Драко Малфой и Гранит науки

Кончилась счастливая пора для профессора Снейпа: отгремели рождественские каникулы, и школу снова стали заполнять ученики. Однако, были поводы и для радости: изуродованная Пушком нога перестала болеть, а ожог и вовсе затянулся, правда, оставил неприглядный розовый шрам. День Рождения снова удалось утаить от коллег по работе. Лишь от Дамблдора не удалось увильнуть: вечернее чаепитие в Астрономической башне по этому поводу все же состоялось. Да и Малфою пришлось отослать сову с благодарностью. Люциус из года в год делал Снейпу дорогие подарки, от которых зельевар был не в силах отказаться. Так случилось и в этот раз: аристократ раздобыл редчайший артефакт – старинную рукописную книгу по зельеварению. Снейп и думать не хотел, как ему придется за нее расплачиваться с лордом Малфоем. Но сейчас Северус сидел в кабинете Дамблдора и пил чай все с теми же лимонными дольками, вполуха слушая лекцию директора ни о чем. - И, Северус, присмотрите за профессором Квиреллом, - сощурился старик. Цепкий ум зельевара молниеносно выцепил полезную информацию из долгой речи Альбуса. - Чем я и занимаюсь весь этот учебный год, - отозвался Снейп. – Но мы все приложили руку к охране камня. И, если каким-либо образом удастся ликвидировать магические испытания, то его ждет неприятный сюрприз от меня, - уголки губ мужчины приподнялись в не слишком радостной улыбке. - Северус, я не сомневаюсь в Ваших талантах, но я бы не стал рассчитывать лишь на них, - директор отпил чая из тонкой фарфоровой кружки, отставив в сторону мизинец с перстнем. - Директор, позвольте спросить о наших местных талантах… - вкрадчиво начал Снейп, намекая на Поттера. - Не разрешите ли мне судить матч между Пуффендуем и Гриффиндором? – он отодвинув чашку и укутался в мантию, словно ему похолодало. Дамблдор провел старческой рукой по седой бороде. - Не вижу ничего плохого в этом. Ваш факультет, Северус, не играет. - Благодарю, директор, - кивнул профессор зельеварения и продолжил, не закрыв рта: - Тогда, может, и Вам следует поприсутствовать? - Всенепременно, - улыбнулся старик. - А я-то уже думал, что не попросите, Северус! Увидеть Вас на метле… это же такая диковинка! – еще шире улыбнулся Альбус. А Снейп уж было и забыл, что судья обязан парить в воздухе. Не зря он не любил эту бесполезную и травмоопасную игру. *** На стадионе не было пустых мест, все высыпали посмотреть, не случится ли во время игры еще каких-нибудь происшествий. Даже сам Дамблдор, не выказывающий особого интереса к спорту, разместился в преподавательской ложе. Снейп вышел на поле с метлой в руке. Нет, он не чувствовал себя дворником. Все было гораздо хуже: спортивная судейская мантия холодила тело вопреки привычному сюртуку. А еще она была короче, чем обычная, и профессор чувствовал себя голым под взглядами ненавидящих его студентов. Возможно, именно поэтому Снейп выглядел чрезвычайно сердито, когда команды вышли на поле. Декан Слизерина высматривал своих студентов, рассредоточившихся по трибунам. Малфой снова устроился неподалеку от дружков Поттера. Что же ему на месте не сидится?! - Ах, это ты, Уизли - извини, не приметил, - без тени сожаления произнес слизеринец, толкнув рыжего гриффиндорца. Малфой широко оскалился, глядя на Крэбба и Гойла. - Интересно, сколько времени Поттер будет цепляться за метлу на этот раз? С кем поспорить? – блондин огляделся в поисках жертвы. - Может, с тобой, Уизли? Ах, как я мог забыть – тебе же спорить не на что! Ответа не последовало. Тем временем гриффиндорцы нарушили правила: покусились на жизнь судьи, бладжер был отбит в его сторону. Помимо до нестерпимо неудобной метлы, на голову Снейпа еще свалились и загонщики-Уизли, ох, получат они свое на уроке зельеварения! Снейп