каменная лопатка с мерзким скрежетом проскребла по плите, подцепляя поджарившийся афлис, я ловко его перевернула и чуть прижала, задавая форму. — Я верю в твой ум и дедуктивные способности, Санелан, но иногда лучше задать вопрос прямо, чем пытаться придумать на него ответ… при отсутствии исходных данных.       Воин склонил голову набок, с живым интересом глазея на меня. Как на забавное создание природы…       – Откуда это всё? — когтистая рука широким жестом обозначила окружающее меня богатство каменного века, в который я радостно скатилась, как только этот камень резать научилась.       Вместо ответа я демонстративным взмахом ладони подняла срез ствола деревца подлеска, подвела ближе. Взблеск силового лезвия разделил его на восемь одинаковых длинных тонких полос прямоугольного сечения. Остатки вернулись на место, а выбранные восемь заготовок начали вращаться, на глазах стачиваясь в овальные палочки для еды. Одновременно, поддерживая идеальную геометрию и одинаковое сужение к кончикам. И как вишенка на этом тортике прикладной демонстрации: меленькие лезвия запорхали над ручками палочек, вытачивая одинаковые узоры в виде обвившейся змеи… зеркально для палочек в паре. Три минуты работы…       – Вот откуда. — по моему жесту пара палочек подлетела к Саариону, и он осторожно взял их в руки. — Это приборы для еды. Простые, относительно-удобные при определённой сноровке и быстро изготавливаются из любого подручного материала. Потом покажу как ими пользоваться, если для вас палочки непривычны.       Вторая пара подлетела к Танцору: как бы он ни был травмирован, но есть ему придётся руками, да и не оценит он излишней и чрезмерной заботы. Стрелок подхватил палочки, всмотрелся в узор, удивлённо заморгал.       – Очень тонкая работа. — прошептал этот поганец, быстро наловчившись говорить, практически не шевеля губами.       Или это он от влупленной в него химоты смелым стал?       – Тонкость работы несущественна. — не меняя тона ответила я. — Форма и сложность не имеют значения, если я могу представить результат в голове и отследить в процессе резки. У меня прекрасное пространственное мышление, и нет особых сложностей с тем, чтобы вообразить объёмный узор… до определённых пределов. Как и сформировать нужную конфигурацию силовых лезвий.       Мужчины смотрели очень занятными взглядами. Я же кривовато улыбалась, послеживая за нашей едой: Рыба уже начала подрумяниваться, мерно вращаясь возле ряда плазменных точек.       – Не такого вы ожидали?       Саа согласно склонил голову, признавая просчёт.       – Как только я освоила аналог телекинеза, огонь и силовые лезвия, у меня закончились основные проблемы в плане выживания. Раз только сбойнули мозги на кошке, но и то… обошлось обоюдным испугом. Это, бесспорно, никак не отменяет множества других трудностей, но… всему своё время и решение.       Саарион, всё же, восхитительно лицо держит: лишь на мгновение его самоконтроль дал сбой и позволил заметить изумление и тяжёлую задумчивость. Тогда как сейчас его милая мордашка являла собой образец вежливого внимания.       – Это… твои личные способности? — наконец, задал новый вопрос мужчина.       Я едва не аплодировала ему стоя: прекрасная формулировка.       – Мои. Способности, свойства, знания и всё остальное. — собрав поджаренные лепёшки, я положила на раскалённую плиту следующую партию. — Мой нынешний биологический вид мало чем отличается от ишон, разве что отстаёт в развитии: мы едва-едва на собственную луну закарабкались пару раз и орбиту спутниками засрали.       Мой ответ был для него достаточно всеобъемлющий, дающий много пищи для размышления.       – Не стесняйтесь с вопросами: если с имплантатом не случится накладок, мы будем часто общаться… У вас есть шанс первыми получить ответы на любые вопросы, которые вы решите сейчас задать. — улыбнувшись, я погасила огненные шары вокруг рыбы и перенесла еду на тарелку. Тоже каменную. — Но мы можем сперва поесть, а потом уже поговорить, раз нам здесь всё равно до ночи ждать прибытия вашего командира с новостями и оборудованием.       Возражений не было и на какое-то время мы погрузились в молчание и в собственные мысли. Уж не знаю, о чём думали бойцы, но мне было любопытно за ними наблюдать. Манеры, жесты, повадки, мелкие знаки внимания друг к другу, как, к примеру, автоматическая забота о раненном товарище от Саариона. Как они смотрят, как себя ведут. За мной наблюдали не менее внимательно, подмечая какие-то лишь им важные детали.       Поели мы быстро, уничтожив запасы продовольствия практически подчистую и после мелкой уборки устроились за широким рабочим столом с чифой, обжаренным афлисом и ягодным вареньем, сделанным из сладкой падалицы с моего же дерева и леденцов.       – Насколько хорошо ты ощущаешь Навь? — тихо спросил Танцор.       Ожидаемый вопрос.       – Достаточно, чтобы знать его состояние и настроение. — улыбочка вышла кривоватой.       Саариона этот ответ не удовлетворил:       – Можно подробнее.       Прежде чем дать ему ответ, я пинганула напарника, но Зуан ответил быстрым согласием и вернулся к работе, фактически отдав мне право решать, что говорить этим двоим, а что утаить от них.       – Можно. Но сперва встречный вопрос.       Мужчина приглашающе взмахнул рукой.       – Зрение у меня паршивое. — обозначила я свою главную проблему. — Даже на таком расстоянии я едва могу чётко рассмотреть твоё лицо. — моя улыбочка была весьма кривоватая. — Навь сказал, что у тебя есть оборудование, пригодное для коррекции зрения.       Не знаю, чего он ожидал, но сказанное его… изумило.       – У меня есть необходимое оборудование. — после короткой паузы ответил нарим.       – Здесь? — мелочно уточнила я.       – Здесь. — он указал на массивный бокс, аккуратно устроенный у плетённой стенки. — Но я не советую делать какие-либо вмешательства до приживления имплантата: если нет физических травм глаз или побочных эффектов заболеваний, велика вероятность восстановления тонуса глазных мышц и вмешательство может не потребоваться.       Хотелось бы верить в удачу, но иметь хоть какой-то вариант всяко лучше, чем его не иметь. Варианты появились, и меня это обрадовало.       – У меня с вашим командиром сформировалась устойчивая и развивающаяся ментальная связь, уже позволяющая нам считывать поверхностные мысли друг друга, передавать образы и подхватывать знания и навыки у напарника. — ровно сказала я, рассматривая плавающие на поверхности воды мелкие цветочки, которые я добавила в чифу. — Знания языков вплоть до понимания идиом и крылатых выражений, моторные навыки и… силовой резонанс, который уже позволяет Навь создавать светляки. Бонусом идут личные изменения. К примеру, ваш командир стал… сильнее, выносливее, быстрее, живучее. Для понимания: он спрыгнул с этой ветки без какого-либо вреда для себя.       Мужчины переглянулись.       – Причина подобных изменений известна?       Я пожала плечами.       – Не могу сказать наверняка. — тут я немного лукавила. — Возможно, из-за разгона энергоядра и всей энергосистемы организма. Но это только мои предположения, не более.       Воины молчали, зато их эмоции сдавали подвижные уши: у Танцора растерянно стоящие врастопырку, а у Саариона — нервно прижатые к голове.       – Не такое вы ожидали услышать? — с иронией полюбопытствовала я.       – Не в том дело. — Саа хмурился. — Это…       – Как обычно: что-то да меняет, верно? — с иронией протянула я.       Нарим согласно склонил голову, но уши так и остались нервно поджаты.       – Почему я не могу рассмотреть надписи? — тихий голос Танцоры был едва слышен. — Я не жалуюсь на зрение.       Полагаю, это они оба заметили: Саарион тоже бросал осторожные взгляды на надписи, но пока тему моей наскальной росписи не поднимал. Но мне было занятно такое разделение личного внимания и приоритетов в вопросах: Саариона волновал командир и я как приложение к нему. А вот Танцор, который знал больше и наблюдал за мной с самого первого моего дня на Корромине, заинтересовался результатами и последствиями тех событий.       – Большинство записей сделано на так званой Старшей Речи. Вернее, на нескольких таких языках, вышедших не только из разговорного употребления, но даже из рабочего у большинства ныне живущих магов.       Это то, что я знала задолго до попадания на Корромин. Ещё с тех пор, как сны пошли более конкретные и понятные, где я учился, что-то разрабатывал и работал или работала по профилю. Как я давно знала практически все основы. С практикой были проблемы.       – Теория перерождения вашему виду знакома. Насколько я поняла назначение ваших кулонов, вы умеете работать с душой и духом, включая возрождение погибшего при сохранении содержимого кулона в целости.       Нарим кивнули.       – Тогда для вас не станет новостью, что некоторые разумные могут восстановить память о прошлых жизнях.       – У нас подобное встречается. При восстановлении памяти возможно на законном уровне восстановить прошлые права. — Саарион сощурился. — Поэтому ты сказала, что это — твои знания.       Я кивнула.       – Сейчас я бьюсь над тем, чтобы восстановить это всё богатство в структурированном и полноценном виде. Но проблема в том, что самые яркие и точные воспоминания приходят… во снах, которые поутру значительно теряют свою яркость и точность.       – Имплантат решит эту проблему. — понятливо протянул мужчина и переглянулся с сослуживцем.       – Я очень на это надеюсь. Мне нужны только опорные точки, зацепившись за которые я смогу восстановить остальное. Так что… поддержание вашего тактического комплекса —вторичная задача. Основная ценность в восстановлении того, что сокрыто в моей памяти.       Простая и понятная причина, которую оба воина отлично понимают и полностью одобряют. Но я хочу, чтобы они были очень сильно заинтересованы в моём успехе. Кровно. Шкурно, так сказать.       – К примеру. Недавний сон породил то, что вы видите. На этих плитах записаны блоки чертежа фортификационного щита, способного прикрыть область примерно в… — я запнулась, переводя привычные метры в наримские единицы, — тридцать кед в диаметре от энергетического оружия значительной мощности. Щит питается от входящей энергии и имеет два режима работы: поглощающий, когда он восстанавливает мощность и собственную целостность, и рефлектный, когда он возвращает принятый заряд по той же траектории. Ключевое — по той же, а не по правилам отражения.       Мужчины молчали, но слушали внимательно. Забавно было, что у обоих непроизвольно ушки встали почти торчком… насколько это возможно при их расположении на голове.       – Опираясь на записанные и зарисованные поутру блоки, мне удалось восстановить знания подробнее и модифицировать структуру для создания личного покрывного щита, который окутывает тело на небольшом расстоянии и выполняет обе функции. — я им тепло, почти по-доброму улыбнулась. — Идёмте, покажу, кое-что.       В рабочей зоне было так же, как я оставила. Разве что на рабочую плиту попало пару листиков из-за копошащихся наверху куану. Смахнув сор, я переложила плиту на подставочки, подхватила осколок каменного среза, недавно расколовшегося под моей рукой, и на глазах воинов обточила его в тонкий резной медальон.       – Это будет основой для наложения чар. — четырёхсантиметровая монетка медальона легла на приёмный блок. — На плите — рабочий чертёж. Изначально был нарисован с помощью атама, — в моей руке блеснул ставший родным ритуальный нож и так же быстро исчез. — Проплавился рисунок после первого использования, когда энергия пошла. И пока камень не развалится, он пригоден для повторных зачарований.       Коснувшись пальцами узла, я подала немного энергии. Ровно столько, сколько требуется для активации чертежа. Символы едва заметно блеснули, отработав, и… всё. Никаких больше спецэффектов, однако, каменная монетка лаково заблестела, словно её глазурью покрыли.       – Вот и всё.       Подхватив щитовой артефакт, я надела его на лежащую на столе травинку, намотала на запястье и подала энергию, активируя.       – Санелан. Кинь в меня что-то.       Мужчина подхватил кусочек камня и легко кинул в меня. Камешек закономерно отскочил по той же траектории и нарим его поймал в ладонь, а плёнка щита даже визуально не проявилась.       – Мы с Ринором проверяли вчера на первом артефакте: он без проблем останавливает с силой кинутый кинжал. — деактивировав артефакт, я сняла медальон и перекинула Саариону. Тот рефлекторно поймал и сжал в ладони. — Прост как линейка, работает по ментальным командам на личной энергетике, но можно подключить накопитель. У меня их целый ящик. — я кивнула на открытый бокс, заваленный чёрными от пресыщения кристаллами. — Мне был нужен щит, чтобы мне на загривок опять какая-то кошка не спрыгнула или ещё какое-то говно по кустам не нацеплять. Однако, спектр разнообразия щитовых чар крайне велик. И это то, что мне дал только один сон…       Прямо сейчас у меня шло своеобразное собеседование у всего отряда в целом: как минимум замком Лезо присутствовал разумом при нашем разговоре. Зуан показал мельком как тот порой теряет остроту взгляда, хотя на общей его работе подслушивание никак не отражалось. Скорее всего, слушали все бойцы и мне не в чем их упрекнуть: я сама бы следила за разговором с непонятной особой, с которой связался бы кто-то из моих людей. Тем более, командир отряда.       Мне надо очень хорошо себя подать давно сработавшейся группе взрослых, умных, морально сильных, зрелых и практичных мужиков, чтобы они меня приняли по собственному решению, а не потому, что я — сомнительное приложение к их командиру и у них не останется выбора. Я хочу быть полезной частью отряда. Уважаемой и ценной. Хочу, чтобы меня уважали, чтобы ценили мой ум и мои способности, я хочу получить в лице Зуановых отморозков друзей и хороших знакомых. А для этого придётся очень сильно постараться.       – Багаж накопленных за множество жизней знаний — огромен. — тихо произнесла я. — Но оно очень тяжело пробуждалось… ранее. Зато сейчас хлынуло в голову полноводной рекой, и я… захлёбываюсь в них. Мне очень нужен этот имплантат, раз у меня даже долбанной тетрадки с нормальной ручкой нет! Повезло ещё, что я по случайности с собой пачку детских карандашей взяла, и то… пришлось впасть в каменный век.       На последнее Танцор тихо хохотнул.       – У тебя очень совершенный каменный век.       Я улыбнулась: он уже оценил потенциал моих возможностей в работе с камнем, легко применив увиденное к любому другому материалу.       – Есть понимание, по какой причине именно сейчас память пошла активнее? — вопрос Саариона прозвучал немного резковато и сухо.       Какая он, всё же, умница… Внимательная и вдумчивая.       – Попроси Танцора поделиться записями и сам глянь, что произошло.       Танцор заполошно встрепенулся, а потом замер под тяжёлым немигающим взглядом сослуживца.       – Не надо его мысленно разделывать, Санелан. Я расскажу, что было.       – Буду весьма признателен. — а в голосе — арктический лёд.       Вернувшись за стол, мужчины в молчании ожидали моего рассказа, пока я ставила новую воду для чифы. Я уверена, что сейчас меня будет слушать весь отряд без исключений, особенно злой как вздроченная кобра замком с певучим именем Ильзари: уж слишком недружелюбные и обещающие взгляды он бросал на дорогого командира, который вновь что-то утаил или промолчал о важном. Зато теперь я как та находка для шпиона… готовая сдать напарника как стеклотару.       – Я так полагаю, рассказываю я не только для вас двоих? — устроившись на соломенном пуфике, с иронией поинтересовалась я у Саариона.       Он лишь склонил в согласии голову.       – Тогда начну с самого начала. Как минимум для Лезо, который сейчас, судя по его доброму взгляду, готов вашему драгоценному командиру башку откусить за утаивание важной информации.       Санелан улыбнулся, а Танцор — безобразно хрюкнул в чашку.       – А ты не смейся: тебя он морально препарирует позже. За то, что ты умолчал. И будет прав. — последнее я припечатала довольно прохладным тоном, отчего даже Саарион изволил удивлённо выгнуть изящную бровь.       Танцора угроза не удивила и не испугала, но он… согласился со мной.       – Лезо, как замком, должен быть в курсе всех непонятных движняков вокруг отряда и вашего командира. Тем более настолько странных. Ты должен был передать ему записи… а не вынуждать его обращаться к аварийным логам и протоколам доступа, которые только подогрели его паранойю и вытрепали все нервы. Конспираторы хреновы там, где не надо.       Ладно Зуан не чувствует никакой вины, но даже он признаёт, что был неправ. Ринор… у него своя логика. Но Танцор! Знает же, что Ильзари всё равно вытряхнет из него информацию, и молчит…       – Ладно. Теперь по делу. — отхлебнув ароматной настойки, я прикрыла глаза, восстанавливая в памяти произошедшее. — Меня перекинул на Корромин объёмным порталом какой-то магически одарённый и обученный пацан. Как он выглядит — все желающие смогут посмотреть по записям, которыми Танцор прямо сейчас любезно поделится, раз он был свидетелем произошедшего с самого начала. Не вижу смысла делать из этого тайну: мне по-любому придётся вам объяснять, кто я и откуда такая красивая взялась на необитаемой планете минуя космос, а вы все вроде как не тупые, не слепые и не идиоты. Врать я вам не хочу и не вижу в утаивании этой информации никакого смысла. Ни практического, ни личного, ни какого-либо ещё.       От Зуана донёсся аналог тяжкого вздоха и смирение с моим решением. Но он не возражал, признавая мою правоту.       – За каким надом мальчишка это сделал — пока не ясно. Однако, я полагаю, он влип в какие-то проблемы, и мы ему очень сильно нужны. Мы — это я и Навь. Притом, нужны сработавшимся комплектом, будучи в полной силе и уже пришедшие к взаимопониманию. Сработавшаяся пара. Но по какой-то причине он или не хочет, или не имеет права показываться нам на глаза и взаимодействовать с нами прямо. Вероятно, имеет место некий запрет или магические ограничения. Такое вполне возможно: магические контракты, договора, разного рода ритуалы или испытания могут иметь крайне жёсткие требования с очень жестокими автоматическими наказаниями за любое ослушание или проступок. В некоторых случаях, если составивший эти ритуалы маг был Мастером, обойти наказующую часть крайне сложно, а порой и попросту невозможно.       Танцор расслабленно привалился к плетёной стене здоровым плечом и слушал, лениво попивая чифу, а вот Саарион был очень напряжен и внимателен.       – Ты сказала «нужны».       – Это однозначно не блажь. — в этом я была уверена. — Первой же ночью он пришёл лично, сумел поднять мне душу и счистил с неё блокировочные печати, убрал застарелые ограничители и всё лишнее. Это запустило лавинообразный процесс подгрузки памяти и восстановления сил. Ринор привёз оборудование, и мне показали произошедшее на экране.       – Раньше были проблески памяти? — уточнил Танцор.       – С года жизни первые пошли. — я усмехнулась. — Сюрпризом узнанное не стало, но оно теперь чёткое, полнее и насыщеннее событиями, а не драные куски, как раньше. Но понимание как было, так и есть: во сне я полностью осознаю и точно знаю, что именно я делаю. С недавних пор это знание остаётся со мной и вне сна. Так что восстановление знаний — вопрос времени и усилий.       Демонстрация на практике со щитовыми чарами была более чем наглядной иллюстрацией моих слов.       – Полагаю, наша с Навь связь была сформирована в момент моего появления на планете. Самостоятельно или с посильной помощью парня — нам неизвестно и в общем-то уже несущественно. Связь уже есть, она уже работает, от неё уже проявились необратимые последствия и у Навь, и у меня.       – Точнее. — сухой ровный голос.       – Обоюдное изменение психики. — я улыбалась, глядя в настороженные синие глаза. — Искажение восприятия, смещение фокуса личного понимания допустимого и приемлемого вплоть до состояния «пусть горит в Пламени Распада вся вселенная, если это нам надо и если это пойдёт на пользу напарнику», когда одна-единственная жизнь по своей ценности перевешивает всё остальное.       И вновь у Танцора никакого удивления, зато Санелан устало прикрыл глаза, явно сглотнув какие-то слова.       – У нас есть свои перекосы. У каждого своя личная… причуда. Видимо, они оформлены этой связью. Слишком характерные паттерны. — я покачала ладонью, словно наматывала на пальцы невидимую нить. — Что-то очень знакомое. Крутится на грани понимания, но пока не могу зацепиться за мысль. Однако, я точно знаю, что подобные симптомы мне знакомы, как и особенность установившейся связки. Это что-то… характерное. Но что? — дико бесит это паскудное ощущение витающего на грани осознания знания. Как вкусная морковка вне зоны досягаемости. — В любом случае, что-либо уже сделать невозможно: поздно. Как только связь установилась и развернулась, а мы — осознанно приняли её существование, поздно сдавать назад. Это практически невозможно, даже если бы мы этого хотели.       – Но вы не хотите.       Я развела руками.       – Что ещё нам необходимо знать? — с тяжёлым вздохом озвучил чей-то вопрос синеглазый красавчик.       – Это Лезо интересуется? — сделала я пробный закид.       Он кивнул.       – Пусть вспомнит Ринора и его отношение к Навь. — это было подло: вон как сам Саарион мелко вздрогнул. — Примерно то же самое с поправкой на нюансы личного характера и отсутствие настолько явных проблем с психикой и личной зацикленности. А так — всё то же самое. Если Навь где-то влипнет, у меня не возникнет ни тени колебаний и сомнений в необходимости ему помочь или его вытащить из проблем. Даже если для этого придётся эти горы срыть под корень. Как и у него.       После демонстрации с палочками, ни единой шуточки на тему «а сможешь?» не было. Смогу. И сделаю… сколько бы это ни заняло времени и сил.       – Этого вам достаточно для понимания сути проблемы? — легко спросила я.       – Более чем.       А голос-то какой…       – Не надо быть таким мрачным, Санелан. — меня начинала веселить эта ситуация и общая серьёзность мужиков, хотя я осознаю, что веселье моё больше нервное, чем настоящее. — По большому счёту ничего по-настоящему плохого не случилось.       – В этом я соглашусь. — а тон-то какой похоронный…       Я сощурилась.       – Прекращайте себя вести как на поминках, а то уже у меня начнут появляться ненужные вопросики.       Прозвучало почти как угроза… которой мои слова и были. Их сомнения мне понятны, однако, раз я готова идти им навстречу, то я жду в ответ того же. И как минимум нормального ко мне отношения.       Меня поняли правильно: Саарион даже извинился непонятно за что, был прощён вместе с Ильзари, который ощутимо расслабился под укоризненным взглядом Навь, найдя во мне союзника против склонного к альтернативной искренности командира. Зу на всё это смотрел с иронией и… теплом: тревоги подчинённых и небезразличие к его состоянию грели его ледяной разум.       Время неспешно перевалило вторую половину дня, а звёздная пара скатилась с зенита: где-то часов через пять-шесть на планету вернётся «Сингин», и у мужиков закончится свободное время. И у меня тоже: я прекрасно слышала размышления напарника и его желание привлечь меня для разгрузки тяжеленого и хрупкого оборудования, и, что самое критичное, его доставки по лесу к нужным руинам. Та же силовая станция при всей своей мобильности и компактности всё равно весила больше двух тонн. Бесспорно, у них есть гравитационные погрузочные платформы, на которых это оборудование было поставлено на корабль, но эти платформы довольно крупные и требовательные к трассе, по которой их везут. И они определённо не рассчитаны на густой лес. Я пообещала напарнику любую посильную помощь, и он ощутимо повеселел, разом выкинув из головы проблемы с предстоящей разгрузкой и доставкой.       За разговорами обо всём и ни о чём время летело незаметно, и вот уже звёздная пара неспешно закатилась за горизонт, раскрасив небо роскошным закатом, а мы устроились на ужин. Саарион добыл какого-то зверька в лесу и принёс уже ошкуренную и «чистую» тушку, я приготовила на плазменных точках, и пока Навь нетерпеливо мерил шагами пещеру в ожидании возвращающегося корабля, мы вкусно поели и вновь вернулись к разговорам. Танцор больше молчал, лишь изредка комментируя короткими фразами, зато Саа компенсировал вынужденную молчаливость сослуживца, весело и с огоньком рассказывая всякие мелкие бытовые забавные истории из отрядной жизни, ненавязчиво знакомя меня с характерами и личными причудами других воинов отряда «Навир». Так я узнала, что Ильзари дико не любит, когда бойцы захламляют кают-кампанию всяким мелким декоративным барахлом, натащенным по транзитным планетам, но сделать что-то с творимым беспределом не в силах, и оттого довольно просторное помещение быстро оказалось завалено мелкими бытовыми приятностями вроде цветных подушек, ковриков и прочего подобного добра. В итоге Лезо сдался, попросив хотя бы натаскивать это добро так, чтобы оно не вызывало цветовую дисгармонию и не превращало кают-кампанию в склад низкопробного базара. Требование было законным и порядок навели быстро… пока Вихрь по какой-то чудинке в голове не припёр на борт пышный пальмовый куст в массивной кадке. Куст быстро прижился и превратил один из углов помещения в любимую насиженную нору самого рослого и физически мощного бойца отряда. На время перестройки корабля любимый куст был отдан в гидропонику верфи с надеждой найти его живым по возвращению. На мой закономерный вопрос о допустимости растения на космическом корабле, Саарион честно ответил:       – Если откажет гравитационный орган, то кораблю, скорее всего, конец. Вместе с нами. — мужчина лениво игрался с мелкой монеткой щитового артефакта, перекатывая его между пальцами. — Меры, конечно, приняли: кадка закреплена в зажиме с автономным генератором гравитационной постоянной, открытый грунт прикрыт агротехнической плёнкой, а на случай ведения боевых действий, территория прикрывается щитом.       – Приходилось щит включать?       – Раз, когда мы едва не попали в магистральный поток. — тихо ответил Танцор. — Тогда переводился в аварийный режим весь корабль.       – Было такое. — согласился Саа. — Но если б «Тень» втянуло в магистраль, последнее, что нас бы волновало — это грунт, разлетевшийся по каюте.       – Нас бы тогда уже ничего не волновало… — едва слышное дополнение не требовало объяснений.       Потом узнаю, о какой магистрали идёт речь: от напарника отчётливо плеснуло облегчением. Уже привычно настроившись на его восприятие, я увидела мир его глазами: ночная тьма окутала мраком глубокую пещеру, тихо свистел порывистый ветер, а в пока ещё сумеречном небе появился долгожданный корабль.       – «Сингин» прибыл. — сказала я, прикрывая глаза и облегчая себе наблюдение.       Мужчины оживились: какой бы ни была занятной наша беседа, мы просто мотали время в ожидании именно этого момента. Но если для Зуана его ожидание закончилось, то для нас оно перешло в самую острую фазу. Повезло ещё, что я могу хотя бы подсматривать и узнавать, на каком этапе сборы на той стороне… иначе это ожидание было бы бесконечным. Так и получилось, что после моего сообщения весь наш разговор превратился фактически в мой монолог, в котором я комментировала происходящее с напарником, а оба нарим жадно слушали, иногда задавая вопросы и уточняя какие-то мелочи.       И вот, наконец, Саарион плавно встал с пуфа, прошёл по ветке практически к её краю и всмотрелся в ночное небо.       – Приближаются. — тихо-тихо произнёс Танцор, не открывая глаз: под вечер его состояние ожидаемо ухудшилось, однако, проявлялось это лишь в его большей медлительности и заторможенности, в больше опухшести лица и рук.       Вернулся Саарион, глянул на друга, нахмурился.       – Жди здесь.       Танцор лишь кивнул, не открывая глаз, и сильнее привалился спиной к плетёной стенке. Спускаться с дерева не стали: Саарион получил от командира приказ ждать на месте. Мы и ждали: воин — расхаживая по помосту, а я — нервно переминая с ноги на ногу: приближение напарника я чувствовала, но как бы я ни всматривалась в ночное небо, корабль так и не увидела. Лишь на короткие секунды звуки ночной жизни разбавились звонкой тревожной тишиной да едва слышным хрустом ломаемого молодого кустарника, перемешанного с тихим низкочастотным гулом. И вновь — тишина. Звонкая, тревожная тишина затаившегося лесного зверья, которая лучше любого шума выдавала приземлившийся корабль. А потом затрещала трещотка на лестнице и, наконец-то, к нам поднялся Зуан в компании высокого чернявого незнакомого мне шасс’росс, виденного пару раз глазами напарника. Которого я едва могла рассмотреть в темноте: в ожидании прибытия нарим я не зажигала свет на дереве и сейчас весь мир был для меня ахроматическим во всём богатстве оттенков чёрного и серого.       – Санелан. Танцора — в лазарет. — первое, что сказал Навь.       Воин коротко кивнул, помог подняться стрелку и увёл его вниз. На мой молчаливый вопрос от напарника пришёл объёмный информационный образ плотно набитого оборудованием медицинского отсека с непонятным агрегатом по центру и понимание, что на борту прибывшего корабля есть регенератор, пусть и маломощный, с ограниченным функционалом, но это чудо наримских технологий за ночь приведёт Танцора в порядок. Как раз за то время, которое мы потратим на разгрузку и первичный монтаж оборудования…       – Рини. — произнёс Зуан, когда трещотка стихла. — Знакомься: Ионар. Командир отряда «Саман» и хозяин «Сингина», нашего нынешнего корабля базирования.       Я склонила голову в церемонном приветствии, незаметно даже для себя самой подхваченном от напарника.       – Рад встрече. — у него оказался глубокий певучий баритон. Лицо я едва могла различить из-за темноты и расстояния.       Я откровенно нервничала: Зуан целенаправленно меня знакомил с сородичами, притом, с какой-то своей целью, которую я не совсем понимала. Зато Ионар прекрасно понимал подоплёку. Одно хорошо: долго это сомнительное изучение меня не продлилось, и меня пригласили на корабль.       Спускалась я, едва давя мандраж и нервную дрожь. Почему-то именно сейчас меня накрыло страхами и беспричинной тревогой, хотя для них не было ни единой причины! Я же знала на что подписываюсь. Я же понимала, что мне придётся активно взаимодействовать с другими нарим! Так почему именно сейчас меня накрыло странной трясучкой, притом настолько сильной, что аж силовая засветка по телу на нервяке пошла! Я настолько психанула, что аж руки трястись начали.       Так нельзя.       – Один момент… — тихо сказала я, спустившись с лестницы.       Мужчины остановились. Зуан чуть хмурился: моё неадекватное состояние он отлично ощущал и тоже не мог найти для него никакой причины, Ионар вопросительно стрельнул взглядом.       – Что-то случилось? — мягко спросил он.       Прижав окутанную серебристой дымкой ладонь ко лбу, я прикрыла глаза, унимая бешено колотящееся сердце.       – Объективно? Нет.       Холодок приятно скользил по лбу и вискам, унимая дурные мысли и успокаивая нервный тремор. Словно меня коснулись чужие ласковые прохладные бледные ладони, принося покой и умиротворение в мятущийся разум.       – Это очень глупо, но… моя адаптивность, видимо, на мгновение дала сбой перед социофобией. — едва слышно прошептала я. — Или это так сбросился накопившийся за последние дни стресс…       Ионар удивлённо приподнял бровь, но понятливо прикрыл глаза, давая мне так нужные мгновения на то, чтобы успокоиться и прийти к гармонии в голове.       – Мы не спешим.       – Однако, ночь не бесконечная. — не скрывая странной иронии закончила я фразу.       В ответ — тихий необидный смешок.       