Сам себе враг

Третий клуб был забит под завязку. Под парящими шарами света двигалось множество тел. Музыка гремела так громко, что, казалось, её можно было потрогать. Я напился ещё до того, как мы вошли во второй клуб, и теперь старался протрезветь, держа в руках стакан чуть тёплой воды. Нужно было решить: вернуться в пьяную дымку или дождаться унылой трезвости. Панси и Блейз оставили меня одного и пошли танцевать. Они окружили молодого волшебника, тёрлись об него и по очереди целовали. Бедняга был обречён. Ему повезёт, если он сможет завтра ходить. Окинул взглядом толпу, выискивая знакомые лица, и вдруг увидел его. Когда разглядел, с кем он танцует, алкоголь в желудке словно превратился в кислоту. Конечно, куда без неё? Они ведь снова встречаются, ведь так? Золотая пара. Счастливое воссоединение. Мне, как всегда, не повезло: он оказался в том же клубе. Гарри не слишком любил тусовки, по крайней мере, когда мы были вместе. – Безумие Мерлина, – заказал я, повернувшись к бармену. – Двойную порцию. Он пристально посмотрел на меня: – Могу продавать только по одной. И при этом следить за тем, чтобы вы не умерли в перерыве. – Отлично. Одну сейчас и ещё одну, если не умру, – процедил я. Он налил эту отраву, жуткую смесь разных видов спиртного и опьяняющих зелий. Метнул стакан по барной стойке – я сделал глоток. Жидкость опалила горло. Наверно, на неделю потеряю способность воспринимать вкусы. Жар прокатился по пищеводу и усилил пламя ревности, бушующее в желудке. – Огневиски и коктейль с шампанским, – услышал я. Повернулся и увидел Поттера. Его отделяло от меня несколько человек. Кожа блестела от пота, и он выглядел слишком бодрым и жизнерадостным. Движимый порывом, протолкался к нему. Схватил за плечо и наклонился к уху. – Нам нужно поговорить, – сказал я. Он напрягся, но не обернулся в мою сторону. – Мне не о чем с тобой говорить. – Зато мне есть. Гарри тяжело вздохнул. – Хорошо. У тебя пять минут. – Наконец посмотрел на меня. В полумраке клуба его глаза казались практически чёрными. – Не здесь, – предупредил я. – Пойдём. Пробрался сквозь толпу и направился к задней двери. Не до конца был уверен, что он последует за мной. Подошёл к выходу и распахнул дверь. Из-за дождя с сильным ветром на аллее почти никого не было. Лишь один заядлый курильщик прислонился к дальней стене и дымил маггловской сигаретой. Многие магглорождённые перенимали эту привычку. Никогда не понимал, что в ней такого притягательного. С облегчением выдохнул, когда увидел, что Гарри следует за мной. Я прошёл чуть дальше по аллее и нашёл удобную нишу, где можно было спрятаться от дождя. К тому же она была не видна тем, кто выходил из клуба. Гарри ступил в «альков» и скрестил руки на груди. Этим легкоузнаваемым жестом будто просил держаться подальше. Он ждал. В последние дни слова клубились в голове. Я мысленно проигрывал возможные сценарии: от гневных речей до отчаянных просьб и вымаливания прощения. Но он смотрел так холодно, как будто наши отношения ничего не значили, как будто я ничего не значил, и поэтому все слова испарились. Он так не смотрел очень давно. И именно я был тому виной. – Гарри, – сказал я, пытаясь выразить глубину своих чувств, но мне всю жизнь удавалось выражать только злость. Не зная, что делать, я решил объясниться иначе. В два шага подошёл к нему и припал к губам: нежно, страшась отказа. Он лишь слабо выдохнул и принял поцелуй: не целуя в ответ, но и не отталкивая. Осмелев, я вклинил бедро между ног и прижался теснее. Привычно потёрся о пах. Знал, ему нравится, когда я так делал. Он опустил руки и положил мне на бёдра. Я притянул Гарри ещё ближе и впился в его рот, вложив в поцелуй душу. Попытался сказать о чувствах, не прибегая к словам. Ласка языка значила «Прости меня», покусывание нижней губы – «Так скучал по тебе», а лихорадочное движение губ – «Пожалуйста, возвращайся домой». У Гарри мгновенно встал. Он жёстко удерживал меня за бёдра и толкался членом. Мы оба хрипло дышали. Из горла Гарри вырвался слабый стон. Совершенно определённо, он скучал по всему этому так же сильно, как и я. По крайней мере в этом Уизлетта не могла соревноваться. Здесь таилось преимущество, и я не собирался его упускать. Успех кружил голову. Прервался, чтобы глотнуть воздуха. Покрыл поцелуями подбородок. Эти прикосновения опьяняли сильнее коктейлей в баре. «Гарри, – подумал я, – мой Гарри». Он снял руки с талии и схватил за плечи. Я безуспешно пытался достать палочку. Спешил аппарировать нас, вернуться домой. Но он с проклятием отпихнул от себя. Я смотрел на него, не понимая, что произошло. Мы стояли на расстоянии вытянутой руки, однако между нами будто пролегла пропасть. Он покачал головой. – Что касается влечения, здесь у нас никогда не было проблем, Драко, – в голосе слышалась печаль, усталость и жалость. И она будто ударила в живот. Вдалеке, на аллее раздался хлопок двери. – Гарри? Ты здесь? – без сомнений, голос принадлежал Джинни Уизли. Не вынесу этой встречи. Не сейчас. Не теперь, когда тот, кого потерял, стоял так близко, что я мог притронуться. Грязно выругался и аппарировал прочь.

