"Он расправляет мне крыло и рабством тешится моим"

      Первая моя мысль в те секунды была о том, как я хватаю тот маленький нож со стола и вонзаю его по самую рукоять в пульсирующую на его шее вену.       Я почти мог почувствовать, как ее мысли несутся сквозь меня с яростью и страхом, сменяя картины насилия одну за другой.       Мне показалось, что я забыла, как дышать. Воздух врывался в легкие целой тучей ледяных игл и, разрывал их на части, заполняя голову вязким шумом. Он мешает мне двигаться, мешает думать, заставляет биться в панике. Я падаю. Все что я делаю, это медленно ползу назад, оскальзываясь на паркете и смотря ему прямо в лицо не в силах отвести взгляд. Я загипнотизирована внезапно нахлынувшим на меня страхом, не известно откуда взявшимся, ведь буквально секунду назад я была готова к встреч с ним.       Должно быть, вид мой сейчас устрашающий. Мои глаза блестят вишневыми искрами, тонкие алые губы приоткрылись, вбирая в себя больше прохладного воздуха, я похож на хищника, застигнувшего свою добычу врасплох, зажавшего ее в угол и теперь упивающегося своей властью над ней. Она паникует и пятится, ползет, оскальзывается, впилась в меня обезумевшими глазами. Я иду медленно, бесшумно, сжимаю разделочный нож в руке, чувствую, как капли крови остывают на моем лице и моих руках. Я чую ее панику, и это меня забавляет. Хоть я и понимаю, что вызвана она препаратами, которые позволяли ей все это время безмятежно спать, сейчас она боится не меня, а последствий того сладкого дурмана, которым я ее опоил.       Он подходит все ближе и ближе, и я уже чувствую, как силы начинают покидать меня, как я сдаюсь, оскальзываюсь все чаще и упираюсь спиной в кресло или стол, что же там за мной. Силюсь повернуться, но мир смазывается перед глазами и я не в силах разобрать, что же вокруг меня, не в силах встать и бежать, хоть и страх побуждает к этому. В ушах страшный шум, от него некуда деться и вдруг…       Я сажусь на колено рядом с ней, беру ее лицо в ладони и оборачиваю ко мне. Кожа ее влажная от пота, глаза не сразу фокусируются на моем лице, но увидев меня, дрожь в ее теле идет на спад и унимается вовсе, дыхание становится ровнее. Она несколько раз моргает и смотрит мне в глаза, будто очнувшись от тяжкого сна. Губы ее бледны и дрожат, будто она пытается что-то сказать, но не может.       Он прижимает меня к себе и шум проходит. Вокруг оказывается невероятно тихо, будто воздух стал белым листом и ни один звук не ложится чернильной строкой на этот лист. Я все еще тяжело дышу, и он гладит меня по голове, убаюкивая в своих объятиях. Я обмякла, зажмурилась. -Тише, Кларисса, тише. Вы в безопасности, я не причиню Вам вреда. Бедняжка, Вы натерпелись стольких ужасов, стольких лишений и несчастий. Такой невероятный грубиян этот Боб. Но я все уладил, мисс Старлинг. Теперь Вам не о чем будет переживать. Я поднимаю ее голову от своего плеча, она удивленно смотрит на меня и я, немного отстраняясь, помогаю ей встать. Держа ее за руку, я веду ее к кухне, где на разделочном столе, в деревянной чаше лежит голова грубияна Боба.