прищурился, выравнивая метлу после маневра. И, не без удовольствия, назначил штрафной. - Я, кажется, понял, кого гриффиндорцы к себе в команду набирают, - громко начал Малфой пару минут спустя, после того, как Снейп назначил еще один свободный удар в пользу Пуффендуя: не зря же он всю ночь читал правила квиддича. - Всяких несчастненьких, кого пожальче. Поттер, к примеру - у него нет родителей; потом Уизли - у них нет денег. Тебе, Лонгботтом, в сборной самое место – у тебя нет мозгов. Слизерин не играл, и Малфою было неинтересно, разве что посмотреть, как их декан опусти Гриффиндор в очередной раз. Вдруг Невилл, который обычно в слезах уползал после каждой подколки, вскочил. - Я - я дюжины таких, как ты, стою! - заикаясь, проговорил он. «Вот насмешил-то!» Драко с дружками рассмеялись. - Молодец, Невилл, так его, - встрял Уизли. - Ты, Лонгботтом? Да если бы за мозги платили золотом, ты был бы беднее Уизли - если такое вообще бывает! – Драко ткнул локтем Гойла, и тот засмеялся вместе с ним. - Малфой, предупреждаю по-хорошему: еще одно слово... – начал угрожать рыжий. Но тут ловец Гриффиндора внезапно ушел в головокружительное пике. Снейп в воздухе развернулся к Поттеру. Неужели снова, даже при Дамблдоре, его метлу заговорили?! - Да, Уизли, везет тебе сегодня: Поттер, кажется, монетку углядел! - блистал умом Драко под собственную белозубую улыбку. И тут началась потасовка: кулак Уизли с силой дважды врезался в лицо Драко раньше, чем Грег и Винс успели оттащить рыжего. Снейп поморщился, увидев, что Драко распластался по скамейке, но слегка улыбнулся, когда тот отпихнул гриффиндорца ногой. «До конца матча доживет». В воздухе над полем Снейп повернул свое помело боком, как раз вовремя для того, чтобы заметить, как рядом с ним промелькнул снитч, а следом и Поттер на огромной скорости чуть не врезался в профессора. «Это уж слишком!» Но делать было нечего: у ловца Гриффиндора в руке блистал снитч. Слизеринский декан остановил игру, приземляясь на твердую землю. Лицо у него побелело, губы были сжаты до белизны. Потасовка на трибунах еще шла, а Драко уже не было видно. Снейп злобно сплюнул, удаляясь. Неужели преподаватели не могут без него нормально следить за порядком?! *** Снейп просто вволок Драко за шкирку в свой кабинет. - Почему я постоянно должен спасать Вас от гриффиндорцев? – профессор с силой усадил мальчишку на стул. Драко прищурился: - Мой отец же спасал Вас! Снейп резко развернулся. - С чего Вы это взяли? Я был на первом курсе, а Ваш отец уже заканчивал учебу здесь, - прошипел он, пробегаясь пальцами по ровным рядам склянок, находившихся на столе, возле которого восседал Драко. - Хотите сказать, что мой отец лжет? – вскочил мальчик с места, все еще держась за глаз, который ему подбили в драке. - Хочу сказать, что у Вашего отца слишком длинный язык. И сядьте на место! – зельевар взял склянку с желтой маслянистой жидкостью. Драко опустился на жесткий стул. - И, поверьте, Вашему отцу станет известно о Вашем поведении в стенах школы, - Снейп смочил вату раствором. - Так же как и то, что вы не досмотрели за дружками Поттера, и я пострадал, - улыбнулся младший Малфой, победно демонстрируя фингал. Снейп замахнулся было на малфоевское отродье: каков отец, таков и сын! Однако Драко мгновенно замолчал, явно испугавшись и втягивая голову в плечи. - Тогда разницы нет: синяком больше, синяком меньше… Никто и не заметит, мистер Малфой, - спокойно произнес Снейп, опуская руку. - Закройте глаз. И он с силой приложил компресс к вздувшейся коже. - Через пять минут все пройдет, но не стоит открывать глаз. А теперь марш в спальню! - скомандовал Северус. У него были дела и поважнее, чем возиться с непутевым отпрыском партнера. *** Не придя на ужин, Снейп покинул