ooOOooOOoo

– Разве не здорово? – спросил он. – Только посмотри на эти окна. Столько света! – Квартира замечательная, но зачем ты её мне показываешь? – Тебе на самом деле нравится? Я рад, потому что… Хочу, чтобы ты переехал. Сюда. Со мной, – он покраснел, когда я уставился на него. Нечасто мне не хватало слов. Запинаясь и путаясь в словах, Гарри продолжил меня убеждать. В широко раскрытых глазах читалась паника. Он говорил неестественно высоким голосом. – Дом на Гриммо такой мрачный. А в Мэноре всегда до колик боюсь, что нас застанет твоя мать, или вездесущие домовые эльфы, или ещё хуже – твой отец. Хочу, чтобы ты и я… Чтобы у нас с тобой. Было что-то такое. Он отвернулся. Потянул себя за прядь волос. При этом казался совершенно подавленным. Его слова выбили меня из колеи. Снова оглядел квартиру, но уже другими глазами. Да, мы встречались три месяца… тем не менее предложение стало неожиданностью. Оно намекало на постоянство, а я полагал, что мы вместе долго не продержимся. Все так говорили. – Скажи хоть что-нибудь, – прошептал он. – И как предлагаешь спать до обеда, если свет из этих дурацких окон будет заливать комнату? Он счастливо рассмеялся и кинулся ко мне. Усыпал лицо бесчисленными поцелуями. – Тяжёлые шторы, – ответил он. – По-слизерински зелёные, если хочешь. Его радость была заразительна, и хотя сердце глухо отбивало тревожный ритм, я поддался веселью и постарался забыть о своих опасениях. Журналисты только недавно перестали вмешиваться в наши дела, но после переезда поток вопиллеров и гневных писем возобновится. Да и Панси с Блейзом это решение просто так не спустят. С другой стороны, здорово, когда есть свой собственный дом. И здесь восхитительная кухня. Я перевёл взгляд на Гарри. Хотелось прямо сейчас справить новоселье, занявшись сексом – неважно, что здесь не было штор. Но в комнату вернулся агент по недвижимости, и пришлось повременить с празднованием. – Берём, – сказал Гарри.

День десятый

Залпом выпил стакан воды и потянулся. В спине подозрительно щёлкнуло. Салазар, как же я устал. – Слишком напрягаешь позвоночник. На сегодня закончил? Повернулся к Табите и устало улыбнулся. – Почти. Хочу зайти к Бобби Вилрайту в семнадцатой. Пообещал проверить, чтобы плюшевый дракон лежал рядом, когда он заснёт. – Так и знала, что несмотря на всё закатывание глаз и задранный нос, ты окажешься настоящим добряком, – заявила она и налила себе чашку кофе. Его уже раз шесть или семь подогревали чарами. – Ничего ты не знала, – возмутился я. – Большой и страшный Малфой раскладывает детские игрушки по кроватям. Признай, тебе нравится здесь работать. – Широкая улыбка и громкий смех были под стать её крупному телосложению. Я почувствовал, как приподнимаются кончики губ. – О, заткнись. Ненавижу здесь работать. И тебя терпеть не могу, – опровергая свои слова, показал ей язык. Хмыкнул, когда услышал, как она оглушительно смеётся вслед. В целом, работа в Святом Мунго была мне по душе. Пока никого не убил, и никто не убил меня. Хотя приходилось несладко. В больнице периоды скуки (когда мы перемывали то, что и так сверкало чистотой) перемежались временами тошнотворной паники, спешки, вспышек заклинаний и невыносимого напряжения. Я с головой ушёл в новое дело. Не пугали долгие смены и грязная работа. Никаким оскорблениям или язвительным смешкам не удалось бы поколебать мою решимость. Панси утверждала, что я сошёл с ума, а Блейз называл идиотом. Плевал на их мнение. Работа была тяжёлой и утомительной. Каждый раз, вернувшись домой, я без сил растягивался на кровати (иногда не раздеваясь) и засыпал мёртвым сном. Ничего не снилось, сожаления и мысли о Гарри Поттере не беспокоили. С заведующей Остердейл я встретился только один раз. Два дня назад, когда было за полночь. Я прижимал к полу мужчину, лицо которого было сильно деформировано и напоминало огромную сковороду. И он явно помешался от боли. Глаза сплющились, вдавились внутрь и бешено вращались в глазницах. Из широко открытого рта вырывались крики. Он бился и пинался в хватке, умоляя помочь. Вместо того чтобы пойти в приёмную, мужчина сразу хлопнулся на пол и поднял невообразимый шум. Я пытался заставить его замолчать, чтобы он не напугал других пациентов. – Кто-нибудь, оглушите этого придурка или наложите Инкарцеро, – завопил я, едва избежав удара локтем в челюсть. Вдруг мужчина замер. Я с облегчением разжал руки и кое-как поднялся на ноги. – Мы не называем пациентов «придурками», мистер Малфой, – сказала заведующая Остердейл и убрала палочку. Я смутился и начал невнятно оправдываться, словно школьник, которого отчитала МакГонагалл. Тут она наклонилась ко мне и прошептала: – По крайней мере, когда они нас слышат. Хорошо сработал, парень. Она выпрямилась. – Отправь его в шестую палату, а я приведу Аннабель. Остердейл направилась дальше по коридору, и с тех пор с ней больше не сталкивался. Но я с теплом вспоминал похвалу. Это воспоминание помогало держаться, когда хотелось бросить работу. Я добьюсь успеха, чёрт возьми, потому что эта часть жизни была только моей, она не касалась Гарри. Совсем не касалась.

