В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

Аомине обвел взглядом комнату и усмехнулся – сегодня, в понедельник, он честно имел право прогулять школу и никаких угрызений совести не чувствовал. Впрочем, не чувствовал он их вообще никогда. Но сейчас, когда отец Куроко привез к нему домой спящего Юске, он считал себя истинным гением и заранее предвкушал свой день. Во-первых, вчера, когда Тецу собиралась уезжать, она звонила ему три или даже четыре раза, чтобы напомнить о том, как надо ухаживать за младенцами. А если женщина звонит тебе так часто, это может означать только одно – она запала на тебя. Во-вторых, сегодня утром он имел честь поговорить с отцом Куроко. Аомине, как истинный мужик, во внимание ее маму или бабушку, конечно, брал, но не всерьез – женщины ведь… То ли дело отец Куроко, спокойный, сдержанный, очень любящий свою дочку и внука. Привез Юске на своей машине, передал пакет с его вещами, потом поблагодарил их всех в лице, конечно, самого Аомине за то, что они организовали отдых для его дочери. Аомине не преминул заметить, что он всегда готов позаботиться о его дочери, а значит, первый шаг в сторону их семьи был сделан. И если отец женщины уважает тебя и благодарит, это может означать только одно – женщина запала на тебя. И, наконец, последнее – это то, что ему выпал самый первый день. Первый день – самый сложный, пацан будет орать, плакать, ныть, скучать и требовать мать. И, если он, Аомине, покажет всем, что он с Юске на короткой ноге, все тут же успокоятся и поймут – спор не стоит и выеденного яйца, лучше Аомине отца для Юске не найти, пора успокоиться и принять свое поражение. Ну и если все поклонники женщины внезапно уступают ее тебе и дают задний ход, это может означать только одно… Да, да, Аомине был полностью уверен в своем успехе. Впрочем, было и еще кое-что. Он сам дико любил малыша Юске и действительно был готов сидеть с ним. Попробуйте знать девчонку. Воспринимать ее как девчонку. Играть с ней в твою любимую игру. Дурачиться. Есть мороженое. А потом – бац – и встречать ее из роддома с чужим ребенком! Но сердце у Аомине было не каменное. Малыш голубоглазый, темноволосый, сладкий, похож на маму – как такого не полюбить. Он ласково погладил спящую кроху по голове и укрыл вторым одеялом. - Самое время приготовить завтрак! – решил тут же он. – Это будет лучший завтрак для Юске, настоящий, мужской завтрак! *** - Папа… - Юске проснулся и тер ручонками глаза, - А где мама? Хочу к маме… - он начал канючить, потому что с утра первое, что делал паренек двух с половиной лет, именно шел на руки к матери и посапывал там. - Мама на отдыхе, - Аомине, перепачканный в муке и яйцах, никак не мог понять, где у детской пижамы перед, и как ее расстегивать, - Ты сегодня со мной. Тебе дико повезло, Юске! У тебя сегодня первый в твоей жизни брутальный день! - А? – кроха вытер слезы и сопельки о рукав Аомине и тут же нахмурился, - Не хочу… фатальный день! - Еще как хочешь… - Аомине с унынием смотрел на свою футболку от Джордана – теперь она была похожа на футболку бомжа с соседней улицы, - Сейчас мы будем делать крутые мужские вещи, а сначала… - он задумался, - А что сначала? Ммм… - Пи-пи, - сурово напомнил ему Юске, пытаясь сдвинуть брови как у «папы», - Пи-пи, потом умыться, потом ка-ка… - А точно, - Аомине вспомнил. – Но, блин, как я усажу тебя на унитаз, ты уже упадешь! Хотя нет, - он приосанился, - Ты же сегодня настоящий мужик, Юске. А не дело мужикам падать с унитаза! Следующие полчаса он честно пытался усадить Юске в туалете. С «малыми делами», впрочем, они справились, ибо подержать ребенка было несложно. Однако тут Аомине пришлось с удивлением узнать, что маленькие мальчики нередко делают свои делишки сидя, как девочки. Он тут же научил Юске, как нужно писать «по-мужски» и получил веселую струю прямо себе на новую плитку, за унитазом и в глаз. Но это было полбеды, ибо дальше требовалось устроить ребенка для «больших дел». - Справишься? - Аомине уютно обложил Юске ворохом туалетной бумаги, - Только не упади. - Справлюсь! – обещал ему ребенок, но тут же плавно начинал уходить в глубины фарфорового друга, - Паааааап! - Ксо… - Аомине чесал в затылке, думал, но ничего не помогало. Он пытался придерживать ребенка, но тот тут же начинал сопротивляться – мужской день же… Наконец, верное решение было найдено. Вернувшаяся домой за документами мама Аомине открыла дверь своим ключом, чтобы не разбудить ребенка и тут же едва не упала от удивления. Из ее родного туалета тянулась длинная полоса мягкой туалетной бумаги. На одном ее конце был обнаружен веселый Юске, обвязанный за пояс, чтобы не упасть. На другом же ее конце был обнаружен ее собственный сын, весь в яйцах, муке и детских слюнях, искренне пытающийся написать на кособоком омлете кетчупом громкие слова «Мужик». И самым обидным было то, что горшок Юске отец Куроко не забыл привезти - он лежал нераспакованный в пакете с остальными вещами. *** - Глупые женщины… - жаловался