здание школы. Накинув на себя накидку с капюшоном и сбежав по ступеням, он осмотрелся по сторонам, быстрой походкой направился в Запретный лес. Там он остановился на опушке, где ждал его Квирелл. - Добрый вечер, профессор, - привлек Северус к себе внимание. - З-з-здравствуй! П-п-почему т-т-ты вдруг решил именно зд-десь в-встретиться, не п-п-пойму... – прозаикался собеседник, резко обернувшись. - А я просто решил поболтать наедине, - ответил Снейп своим ледяным голосом. - В конце концов, ученикам про философский камень знать не положено, не так ли? - А-а-а я т-т-то здесь п-п-причем? – Квирелл нервно перебирал пальцы. - Ну, так ты узнал, как пройти мимо Хагридова страшилища? – слегка улыбнулся зельевар. - Н-но... С-с-север, я же... – начал было профессор ЗОТИ. - Я бы не пожелал тебе иметь такого врага, как я, Квиррел, - перебил Снейп, делая к нему шаг. - Я... Я п-понятия н-не имею... - Брось. Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. - В-в-вы ошибаетесь, - проговорил Квирелл, сбиваясь снова на «Вы». - Ты заговорил метлу Поттера. Потому что именно ты сидел за моей спиной. И ты же упал, а Поттер в тот же момент справился с этим недоразумением, - продолжал подступать Снейп, идя вабанк. - Это сильная черная магия, не подвластная такому идиоту. Откуда же ей взяться? - Я-я-я не з-з-знаю, - Квирелл вдруг уставился в глаза Снейпу, словно пытаясь проникнуть в его сознание. - Брось твои дурацкие фокусы. Я жду. - Н-но... Я и вп-правду н-не... - Ну, что ж, - перебил его Снейп. - Придется нам в скором времени продолжить эту беседу - когда у тебя будет время достаточно подробно обдумать этот вопрос и решить, наконец, с кем ты заодно. Зельевар набросил капюшон себе на голову и широкими шагами покинул опушку: нужно было подумать, а не ошибся ли он на счет этого несчастного. *** Лучшего места для того, чтобы отдохнуть и подумать, чем купель для преподавателей, не было. Сам Дамблдор ей не брезговал, желая отдалиться от всех. Снейп, облачившись в халат на голое тело и взяв полотенце, направился именно туда, прихватив с собой книжку «Секреты алхимии» пера Николаса Фламеля. Его труды заинтересовали Снейпа еще тогда, когда он был на первом курсе и нашел эту книжку забытой старшекурсниками во внутреннем дворе. Это было до того, как запретили выносить библиотечные книги, созданные в единственном экземпляре, из здания школы. Северус имел привычку перечитывать книги, ведь иногда открывались новые грани непознанного. А именно сейчас, когда философский камень Николя Фламеля находился так близко, было впору узнать что-то новое от него самого, пусть и не лично. Снейп положил свою палочку на столик у большой ванны, стоящей посередине комнаты. Рядом расположились книга и халат с полотенцем. Долговязая фигура белокожего зельевара погрузилась в горячую воду, скрывающую уродливые шрамы. Только старый белый шрам на животе виднелся под водой, что и отметил Снейп, на пару мгновений прикрывая глаза в блаженстве. Сегодняшний день его вымотал. Опомнившись, зельевар вспомнил, что хотел почитать, и дотянулся до книги в кожаном переплете. Когда он начал листать старые страницы, прямо в воду выпал небольшой кусок пергамента, и чернила на нем тут же начали плыть. Снейп, усмехнувшись, двумя пальцами достал свою закладку. Это была записка от Малфоя, отправленная ему в первый год обучения в Хогвардсе. Северус четко помнил четыре вещи, произошедшие с ним в первый год обучения, и во всех этих вещах участвовал Люциус. 