ooOOooOOoo

– Провожу время с друзьями, потому тебя вечно нет дома! – закричал я. – Зачем ты вообще купил нам эту квартиру? Легче было бы окончательно поселиться в кабинете Министерства! Он ударил по столбику кровати: – Почему я всегда во всём виноват? Знаешь, отчего так много работаю? Чтобы забыть о том, что ты с большим удовольствием проведёшь время с Панси и Блейзом, чем со мной. Мы отдаляемся друг от друга, Драко. Разве ты не видишь? – Я всегда зову тебя с нами! – Они меня ненавидят! – заорал он. – Они ненавидят, что мы вместе. И сделают всё возможное, чтобы мы расстались! И знаешь, у них неплохо получается! – Да ну? – воскликнул я. – А как насчёт твоих расчудесных друзей? Они когда-нибудь приглашали меня? Никогда не смирятся с тем, что мы вместе! Никогда и ни за что. И ты понимаешь это, поэтому стараешься сделать так, чтобы мы не пересекались! – А что ты хочешь? Брат Рона из-за тебя живёт в страхе. А Гермиона почти умерла от руки твоей чокнутой тётки. Думаешь, просто: забыть, кто ты только из-за того, что со мной встречаешься? Им сложно принять это! Я едва мог видеть сквозь слёзы ярости, которые застилали глаза. – Как они могут забыть, кто я, когда ты им постоянно напоминаешь? Каждый раз, когда смотришь на меня, ты думаешь: «Пожиратель смерти». Точно так же, как все! Он выглядел потрясённым. – Это неправда, – прошептал он, но в этом она и заключалась. – Убирайся, – закричал я. – Убирайся на хер и не возвращайся! – Ну и хорошо. Так, блядь, и сделаю.

День двенадцатый

– Привет, Добряк! Отнесёшь-ка этот Костерост в девятую палату? Сейчас лопну, как хочу в туалет, – Табита подошла ко мне, странно переваливаясь с ноги на ногу, и помахала перед носом стеклянным флаконом. Я фыркнул: – Да пожалуйста. У меня нет желания прибирать не только за пациентами, но и за тобой. И хватит меня так называть! Она впихнула мне в руки зелье и захихикала. – Ну, если ты так просишь, дорогуша. Куплю тебе булочку как-нибудь. Улыбнулся почти с нежностью, покачал головой и пошёл в девятую палату. Сделал мысленную пометку: спросить Табиту, училась ли она в Хаффлпаффе? Она была старше всего на несколько лет – придётся напомнить об этом, если ещё раз назовёт «Добряком». Дверь была приоткрыта, и я зашёл в палату. Колдомедик Торнтон проводил диагностику. Как раз эти заклинания мне хотелось изучить. Его пациента отчасти закрывал не по размеру большой медицинский халат. – Принёс Костерост, колдомедик Торнтон, – сказал я. Торнтон встал: – Спасибо, мистер Малфой. Аврор Уизли, вам придётся выпить его до дна. Знаю, что на вкус Костерост отвратителен, но только так можно вырастить кости. К утру будете как новенький. Я застыл на месте. Вышел из оцепенения только, когда Торнтон нетерпеливым жестом попросил передать флакон. На кровати лежал Рон Уизли. Одна рука неловко изогнулась на большой подушке. Мы молча глядели друг на друга. Я вдруг осознал, что, несмотря на длительные отношения с Гарри, давно не сталкивался с Уизли лицом к лицу. С удовольствием продолжил бы эту традицию. Я развернулся к выходу, но колдомедик Торнтон не дал уйти: – Мистер Малфой, очистите, пожалуйста, верхний шкафчик. В нём такой бардак, словно пациент, который был последним в этой палате, запустил сюда корнуэльских пикси. Я шесть минут искал медицинский браслет. Кстати, их запас придётся пополнить. Похоже, больше браслетов нет. Пейте до дна, Аврор Уизли. Я пробормотал что-то утвердительное и направился к шкафчику. Там был ужасный беспорядок. Упаковки и флаконы лежали как придётся. Вероятно, дело рук колдомедика Мунстоуна. Он вечно сеял хаос – к чему бы ни прикоснулся. Я быстро расставлял всё по местам, надеясь успеть до того, как уйдёт колдомедик Торнтон. За спиной Уизли давился Костеростом. Я невольно ухмыльнулся. – Очень хорошо. Загляну к вам позже, Аврор Уизли, – услышал я. И затем Торнтон ушёл. – До свидания, – крикнул он вслед и закашлялся. – Вот зараза… на вкус как… В общем, гадость. Редкостная гадость. Уизли гулко глотал воду, но от мерзкого привкуса она никогда не помогала. Закусил губу, не зная, как поступить. Затем сунул руку в карман светло-зелёного халата и кинул на кровать упаковку. – Таблетки, освежающие дыхание, – пояснил я. – Избавят от привкуса. На лице Уизли читалось сомнение. Но он сорвал фольгу и выдавил таблетку в рот. По-гриффиндорски доверчив. – Спасибо, – буркнул он. Переставил лекарства в шкафчике и сделал зарубку на память. Необходимо пополнить запасы Обезболивающего зелья. Я задумался, сочетается ли оно с Костеростом и можно ли дать его Уизли. Надо спросить Табиту. Колдомедики редко придавали значение таким приземлённым явлениям, как боль. Их интересовала общая картина. Например, восстановление костей. – Что произошло? – спросил и поморщился. Не собирался заводить беседу с Уизли. И ни за что не упомяну Гарри. Интересно, они были на задании вместе? – Бытовая ссора, чёрт её подери. Обыкновенный дебошир, но ловко