Аомине, рассказывая, как прошел день. Сакурай и остальные сидели с ним в зале – он оторвал их от тренировок, но сегодня ему это простили. Юске весело бегал за мячом и почти забыл об утреннем происшествии. Кроме того, позавтракал он с аппетитом, хотя и приготовленная Аомине «яишенка по-мужицки» выглядела, по словам его матери, как ядерное оружие. - Значит, твоя мама спасла ребенка от гибели? – уточнил Имаеши. – Ладно, пора бы и нам внести свою лепту по имя отдыха Момои-сан… Юске-кун, во что хочешь поиграть с нии-саном? - Нии-сан? – хором спросили все. - А что? – удивился Имаеши, - Я же не могу быть отцом, как Аомине. - Старик, ты явно льстишь себе, - лениво заметил Суса, - Ты не выглядишь моложе Кангуро, скорее, хитрее… - В прятки! – весело заметил Юске, вприпрыжку подбежав к отцу. – Давай в прядки, нээ-сан. - Нээ-сан?! – дикий возглас искреннего смеха обрушился на несчастного Имаеши. - Ладно уж, - Вакамацу аж расплакался от радости – ну пацан, весь в придурка Аомине, говорит – не думает, - Тогда мы тоже сыграем. Прячься, Юске, я считаю… - Нет! – Юске серьезно подошел к нему и ткнул пальчиком в коленку, - Я считаю! Дядя прячется… Он сурово оглядел всех игроков и заявил, радостно, но без права возразить ему. - Все прячутся! Раз, два, раз, три, восемь… *** В конце дня обессиленный Аомине пытался набрать телефон своего отца – дабы тот забрал их с Юске из школы. Прятки затянулись до самого вечера. Аомине играть не стал, ибо следил за Юске – и не зря. Сначала Вакамацу спрятался в шкафчик, но Юске сразу нашел его, потому что тот дико чертыхался. Однако на беду шкафчик был крайне узок для накачанного мускулистого парня, и выбраться тот сразу не мог. Малыш искренне попытался помочь «дяде», но потом забыл про него и тут же убежал искать других. Сакурай спрятался лучше – он просто забрался в большую коробку от мячей, влез и тихонько лег на самое дно. Но когда Юске, наконец, догадался заглянуть вовнутрь, его ждало разочарование – уставший от готовки бенто для товарищей по команде, потерявший последние силы во время игры Сакурай уснул, как убитый, и не пытался даже проснуться. Его трясли, поднимали, взрывали над ним хлопушки, Юске даже слюняво поцеловал его в ухо – ничего не помогло. Оставалось только одно – Аомине включил на телефоне записанное видео с Тецу и Нигоу, чей лай был для Сакурая худшим кошмаром. Он тут же проснулся и в ужасе не мог прийти в себя до конца дня, снова и снова повторяя про себя: «Нет, Нигоу-сама! Пожалуйста, Нигоу-сама!». Чтобы успокоить его, требовалось найти теперь и капитана – но Имаеши спрятался так хорошо, что найти его не смогли ни Аомине, ни, тем более, Юске, ни вся его команда после игры, и даже охранник школы, которому ребята после ухода сообщили – в школе где-то до сих пор прячется капитан баскетбольного клуба. Нашел Имаеши сам себя только глубоко вечером, когда, наконец, понял, что он в водонапорной башне на крыше школы, а вовсе не в параллельном мире. В этот вечер Имаеши не принимал ванну – вода внушала ему страх и почтение отныне и навсегда. После такого поворота игра перестала нравиться Юске. Он уже надулся и хотел заплакать – ведь игра в прятки должна быть веселой, а не страшной или волнующей, и уж точно не должна быть причиной слез добрейшего Сакурая. Но положение спас Суса. Он абсолютно точно и правильно спрятался под скамьей и, когда Юске нашел его, тут же начал бегать, смеяться и выкрикивать «Я в домике» дурным голосом. Юске был счастлив – его настрой тут же вернулся к нему. Чего, конечно, нельзя было сказать об Аомине – представьте себе, что вокруг вас ваши товарищи по команде – один застрял в шкафчике, другой плачет из-за маленького щенка, третий потерялся по-настоящему, а четвертый – и это страшнее всего – скачет по залу ака молодая газель, выкрикивая детские кричали, с учетом того, что последний в команде и высок, и плечист, и выглядит вполне брутально. - Ну? Ты доволен? – устало спросил Аомине, когда отец, наконец, приехал. – Сейчас в ванну и спать, завтра пойдешь к очкастому, он угостит тебя ошидзуко… - И что – все? – разочарованно заявил ему сын, - Папа плохой, я пойду к Папе. И к Ки-чану! И к папе Кайге! - Ладно уж… - Аомине расцеловал мальчика в обе щеки, - Покажу тебе кое-что, что сделает тебя настоящим мужиком! Он заговорщики посмотрел на отца, потом на «сына», не забыв при этом шепнуть на ушко: - Только маме не вздумай ляпнуть, она убьет нас обоих! С видом величайшего из светил Аомине тут же достал из кармана свернутый в трубочку журнал с яркой глянцевой обложкой. - Смотри, Юске, это «красавицы» Хорикиты Май-чан. Пятый размер! Идеальное комбо! Вдохновленный таким открытием он поднес малыша поближе к яркому фото, Юске с удивлением всмотрелся в картинку, потом задумался в поисках ассоциаций и зевнул. - Кушать хочу, - тут же вспомнил он. – Папа, поедим дома, ладно? Аомине рассмеялся, его отец впереди прыснул от смеха, не сдержавшись – Хорикита Май-чан на Юске пока еще явно не влияла. Так прошел понедельник.