1 сентября 1971 года. Большой Зал. Церемония распределения. Лили отправляется в Гриффиндор, а Снейп – в Слизерин, куда и хотел. Мечты о сказочной учебе вместе разрушены в один миг. Но за слизеринским столом его приветствует старшекурсник со значком старосты школы. И усаживает новичка рядом с собой. Он на самом престижном факультете, как и мечтал. На том самом, который закончила его мать. Старшекурсник оказывается Люциусом Малфоем, продолжателем древнего, богатого и чистокровного рода. Как у него только рука поднялась не то, что дотронуться, а даже похлопать по плечу вновь прибывшего заморыша-полукровку в подержанной мантии? 13 октября 1971 года. День прекрасно начинался: они с Лили сидели рядом и обменивались записками на уроке зелий профессора Слизнорта. Потом было несколько отдельных занятий, но они, как и договаривались, встретились в библиотеке, где просидели до вечера, забыв про ужин в Большом зале. Уже стемнело, и Снейп проводил Лили до портрета Полной Дамы. Однако, как только рыжеволосая девочка скрылась из виду, к Северусу вышел Поттер вместе с Блэком, сзади подступили Люпин и Петтигрю. - Все пытаешься выяснить, как забраться в нашу башню, слизеринская крыса? – шагнул вперед Джеймс. - Очень оно мне надо! - фыркнул Снейп, разворачиваясь, чтобы уйти: это была не первая стычка с этой четверкой. - Куда же ты?! Мы еще не закончили, - засмеялся Блэк, тоже подступая к Северусу. Снейп толкнул Люпина в грудь и побежал прочь со всех ног. Лучшего ему в голову не пришло, а огрести по полной он совсем не хотел. Для этого ему хватало отца. Снейп выбежал из Хогвардса, но мальчишки продолжали гнаться за ним. Почувствовав себя загнанным зверем, Снейп устремился в Запретный Лес: хуже уже не будет. Эти могли забить и до полусмерти, вчетвером-то на одного! В боку кололо, стало не хватать воздуха, и тут Снейп обо что-то зацепился в темноте и упал. Он пытался уползти, но его нагнали. Первым же ударом кулак Джеймса угодил в живот. Потом его стали бить и по лицу, а главное, что вчетвером. Снейп почувствовал чьи-то ботинки на своих ребрах, пока он закрывал голову из последних сил. Вдруг один за другим гриффиндорцы исчезли из виду. Когда Снейп убрал руки от разбитого лица, Малфой держал Люпина за воротник мантии. - Вот она хваленая гриффиндорская отвага – вчетвером на одного, - с презрением выдал Люциус. - Ваш декан узнает о ваших похождениях в Запретном Лесу, - пообещал аристократ, выпуская мальчишку из рук, и тот поспешно побежал следом за дружками. - Ты живой? – староста склонился над Снейпом, освещая его голубым огоньком на кончике палочки. Северус неуверенно поднялся, держась за ребра, и сплюнул кровь изо рта. - Я бы и сам справился, - буркнул маленький брюнет. - Разумеется, - без тени сомнения кивнул Люциус и подал Снейпу белоснежный платок. - У тебя губа разбита, приложи. Пойдем, я провожу тебя в больничное крыло. - А что ты делал в Запретном Лесу, если это запрещено? – Снейп поднял на своего спасителя черные глаза. - Ровным счетом ничего, - улыбнулся староста. На самом деле Снейп уже попрощался с жизнью, поэтому слизеринец оказался здесь как нельзя более кстати, за что Снейп был безмерно благодарен. Жаль, что выражать благодарность он не умел. 9 января 1972 года. Северус не получал весточки из дома с того момента, как уехал оттуда. И сегодняшний день не должен был стать исключением, хоть ему и исполнялось двенадцать лет. Совы заполнили зал во время завтраком, а Северус уткнулся в книжку Николя Фламеля «Ряды превращений», чтобы поменьше выслушивать придирки золотого мальчика Поттера о его бедности и ненужности родителям. Почта сыпалась дождем, но Снейп даже не поднимал глаз. Вдруг перед ним упала коробка в цветной обертке с бантом. И Снейп с изумлением отложил книгу, видя надпись: «С Днем Рождения, Северус». Мальчик нетерпеливо, однако аккуратно, чтобы не порвать, развернул упаковку. Вся коробка была забита сладостями. Сбоку лежал конверт. Не похоже это было на его мать, которая максимум дарила ему сверток с вязаным