обращается с палочкой. Я замешкался, не поставил щит. Кингсли с меня шкуру за это спустит. Видимо, опять отправит на тренировки, – убитым голосом сказал Уизли. – Хорошо, всего лишь костей лишил, а не запустил Режущим или чем похуже. Нужно отправить записку Гермионе, хотя Джексон сам пообещал ей сообщить. Я хмыкнул, показывая, что слушаю. Выстроил в ряд упаковки. Может, повышенная болтливость – это побочный эффект Костероста? – Значит, ты здесь работаешь? – Стажёром, – ответил я. – Нравится? Болтливость и вежливость, решил я. Любопытные побочные эффекты. – Более или менее нравится. Как дела у Гарри? – Захлопнул дверцу и мысленно себя отругал. Вот дерьмо. – У него выездное задание. Уже почти неделю. Ох. Выездное задание. Ненавижу их. Точнее, раньше ненавидел, когда мы были парой. Долгие, одинокие ночи. Ворочался в кровати, гадая, где он и здоров ли? Провёл рукой по деревянной дверце. Хотелось как следует приложиться головой, чтобы ушла вновь вспыхнувшая боль. Мне ведь удавалось не думать о Гарри. Почти удавалось. – Гарри был очень расстроен из-за того, что ты не отправил даже сову, – сказал Уизли. – Так радовался, что он ушёл? Не знал, как от него избавиться? Я резко повернулся: – О чём ты говоришь? Я отправил две записки в первый же день! Одна вернулась, а на другую даже не удосужились ответить. То же произошло и с третьей, в которой я умолял поговорить. Это он ушёл, а не я, забыл, что ли? – я свирепо посмотрел на него и заставил себя остановить поток слов. Но, видимо, сам воздух в комнате побуждал говорить без умолку. Я добавил: – И, на мой взгляд, фотография Гарри с твоей сестрой стала весьма ясным ответом. – Правда, что ли? – сказал Уизли. Он выглядел задумчивым. – Когда мы столкнулись в Косом переулке, она сама сказала об этом. К тому же я видел их вместе в клубе… – замолчал, не желая вспоминать. – Насколько могу судить, Гарри вернулся к ней, как только ушёл от меня. Как говорится в «Пророке», золотая пара снова вместе. Как будто всё, что было между нами… – сжал челюсти. Не желал признавать возможность того, что для Гарри наши отношения ничего не значили. Раньше думал иначе. Мне казалось, они значили очень много. Хотя я считал, в этом нет ничего особенного. И с какой стати оправдываюсь перед Уизли? – Ты веришь всему, что печатают в «Пророке»? – спросил Уизли. – Раз такое дело, значит, вы с Паркинсон?.. – Это лживый слух. И они напечатали опровержение, – возразил я. Уизли фыркнул: – По словам Гермионы, одна строчка, которая затерялась на шестой странице. Я изумлённо уставился на него. Не думал, что Уизли знает. Он пожал плечами и поморщился. Очевидно, плечевой сустав тоже пострадал. Ему предстояло болезненное исцеление. – Она читает всю газету – от начала до конца. Каждый день. А потом пересказывает, не упуская подробностей. Ну, держит меня в курсе. И как ты поступишь с Гарри? – Как поступлю? Но он ведь ясно дал понять, что не хочет иметь со мной ничего общего. – Значит, так просто откажешься от него? Надо будет проверить, какие побочные эффекты дают компоненты Костероста. Либо Уизли сошёл с ума, либо я страдаю галлюцинациями. – То есть ты хочешь, чтобы мы снова были вместе? Уизли скорчил гримасу. Должно быть, именно с таким выражением он впихивал в себя Костерост. – Честно говоря, я никогда с тобой особо не ладил. И ты совсем не способствовал тому, чтобы улучшить моё мнение о тебе… Но Гарри был счастлив с тобой. По-настоящему счастлив. Такого не было прежде. Никогда. И мне это нравилось. Очевидно, ты облажался, и теперь он несчастен – неважно, что наплела моя сестра. Ты собираешься исправлять ошибку или нет? Я подошёл к стулу для посетителей и упал на него. – Не знаю, как, – сказал я. – Он даже не желает со мной разговаривать. Уизли кивнул: – Да, он так умеет. Он успешно игнорировал меня во время заварушки с Турниром трёх волшебников, и при этом мы жили в одной комнате. Конечно, я вёл себя, как идиот. Забавно, как происходят ссоры. Всегда виноваты оба. Правда ведь? Я вежливо кивнул и промолчал. Не хотел признавать, что Уизли подарил то, чего, как казалось, меня лишили. Надежду. – Ну и хорошо. Дай мне время подумать, и я помогу тебе, Малфой. Только ты должен ответить. Как в действительности относишься к нему? Это было всего лишь развлечением, как думает Гарри? Удержался от грубости. Ведь Гарри так думал по моей вине. – Я люблю его, – произнёс эти слова впервые, хотя в течение последних месяцев они не раз были готовы сорваться с языка. Никогда не говорил ему. Считал, что иначе стану слаб и уязвим. Уизли удобнее устроился на подушках и закрыл глаза. – Ясно. Так и думал. Как жаль, что ты такой ублюдок. Почему-то его слова заставили меня улыбнуться. – Да катись ты, Уизли. – Ага. А теперь уйди. Мне нужно отрастить заново эти дурацкие кости. Я вышел из палаты. Чувствовал себя так хорошо, как давно уже не чувствовал. Благодаря одному из Уизли. Жизнь преподносила сюрприз за сюрпризом.