Непонятный псих прошёл так же быстро, как и накатил, силовая засветка, к сожалению, так и осталась, перетекая золотистыми волнами по коже, силовой резерв аж трещал от избытка, однако, я достигла некоторой гармонии в собственном состоянии. Как закончим работу, попрошу мужиков отвезти меня куда-то на равнину, где не жалко будет что-то срыть… и там оттянусь на всю глубину резерва.       Мелко выдохнув, я потёрла грудину под ключицей: из-за психа произошёл сильный выброс энергии в резерв, и у меня снова появилось ощущение переетости или надутости. На контроль и точность не влияет, но надо быть аккуратнее и не пугаться.       – Всё, мне полегчало.       За срыв было немного стыдно, но что уж, раз собственная голова сюрприз подкинула. Ионар проявил тактичность и никак не прокомментировал моё состояние, из-за которого я посреди ночи что тот фосфорный брелок, вытащенный из-под лампы. Хорошо хоть свечение мягкое и малозаметное.       – На корабле есть высокоёмкие аккумуляторы. — неожиданно произнёс Ионар, когда мы прошли подлесок и вышли на равнину к тёмной тени массивного корабля.       Уже успели обсудить?       – Надо проверять на чём-то, что не подключено к кораблю. — после короткого колебания отказываться я не стала, но угробить чужой корабль из-за ошибки подачи энергии или взрыва аккумулятора — такая себе идея. — Желательно ещё и на расстоянии от него. Чисто так, на всякий случай.       «Сингин» нависал над нами массивной чернотой, заслоняя звёздное небо: покрытие брони не давало бликов и свет серебристой луны словно вяз в нём. Рассмотреть корабль было совершенно невозможно, но я знаю, как он выглядит по памяти напарника. Удивительно, но освещения не было даже на рампе трапа: только меленькие диоды хоть как-то габариты подсветили, и то, их включили при нашем приближении. И, полагаю, для меня.       – Разгружаться будем дальше: есть поляна в полутора альдерах от нашего здания. — тихо произнёс Зуан, поднимаясь по трапу.       Я только кивнула, нервно стискивая пальцы на потасканном подоле футболки. Почему-то именно сейчас мне стало стыдно за свой вид, за общую всклокоченность и потасканность. Даже раненный Танцор выглядел аккуратнее и опрятнее, чем я! А тут… Когда трап поднялся, включилось внутреннее освещение, безобразно-отчётливо освещая меня такую красивую на фоне выверенной лаконичности внутреннего пространства корабля и собравшихся в трюме воинов. Семеро, не считая Ринора. Пятеро знакомы — они из отряда Зу. А вот двое, видимо, Ионара. И все молчаливо глазеют на меня!       Хотя да, на кого им ещё глазеть, как на непонятную человечку, притащенную командиром?       Нервяк мелко раздрачивал самоконтроль и заставлял мысли бегать по голове как вспугнутых тараканов. Так же бестолково и омерзительно. Глупые мысли, глупые психи, от которых у меня нервно дрожали руки и пересохло в горле. Всё это в купе не способствовало ни спокойствию, ни продуктивности, ничему вообще! И как это унять — ни единой внятной мысли. Ещё и напарник для контраста…       Неожиданно на плечи легли тяжёлые руки: Зуанадар подошёл и мягко положил ладони на плечи, успокаивая и помогая унять нервяк.       – Предстоит перенести шесть паллет груза по лесу на расстояние полутора альдер.       Звонко звенела связь в душе, неся льдистый холод его разума и безграничное спокойствие пакового льда самоконтроля, которого мне так сейчас не хватает. Тепло его открытых ладоней дарило ощущение заботы и защиты, его спокойствие унимало мой нервяк и возвращало уже моё личное спокойствие.       – Мне надо осмотреть их перед тем, как поднимать.       Визуальное понимание объёма и формы очень важно.       – Идём, глянешь. — сильная рука подтолкнула меня в спину. — Мы скоро приземлимся.       Действительно, сколько надо времени космическому кораблю, чтобы перелететь каких-то шесть километров? Тут взлёт и приземление займут времени больше, чем сам перелёт.       – Паллеты крепкие? — непроизвольно я говорила шёпотом из-за общей тишины, царящей в трюме.       – Крепкие и в них есть блок удержания гравитационной постоянной. Однако, они совершенно непригодны для транспортировки груза по пересечённой местности. — Зуан отвечал подробно и спокойно, и его голос действовал на мои вздроченные нервы как лучшее успокоительное.       У меня действительно нет никакого повода для психов: мне что валун из реки вытащить, что груз из трюма корабля. Разницы вообще никакой! Так отчего я так психанула?       Неважно… Не прямо сейчас.       – Вот эти паллеты. — Зуан указал на стоящие двумя рядами погрузочные прямоугольные платформы, на которых были плотно наставлены какие-то ящики и боксы.       – Все, которые с красным маркером? — уточнила я, цокнув ногтем по световому идентификатору.       Напарник согласно кивнул, а я ощутила, как корабль едва заметно дрогнул, его чуть повело, ещё один толчок и… и мы приземлились. Вдоль стен мигнула оранжевым световая полоса, предупреждая об открытии рампы трапа… без поднятия защитного барьера и при открытом донном шлюзе. Последнее мне подсказал Зуан, забивая не слишком нужной мне информацией психованные мозги, за что ему отдельная моя благодарность: новая информация переключила внимание, возвращая мне рабочий настрой.       Зря я так расклеилась. Глупо.       Устало потерев лицо, я повела плечами, встряхнулась, и пошла изучать фронт работ, пока опускается трап, а бойцы проверяют территорию.       – «Спасибо…» — мысль унеслась по звонкой струне ментальной связи.       От напарника пришло тепло и лёгкая ирония, а я окончательно пришла в норму и перевела всё внимание на паллеты с грузом.       Шесть платформ. Все одинаковые по габаритам, но разные по наполнению. Одна вообще несёт один крупный металлический ящик с кучей маркировок. От него ощутимо тянуло энергией.       – Что это? — я указала на странный подозрительный контейнер. — Силовая станция?       – Верно. — ответил мне Ионар, легко спрыгнувший в трюм, минуя вертикальную лестницу.       – Пойдёт последней. Фон сильный.       – Это помешает?       Я покачала головой: вообще без разницы что и как тащить. Мои накопители фонят гораздо сильнее, а тут бокс-то изоляционный.       – Начнём с ближайшей к трапу…       Ионар послушно отошёл к стене и постарался меня не смущать живым интересом. Я уже так не реагировала на чужое явное внимание: краткий позорный псих прошёл, оставив только остаточные следы и нервную вздроченность, которая мне работать не мешала. Просто раздражала: в таком состоянии я начинаю суетиться и много болтать, отчего сама же злюсь, а потом злость давит нервозность, и я достигаю баланса. Вот и сейчас я уже начала на себя злиться…       Первая паллета поднялась в воздух без каких-либо проблем или сюрпризов вроде разлетающегося принайтованного груза. Под моим взглядом платформа плавно вылетела из недр корабля и зависла. За ней — вторая. И третья. Общая масса и объем ощущались хорошо и управлялись легко.       – Мы можем задержаться, если требуется несколько рейсов. — тихий голос Ионара был едва слышен.       – Нет надобности. — я обошла оставшиеся паллеты, осматривая их и примеряясь. — Я вполне в состоянии унести всё за раз.       Таскаться по лесу туда-сюда мне не хотелось и нужды в нескольких рейсах действительно не было.       – В любом случае, «Сингин» останется здесь на рулл. — мужчина чуть улыбнулся, наблюдая, как под взмахом моей ладони от пола отрывается паллета с силовой станцией и медленно царственно плывёт на выход.       – Это необходимость или твоё любопытство? — поинтересовалась я, спускаясь по трапу и выстраивая груз гусеничкой.       – Любопытство. — он даже скрывать это не собирался.       У края поляны молчаливой тенью замер Ринор, ожидая, когда я закончу выстраивать ценный груз, и, получив от меня подтверждающий кивок, включил маломощный фонарик и повёл меня за собой. А за мной одна за другой потянулись платформы с грузом.       Это было… странное шествие.       Ринор как проводник с единственным источником света. За ним я, больше занятая тем, чтобы не споткнуться о корни или лесную ботву и не растянуться в прелой листве. Груз плавно плыл по воздуху, выставленный на одной высоте и сохранял определённую автономность от моего контроля: я так делала с крупными валунами, чтобы не следить за ними постоянно, и чтобы они не падали в траву. Наловчилась сперва задавать высоту парения, и лишь потом тащить за собой как воздушный шарик. Так и с платформами. Это на случай, если я не услежу за ногами и таки споткнусь.       Но обошлось без позорных эксцессов: под присмотром Зуана я только раз ударилась ногой о корень, но напарник придержал меня под локоть, а после помог перебраться через небольшой бурелом, обойти который не удалось. Ещё раз он просто перенёс меня на руках через поваленное дерево. Платформы его перелетели, поднявшись по высоте и после — вернувшись на заданный метр высоты парения.       Два километра мы прошли на удивление быстро: я только успела во вкус войти и уже с удовольствием рулила «поездом» меж деревьев, когда Зуан тихо сказал:       – Почти пришли.       И указал на подсвеченную Ринором каменную структуру, в ночи не опознаваемую.       – Куда дальше?       – Внутрь через главный вход. Проблема в резком повороте коридора. Не уверен, что платформы пройдут.       – Посмотрим. Если что, боком поворачивать можно?       – Можно всё, кроме силовой станции. Её лучше не сильно кантовать и не переворачивать.       Понял, принял.       Быстрый осмотр показал, что от каменного портального входа коридор резко заворачивал под прямым углом, огибая какую-то центральную комнату, и после вновь сходился у квадратного тамбура перед главным залом. Я сбегала проверить трассу. И дальше уже повела груз по одной паллете чисто из-за неудобства поворота. Грузовые платформы разворачивались там едва-едва, и в одном месте пришлось немного стесать выступающий угол, после чего дело пошло веселее и проще, а платформы вошли в поворот, не цепляясь бортами. Всего-то на полметра камня сбрить и скруглить каменную кладку силовым лезвием…       – Готово! — довольно сообщила я, аккуратно опуская на каменный пол паллету с коробками. — Куда силовую станцию отвести?       Ответил мне Ринор:       – Третья от входа комната по твою левую руку.       Для силовой станции уже успели сделать первичную подготовку помещения, но сложность оказалась в том, что ставить станцию на пол было нежелательно: для облегчения груза с неё сняли защитный кожух и, что самое критичное, опорную плиту, которая весила как вся станция целиком. Изначально планировалось оставить силовую станцию на погрузочной платформе, что тоже не самый лучший вариант, но я предложила обточить каменный монолит по форме фабричной опорной плиты так, чтобы все ножки и прочие выступы вошли в свои пазы. Такой булыжник как раз валялся в траве неподалёку от входа в руины: я в него едва не въехала в темноте.       Пока мужчины уточняли, можно ли использовать гранит для таких целей, я подсела на разум напарника и изучала форму монтажной плиты: её точную модель Зуан имел в базе имплантата и сейчас подгрузил в виртуальный блок.       – Гранит подойдёт. — наконец сообщил Ионар, давая отмашку работе.       – Мне надо немного времени, Санелан и свободное место для развёртки иллюзии.       Саарион прибежал почти сразу, а место мне выдали в соседней комнате, куда не доносилась активная возня.       – Что от меня требуется?       – Ты хорошо знаешь, как выглядит опорная плита?       Воин кивнул.       – Я сперва сделаю иллюзорный макет плиты в натуральную величину, ты его проверишь. Если всё правильно, тогда уже я принесу камень и вырежу плиту по иллюзии.       Это мог сделать и напарник, но он сейчас занят. Ринор тоже занят. А Саа — нет, и я его уже знаю. Мне с ним будет легко работать.       С Санеланом действительно легко и работать, и просто общаться: пока я восстанавливала первичную иллюзию по образу из имплантата напарника, нарим присутствовал рядом, не отвлекал и следил за развёрткой иллюзии. Когда я закончила первичную сборку, пошла волна правок и доработок: Саарион указывал на неточность, я дёргала Зуана, он увеличивал мне нужный кусок, позволяя увидеть его, я вносила коррективы в модель. И так до полного соответствия иллюзии и оригинала. И лишь когда Саарион подтвердил полное соответствие, я направилась наружу за камнем.       На выходе из подземного комплекса меня перехватил Ринор, отвёл к совсем другому камню: он нашёл массивную базальтовую плиту, густо заросшую мхом и травой.       – Как ты это заметил? — тихо прошептала я, обходя косо торчащий угол.       – Сканирование почвы. — так же тихо ответил воин. — Плита прямоугольная, уходит под углом и является частью конструкции здания.       – Её придётся срезать?       Мужчина кивнул.       – Ладно…       Иллюзия расчертила ночную тьму: я обрисовала нужный мне объем, развернула под углом уходящего в почву камня и погрузила мягко светящийся каркас под землю. Дальше просто: подать энергию, превращая грани в силовые лезвия, и вытащить то, что осталось внутри. Работы на минуту…       – Удобно… — прошелестел задумчивый голос из тьмы.       Ионар не отказывал себе в удовлетворении любопытства, с живым интересом наблюдая за моей работой. Но он умудрялся никак не мешать и даже не показываться на глаза. Так и сейчас: воин терялся на фоне колонны обелиска и показал своё присутствие одним словом.       – Любые личные навыки — это удобно.       Каменная плита плавно развернулась в воздухе, направляемая движениями моей ладони. Мне так было проще.       – Когда-то мы подобным владели… — тихий баритон звучал задумчиво и как-то… странно.       – То, что было некогда подвластно, всегда может покориться вновь … если принять меры. — флегматично отозвалась я, направляя каменный блок ко входу.       – Знать бы какие…       Острый, колкий момент чужой откровенности и мимолётно высказанной жажды и желания вернуть утраченное. Очень важный момент! Почему-то очень важный для Зуанадара.       – Возможно, не такие уж непосильные как может показаться. — разве это плохо, дать надежду на чудо… вполне посильное чудо обретения целым народом утраченного некогда могущества. — Ведь что смог один из вас, то сможет и другой.       Как эхо моих слов между когтистыми пальцами Зуана замерцала искорка света. Крохотная. Тусклая. Теряющаяся в едва разжатом кулаке, пока напарник не разжал пальцы, позволяя светляку показаться под чужими глазами. Наглядное проявление покорившейся магии. Неважно, как именно это произошло. Несущественно, что стало причиной. Важен сам факт: это возможно. Не в теории. На практике!       Ионар подошёл подобно тени, неотрывно глядя на мелкую световую искру. Зуан шевельнул пальцами, создавая ещё две и запустил их вращаться по кольцу.       – Это было первое, что мне поддалось. — его голос едва выделялся в шелесте листвы.       – Но не единственные?       Вместо ответа под взмахом когтистой руки поднялся с земли прелый лист и послушно вписался в хоровод светляков.       – Пока лишь мелкие предметы.       Это означало развитие обретённого дара.       – Совместная работа с вами заиграла новыми красками. — неожиданно с тихим смешком произнёс Ионар. — Благодарю за откровенность, Навь, Рини.       Зуан чуть дёрнул ухом, невербально отвечая на благодарность. Я же услышала важное: «с вами». Не с одним лишь Зуаном и его отрядом. Ионар имел в виду нас обоих, признав меня равной напарнику и приняв, фактически подтвердив, что для меня всегда найдётся место на борту его корабля.       В здание я вернулась в компании Ринора, оставив командиров наедине. Им есть что обсудить. Мне же нужна будет помощь… больше моральная, чем физическая. Я начала уставать и хотелось спать. Но любая невнимательность может быть чревата, а присутствие Ринора несколько бодрило и успокаивало одновременно.       – Проверяйте в последний раз. — я кивнула на иллюзию. — Если отрежу что-то лишнее — назад не приклею.       Ринор с Саарионом ещё раз осмотрели будущую опорную пластину и после пары мелких замечаний от Ринора, иллюзия была признана завершённой. Дальше было как с самой плитой: опустить иллюзорный чертёж в каменный монолит, парящий в воздухе, следя, чтобы ничего не торчало из материла, а после — изменить силовой потенциал и наполнение контура, превращая иллюзию в режущий блок.       – Теперь надо вынуть все лишние куски камня и готово. — я устало махнула на камень, когда от него с тяжёлым грюком отвалились отрезанные куски.       На шум забежал светловолосый нарим из «Самана», но не увидев проблем, вернулся к делам.       – Отдохни, пока мы не очистим плиту от лишнего.       Ринор и его забота…       Возражать я не стремилась: усталость действительно накопилась и сильно клонило в сон. Благо, осталось немного. Всего-то отнести плиту на место, положить её на пол и выставить над ней силовую станцию, дождаться, пока её подготовят к установке, и после — аккуратно опустить так, чтобы она вошла во все нужные пазы. И… на сегодня всё.       Звучало просто, но на практике со сборкой станции мы провозились больше двух часов: станция была в разобранном и неактивном состоянии, и мужики долго возились с ней, пока не собрали в нужную конфигурацию и не поставили на платформу.       Под конец работы я просто выполняла прямые команды и двигала массивную конструкцию куда и как мне говорили, пока, наконец, сей агрегат не был закреплён. А уж когда его таки запустили, и станция дала штатный отклик, с облегчением вздохнули все. Дальше уже — не моя работа. Силовое ядро должно ещё двое суток разгоняться, пока не выйдет на рабочую мощность. Всё это время оно будет под постоянным надзором, так мне сказал Саарион, задумчиво наблюдающий за бегущим по силовому экрану потоком данных. Полагаю, наблюдать предполагается именно ему на пару с ещё тремя бойцами Зуана. Андари, Хшар и Шаррим. Так их представили мне. Но я не успела толком с ними познакомиться и их рассмотреть: они нечасто заходили, а на таком расстоянии я едва могла различить цвет волос, не то что лицо рассмотреть.       – Рини. — Ринор подошёл, подал мне ладонь, предлагая подняться с насиженного камня ступеньки. — Идём.       Мелко выдохнув, я взялась за его руку, со скрипом поднимаясь на ноги: усталость накатила особо тяжко, придавливая к земле и пытаясь утащить в сон.       – Куда?       – Ионар решил задержаться здесь на сутки и предоставил нам лазарет.       Вот как…       Сказать, что я ощутила позорное облегчение — это ничего не сказать. Одно дело установка имплантата в мою голову в полевых условиях, пусть даже это вполне допустимо благодаря конструкции самого имплантата и его капсулы, но совсем другое, если это действо происходит в условиях полноценно укомплектованного медицинского отсека космического корабля под присмотром отрядного врача! Даже двух!       Сон сдуло, словно его и не бывало, я взбодрилась и с куда большим энтузиазмом пошла за Ринором. Завтра я буду знать, как всё прошло и на что я могу рассчитывать.       Завтра. Всё — завтра.