свитером или что-то вроде того. Он раскрыл конверт и стал читать. Почерк был мелким и ровным, с выступающими вензелями. «Северус, я заметил, что тебе совсем никто не пишет, и решил исправить это досадное недоразумение. Любой слизеринец должен чувствовать себя здесь, как дома, а, может, даже и лучше. Не позволяй гриффиндорцам поймать тебя. И не забивай свою светлую голову всякими глупостями. У тебя прекрасная успеваемость, не потеряй это в междоусобицах. С Днем Рождения, Северус. Лорд Люциус Малфой». Эта бумажка, пожелтевшая от времени, и лежала теперь в книге Северуса. Снейп тогда аж перегнулся через стол, чтобы увидеть своего благодетеля. Люциус задумчиво потягивал что-то из стакана, чем и отсалютовал имениннику, и Северусу показалось, что это был явно не тыквенный сок. 4 апреля 1972 года. Северус задержался в библиотеке, а потом бродил по Запретному Лесу. И только после полуночи вернулся в замок. Он был раздосадован вчерашним происшествием. Поттер с дружками украли его одежду, когда Снейп мылся, и ему пришлось дожидаться ночи, чтобы нагишом проскользнуть в свою комнату. Северус миновал Пивза и Филча и бегом направился в свои подземелья, пока портреты не проснулись. Прижимая книжку Фламеля к груди, он тенью прошмыгнул в гостиную Слизерина и замер, не в силах отвернуться или идти дальше. Люциус, запрокинув голову, раскинулся на кушетке у камина с расстегнутыми полуспущенными штанами. Одна его рука безвольно повисла, вторая же лежала на голове темной фигуры, стоявшей на коленях перед кушеткой. Фигура то отстранялась, то приближалась к оголенному телу аристократа. Снейп сделал шаг, как только смог, и фигура стала яснее: это был староста пятого курса Гриффиндора. Его глаза были завязаны желто-красным галстуком, и он ублажал старшекурсника ртом. Снейп рос в неблагополучной семье и в неблагополучном квартале, поэтому о сексе знал, может, даже больше, чем хотел бы. Тут, словно почувствовав испуганный взгляд Северуса, Люциус поднял на него глаза: в них играла легкая улыбка, без тени смущения. Сердце Снейпа подскочило к горлу. Куда идти, куда бежать? Куда скрыться от этого взгляда? Но вместо этого Снейп прижал книгу сильнее к груди. Люциус поднес палец с перстнем к слегка приоткрытому рту, призывая Северуса молчать. Легкая поволока с глаз аристократа ушла. И он подался бедрами вперед, сильно надавливая ладонями на голову парню, не давая ему отстраниться. Стон сорвался с тонких губ, оставив рот приоткрытым. Гриффиндорец, закашлявшись, упал на четвереньки на пол. И Снейп поспешил прочь, в свою спальню. Перед глазами стояло лицо Люциуса с расширенными зрачками и приоткрытым ртом, с поднесенным к нему пальцем, на котором тускло блестел фамильный перстень Малфоев. Снейп забился в дальний угол комнаты, давая себе слово больше не опаздывать после отбоя. Он, конечно, слышал перешептывания старшекурсников о том, что слизеринский староста снисходит до того, чтобы ему отсосали за некоторые услуги или угрозы, а иногда и просто за галеоны для тех, кому они нужны больше, чем ему. Но слышать и видеть, как говорится, две большие разницы. И вот сейчас, лежа в горячей ванне, Снейп понял, что это было, пожалуй, самое большое потрясение за первый курс. Воображение сыграло с зельеваром злую шутку, и кровь прилила к паху. Его собственный член никогда не видел чужого рта, и мужчине только и оставалось, что представить себя на месте Малфоя… или даже с Малфоем. С годами его приоткрытый рот стал своего рода фетишем для брюнета. И он себя долго обманывал тем, что это только с эстетической точки зрения. Сейчас, когда зельевар терзал свой налившийся член, смакуя именно этот момент, отрицать сексуальное возбуждение было уже глупо. Книга Николаса Фламеля была невольным свидетелем сему.