День четырнадцатый

Блейз кипел от злости: – Не могу поверить: упрямая, взбалмошная женщина снова поменяла цветовое оформление! За неделю до чёртовой свадьбы! Довела флориста до нервного срыва. В последний раз, когда я её видел, она плакала. Борис совсем не помогает. Только наблюдает со стороны. Он находит «метания» матери очаровательными. Этот болван не понимает, что закончит, как все её бывшие мужья. Вежливо слушал, пока мы шли. Вчера проработал в больнице до двенадцати ночи и совсем устал. Я не видел Уизли с тех пор, как мы немного пообщались. Боялся, что разговор был плодом воображения. Или что Уизли так жестоко подшутил надо мной. Следующие два дня я был свободен от дежурств в больнице. На этом настояла Остердейл. Она сказала, что иначе переутомлюсь из-за чрезмерной нагрузки. Блейз разбудил меня в десять утра, треща о своей матери. И потащил в Твилфит поменять костюм для свадьбы. – Разве Панси не справилась бы лучше? Почему должен идти я? – Хватит ныть. Ты ведь знаешь: она проклянёт любого, кто разбудит её до полудня. К тому же ты подобрал наряд к жёлтой гамме. Сейчас цветовое оформление коралловое, и ты не вписываешься. Представь себе, коралловое! А я-то думал, хуже жёлтого уже не будет. – Жёлтый гораздо хуже кораллового, – заявил я, зная, что он прав насчёт одежды. Я выбрал мягкий янтарный оттенок: на коралловом фоне он смотрелся бы отвратительно. Нужно что-то другое, например, бордовый. – Возможно, – подтвердил Блейз. Он замолчал, когда мы подошли к магазину. Я собирался открыть дверь, но он схватил меня за руку: – Драко. Нахмурился, глядя на его серьёзное лицо. Серьёзным Блейз бывал редко. Странно, что он так беспокоился о предстоящем бракосочетании матери – пережил их столько, что, казалось бы, уже оскомину набили. – Я ошибался, – сказал Блейз. – Насчёт Поттера. Оглянулся, скрывая удивление. На улице никого не было, кроме нас и двух пожилых джентльменов, которые пили кофе и читали газету под полосатым зонтом напротив булочной. Было тихо. Моросил дождь. Я обновил Отталкивающие чары над нашими головами и выгнул бровь, требуя от Блейза разъяснений. Блейз кивнул: – Он тебе подходил. Когда видел вас вместе, мне было это совершенно очевидно. Ещё очевиднее было то, что вы без ума друг от друга. Признаюсь, я завидовал. Панси и я – оба. Постоянно говорили, что у вас ничего не получится. Поступали, как кретины. Заставляли тебя сомневаться в себе и Поттере. Я просто хотел… извиниться. Произнося это, он поморщился. Извинения считались анафемой для слизеринцев. Наверно, я таращился на него слишком долго. Он ответил рассерженным взглядом. – Как бы там ни было. Видимо, ты делаешь в Мунго хорошее дело. Друг моей матери только о тебе и говорит. Может, и мне поменьше тусить и найти работу? Не сводил с него пристального взгляда, Блейз расхохотался. Я подхватил его смех. – Сволочь! Я почти поверил в то, что ты сказал про Поттера, но насчёт работы ты загнул. Он хлопнул меня по руке: – Заткнись. В отношении Поттера я не шутил. Но, Салазар, чтобы я горбатился на работе… Немыслимо. Мой отец, кем бы он ни был, наверное, перевернулся бы в гробу, – Блейз распахнул дверь в Твилфит и Тэтингс. – Нужно свести мытарства с костюмом к минимуму. Давай покончим с этим, чтобы я мог вернуться домой и рухнуть в кровать. Блейз подозвал продавца: – Гретхен! Что у тебя есть для нас? – Здравствуйте, мистер Забини. Мистер Малфой. Следуйте за мной. У меня есть несколько вариантов на выбор. В примерочной номер один – для вас и в примерочной номер три – для мистера Малфоя, – она указала вглубь коридора, обитого деревянными панелями. Я с недоумением посмотрел на Блейза. – Заранее отправил сову, – сказал он с ухмылкой. – Ты ведь не думаешь, что я горю желанием провести здесь весь день? – Блейз, иногда ты просто гений. – Знаю. Открыл примерочную и увидел стойку с разнообразными мантиями: цвета от бронзового до розового. Тряхнул головой. Коралловый. Расстегнул мантию и повесил на крючок. Мне бросился в глаза краешек светло-розовой ткани. Снял рубашку и перекинул через стойку. Потянулся за розовой рубашкой, но тут дверь открылась, и кто-то с возмущённым возгласом ворвался внутрь и угодил прямо в руки. Он был холодным и слегка влажным от дождя. И я едва удержал нас обоих от падения на стоящее позади зеркало. – Гарри? – удивлённо спросил. За спиной с грохотом захлопнулась дверь. Не мог рассмотреть вошедшего и узнал его скорее по запаху. Волосы скользнули по лицу, когда он попытался выпрямиться. Он тотчас же отстранился и подёргал дверь, которая, по-видимому, оказалась заперта. Замолотил по ней кулаком: – Рон! Ты придурок! Я скрестил руки на груди и ждал. Через мгновение Гарри обернулся. Встретился со мной глазами и тут же отвёл взгляд. – Привет, – сказал он. Потянулся к чёлке, но рука замерла на полпути. Он опустил её. – Привет, – ответил. – Я, э… – судорожно вздохнул, сдался и запустил руку в волосы, – Рон забрал мою палочку. Я расцепил руки, похлопал по одежде и вытащил свою палочку. Протянул ему: – Если тебе настолько нужно сбежать от меня, потребуются чрезвычайные меры. Прищурился, но палочку не взял. – Слушай, мне жаль, – сказал он. – Ты извиняешься? – Да, я… Я всё испортил. Если б ты меня сейчас проклял, я бы понял. Нахмурился и опустил палочку, обдумывая услышанное. Немного нервным движением крутил её в руках. Примерочная была небольшой. Меньше больничной палаты, в которой я его видел в последний раз. Носки наших ботинок почти соприкасались. – Джинни перехватывала твои письма, – выдал он. – Я ни одного не получил. Рон вытянул из неё правду, в том числе о том, что она сказала тебе в Косом переулке. Я… вот же… Мне следовало догадаться, что ты бы не выбросил меня вот так. Невероятно, что мне хватило глупости поверить… И затем долбаный «Пророк»… Вот и подумал, ты снова с Панси. Боже, я идиот. Пытался собрать всё сказанное воедино. Гарри всегда говорил несвязными фразами, когда волновался. Но я привык к его манере и обычно мог перевести в обычную речь. – Говоришь, Уизлетта воровала мои письма? Кивнул: – Знала, что я остановился у Рона и Гермионы. И подстроила всё так, чтобы там со мной пересечься. Сказала, что хочет помочь отвлечься от неприятных мыслей. Сузил глаза, и пальцы крепче сжали палочку. – Уверен, она знает много способов отвлечься. – Всё не так! Несмотря на глупые колдографии в газете и что бы она тебе ни наговорила, между нами ничего не было. Общались только как друзья. Даже тем вечером в клубе мы были с Симусом и Дином и Джорджем и Анджелиной. Это не было свиданием. Никогда к ней не прикасался! Драко, ты должен знать, мне никто кроме тебя не нужен. Оскалился: – У нас никогда не было проблем с физическим влечением, – передразнил его, проигнорировав последнюю фразу. Отчаянно хотел поверить. Но больше не позволю причинить себе боль. Он поморщился. – И за это прости. Ты был пьян, и я подумал, что ты просто хотел секса. Ты ни слова не сказал, и… Бог мой! Я соврал, чтобы оттолкнуть тебя. Ты ведь сказал, что хочешь поговорить и даже не попытался. Не знал, заинтересован ли ты в отношениях так же, как я. И не хотел снова попасть в эту ловушку. То есть не хочу. Блядь, почему всё так сложно? Сердце стучало в груди, и я судорожно сжимал палочку. Так хотелось ощутить тепло его прикосновений. – Ты ушёл от меня, – прошептал я. Гарри нервно сцепил руки в замок: – Ты прогнал меня. Велел убираться... От этого воспоминания к горлу подкатывала горечь. Хотел вернуться в прошлое и дать себе пинка. – С каких пор делаешь то, что я тебе говорю? – спросил дрогнувшим голосом. Он бросился ко мне и обвил руками так крепко, что, показалось, может раздавить. Горячо сжал его в ответ. Я едва осознавал, что Гарри снова в моих объятиях. – Боже, Драко. Я так сильно по тебе скучал. – Гарри, – выдохнул я, и наши губы встретились, впиваясь друг в друга и жадно пробуя на вкус. Мы словно пытались через поцелуи преодолеть расстояние, которое появилось между нами за время разлуки. Его руки скользили по оголённой коже. Я зажал в кулаках его майку и притянул ещё ближе. Происходящее казалось сном. – Ты не… Ты ведь не Панси под Оборотным? Гарри рассмеялся. Салазар, как же мне не хватало звука его смеха. – Нет, надеюсь. Потому что если ей известно о том, как ты привязал меня к дивану и забыл контрзаклинание, я очень обижусь. Проложил цепочку поцелуев вниз по шее. – Действительно ты. Мерлин, это ты! Даже не надеялся, что мне будет позволено снова касаться тебя. Думал, потерял навсегда. – А я думал, что тебе не нужен. – Горячие губы прижались к щеке. Гарри погрузил пальцы в мои волосы. Я знал, что ему нравилась их мягкость. Он сам несколько раз говорил об этом. Осторожно отстранился: так, чтобы руки Гарри остались на прежнем месте. Он любил мои волосы, а я обожал, когда он пропускал их сквозь пальцы. – Никогда так не думай. Ни за что. Я не заслуживаю тебя и собираюсь измениться. Я сейчас работаю в Мунго и обещаю, ты сможешь мной гордиться. И перестанешь стыдиться жалкого Пожирателя смерти. Гарри округлил глаза и закрыл мне ладонью рот: – Нет! – замотал он головой. – Не говори так. Если и есть урок, который я извлёк за время нашей размолвки, так это то, что ты являешься большим, чем ярлыки, которые носишь. Большим, чем ярлыки, которые я сам на тебя навесил. Вот это, – Гарри опустил руку и приподнял моё запястье. Мягкий свет от потолочных ламп очертил Тёмную метку. – Часть тебя. Не добро или зло. Не символ того, кем или чем ты являешься. Всего лишь отметина, Драко. Просто ещё один шрам из твоего прошлого. Она не характеризует тебя. Не больше, чем мои шрамы характеризуют меня. Жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы это понять. Гарри прикоснулся губами к Тёмной метке, целуя ненавистные, уродливые линии. Проследил её полностью и достиг сгиба локтя. Я вздрогнул от соприкосновения языка с нежной кожей. Раскаяние и чувство облегчения уступили место более примитивным желаниям. – Гарри, – пробормотал и запустил пальцы в его волосы. Гарри склонил голову, и я утонул в его глазах. Казалось, всё встало на круги своя. И я знал, он понимает, о чём я думаю. Сколько же времени прошло! Много бесконечно долгих дней. Он выпрямился и снова поцеловал в шею, менее благоговейно и более чувственно. Я ощутил, как тело покидает страх, сменяясь долгожданным теплом и предвкушением. – Думаешь, мы можем… – спросил он. – Нет! Только не в магазине! С ума сошёл? Смех пророкотал у моего горла, низкий и соблазнительный. – Боже, люблю, что ты такой чопорный. Беспринципный слизеринец боится, что его застукают без штанов в общественной примерочной. – Я не боюсь! – горячо запротестовал. – Просто это не слишком благоразумно! Что если кто-нибудь войдёт? Он снова усмехнулся: – Так и быть. Заберу тебя домой. Дай свою палочку. Без колебаний выполнил его просьбу. Блейз не оставит меня в покое, если я… Хотя Блейз в любом случае не оставит меня в покое. И только в этот момент отчётливо понял: Блейз и Уизли сговорились помирить нас. Пока Гарри аппарировал нас домой, держался за него крепко-крепко.

День пятнадцатый

В спальне царил беспорядок. Кровать была не заправлена, и смена одежды за два дня возвышалась на стуле. Оправданием служило лишь то, что я не ожидал его возвращения. К тому же выматывался на работе, и сил ни на что другое не оставалось. Кажется, Гарри ничего не заметил. Он торопливо стягивал футболку через голову, жадно со мной целуясь. Я решил помочь и расстегнул его джинсы. – Безумно по тебе скучал, – сказал он, – по всему этому. Я задохнулся от наплыва чувств. Так сильно его не хватало: даже не дрочил. Каждый раз, когда рука тянулась к члену, накатывали воспоминания, и желание пропадало. Я осторожно направлял нас в сторону кровати. Гарри шёл спиной вперёд, джинсы сползли на лодыжки и накрыли ботинки – снять оказалось невозможно. Опрокинул Гарри на кровать, оседлал его и прорычал: – Никогда больше не смей покидать эту кровать! Я снял его очки, аккуратно сложил дужки и отбросил на прикроватный столик – Гарри одобрительно улыбнулся. – Возможно, возникнут сложности. Не всё… – Заткнул рот поцелуем, но он стойко дождался, когда мне понадобится глоток воздуха: – …можно сделать в кровати. –Ты понял, что я имел в виду, – у меня сбилось дыхание, потому что Гарри запустил руки под пояс брюк и приласкал то, что отчаянно нуждалось в ласке. Толкнулся в кулак и с наслаждением прикрыл глаза. – Как насчёт еды? И работы? – произнёс он чересчур внятно. Пообещал себе исправить это упущение. С глухим стуком упали ботинки, следом прошуршали джинсы. – Еду закажем сюда. А работа подождёт. – Снова поцеловал, глубоко и вдумчиво. Громко всхлипывал, когда Гарри абсолютно восхитительно стискивал и поглаживал. Его напряжённый член упирался между ягодиц, преградой оставались лишь брюки. Завёл руку за спину и приспустил их: горячий и нетерпеливый член прижался к входу. О да! Брюки ощутимо впивались в бёдра. Не желал покидать эти восхитительные объятия, но оргазм накатывал слишком быстро, а я хотел растянуть удовольствие. Отстранился и привстал, избавляясь от оставшейся одежды. Гарри нетерпеливо снял трусы и протянул руку, усаживая на себя. Занял прежнее место и спросил: – Где палочка? – Ммм, наверно, на полу. Акцио палочка Драко! – она влетела ему в открытую ладонь, и он ухмыльнулся. – Вот же придурок, – я беззлобно выругался и наложил несколько необходимых заклинаний. Я прерывисто и часто дышал. Болезненно сильно хотел наконец принять его в себя. Направил член, чуть приподнялся и опустился на него. Несмотря на смазку, внутри всё горело. Две недели не казались долгим сроком, но кто бы объяснил это моей заднице? – Всё нормально? – спросил он и успокаивающим жестом огладил бёдра. Я кивнул и продолжил насаживаться, пока член не вошёл полностью. Замер, глядя в его глаза. Затем наклонился и поцеловал. Гарри придерживал меня за задницу. Его пальцы ритмично сжимались и разжимались. Отдышавшись, я выпрямился и начал двигаться. Он взял палочку и заклинанием раздвинул тяжёлые зелёные шторы. Тусклый дневной свет наполнил комнату, он пояснил: – Хочу тебя видеть. – Я улыбнулся. Лишь слегка смутившись, я обхватил рукой свой член. Гарри проследил глазами и не смог отвести взгляд. Он ловил каждое движение: я медленно поднимался и опускался на нём, пока его дыхание не стало рваным, а руки на моей коже не задрожали. – Я почти. Драко. Совсем забыл, насколько мне нравится голос Гарри, когда он выдыхает моё имя. Особенно в приступе страсти. Улыбнулся, как Чеширский кот, и перестал двигаться − за что получил шлепок по заднице. – Эй, не останавливайся. Усмехнулся, но тело предательски требовало разрядки, поэтому я возобновил движение. Насаживался на член сильнее и жёстче. Наслаждение росло, оно сворачивалось внутри, словно пружина. Я резко проводил рукой по члену, пока не кончил, забрызгав Гарри грудь. Я почувствовал, как он изливается внутри меня. Гарри судорожно сжимал пальцы – наверняка останутся синяки, и хриплые стоны срывались с губ. Я упал на него, мокрый и обессиленный, и ощутил горячее дыхание на волосах. Его руки, крепко сжимавшие прежде, ласково заскользили по спине. – С возвращением домой, – прошептал я. – Никогда больше не уйду. – Обещаешь? Его ладонь устремилась вверх по спине, погладила шею и запуталась в волосах – он мягко потянул, заставляя приподнять голову и встретиться с ним глазами. Гарри выглядел серьёзным. – Обещаю, – сказал он твёрдо. – Что бы ни случилось, по какому бы идиотскому поводу ни поссорились, мы справимся. Больше не будем убегать от проблем. Я кивнул: – Если тебя это утешит, наша разлука помогла мне пересмотреть своё отношение к некоторым вопросам. Ты был прав насчёт того, что я прилагал недостаточно усилий. Даже мать заметила. – Твоя мать? – Он растерянно моргнул. Я сморщил нос: – Заводишь союзников в самых неожиданных местах. – Так и понял. Панси вчера вопиллер прислала. Настала моя очередь удивляться. – И что в нём? – Ну, он был не слишком-то вразумительным. Панси сказала: «Вынь голову из задницы, Поттер, или я тебе помогу!» Не до конца понял, что под этим подразумевалось. Но уж точно ничего хорошего. Закусил губу, пытаясь не рассмеяться: – Люблю эту девчонку. Но не в качестве своей невесты. – Ну, я надеюсь на это. Кстати, прости, что поверил. Голос рассудка заглушила ревность. – Отлично тебя понимаю. – Осторожно освободился из объятий и с досадой вздохнул, вмиг ощутив себя липким и влажным. – Можешь забыть о требовании остаться в кровати навечно. Нам нужно как можно быстрее добраться до душа. – Как только смогу двигаться, с радостью это сделаю. Кивнул, чувствуя себя вялым. И счастливым. А ведь ещё немного, и я перестал бы верить в счастье. – Больше не буду взваливать на себя столько заданий, – сказал Гарри после паузы. – И работать допоздна. Это просто глупо. Я фыркнул: – Если продолжу работать в Святом Мунго, именно у меня будет напряжённый график и ночные дежурства. Рука Гарри в моих волосах замерла. И я недовольно засопел, пока нежные поглаживания не возобновились. – И как? Продолжишь там работать? – Думаю, да. Мне нравится работать в Мунго, как бы дико это не звучало. Пожалуй, я мог бы познакомить тебя с одной из коллег. Вы бы поладили. Ёе зовут Табита. – У нас обоих безумный график работы… придётся нелегко. – Жизнь вообще сложная штука, не так ли? Давай просто дорожить каждой минутой. Смирись, Поттер, тебе от меня не отделаться. – Взаимно, Малфой. Я крепко поцеловал его и прервал поцелуй только когда услышал стук в окно. Недовольно застонал, но заставил себя оторваться от желанного тела − и впустить сову Блейза. Она принесла палочку из остролиста и записку. Я освободил сову от ноши. Отдал Гарри палочку, а затем прочитал записку. Упрямые бараны, Когда закончите трахаться, мы вчетвером ждём вас в «Дырявом котле». Да, я сказал «вчетвером». Круто, правда? Блейз и Панси Грейнджер и Уизли P.S. Поспешите, пока мы друг друга не переубивали. Рон В изумлении уставился на Гарри: – Примем душ и пообедаем в «Дырявом котле» с друзьями? – Если только душ включает предложение потрахаться. – Безусловно. – Это мне подходит.