В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

- Ты точно уверен? – Мидорима в пижаме с губкой Бобом на ней выглядел не особо внушительно. – Он поел вчера? В туалет сходил? - Все сделал… - отмахнулся от него Аомине. – Мне через четыре часа в школе нужно быть, вчера и так прогулял. Ладно, Мидорима, бывай! Не убей ребенка! Он махнул рукой и побежал к машине отца. Спящий Юске мирно посапывал на руках Мидоримы. Он свободной рукой поправил очки и сварливо передразнил Аомине. - Не убей ребенка! Если его не убил ты – его уже ничего не убьет… - осторожно щекой Мидорима коснулся щеки ребенка, усмехнулся – вот и счастливый предмет на сегодня. – Как будто бы я убью своего ребенка, - сурово проговорил он, проходя в дом. *** Юске, как и все дети, просыпался рано – поэтому в половине шестого, когда Мидорима уже делал зарядку, проснулся – сел в постели и тут же разревелся. - Ну чего? – Мидорима нахмурился-было, но вспомнил – перед ним его потенциальный сын, а строгость в воспитании уголовным кодексом запрещена да и не рекомендуется. Он попытался сделать доброе лицо, но оно получилось, видимо, еще страшнее – Юске тут же надулся, от чего стал совсем похож на Куроко – и сердце шутера растаяло… Позабыв о том, что с детьми нужно всегда быть начеку – особенно с мальчиками, Мидорима забрался в постель и взял малыша на руки. Его с Юске связывали особенные отношения. Когда Куроко родила, они пришли на выписку, потому что ее родители готовили дом к приему дочери и внука. И, видимо, от того, что Мидорима был выше всех (Мурасакибара, который голодными глазами смотрел на розовые щеки младенцев – не считается), серьезнее других и выглядел чуть добрее Акаши, акушерки приняли его за молодого папашу – и крохотный Юске был передан как раз ему в руки. Спустя мгновение, конечно, ревнующие Кисе и Аомине тут же вырвали у него младенца, а его нагрузили игрушками и подарками, но выбор был сделан. Мидорима попал полностью и бесповоротно. Он стал думать, что именно на него оставлен этот маленький человечек, и отнесся к этому со всей ответственностью. Именно он первым научил Юске говорить – Юске назвал его папой раньше Аомине, и всерьез считал, что Мидорима – старший папа среди всех его отцов, из-за чего Акаши неодобрительно и поглядывал на Мидориму. Кроме того он навещал малыша не реже Кагами или Аомине с Момои – вот только старался, чтобы его визиты были, когда Куроко была в школе, дабы малыш совсем недолгое время проводил и без матери, и без «отца». Он помогал Юске сделать первые шаги. Он купил большую копилку-свинью, один из счастливых предметов, и откладывал в нее деньги – на будущее обучение Юске. И уж, конечно, он понимал, что помимо Юске в его заботе нуждается и сама Тецу. Поэтому Мидорима честно предполагал – ему нужно жениться на матери Его ребенка, как только они закончат школу. Как он будет жить с женщиной, умеющей вывести его из себя очень быстро, да еще и выигравшей у него в чемпионате префектуры, он пока не понимал. Но был всерьез намерен сделать это – и сегодняшнее испытание воспринимал даже больше, чем предстоящую игру на Зимнем Кубке. - Не плачь, Юске, - серьезно сказал Мидорима. – Ты же мужчина. Мужчины не плачут. Сегодня ты мой счастливый предмет, а твой… - он тут же включил Оха Асу, - А твой счастливый предмет – это я, - ласково проговорил он, ибо львам сегодня советовали провести время с человеком, любящим их больше всего на свете. *** - И? – Оцубо сурово посмотрел на Мидориму. – Ты хочешь сказать, что ты привел к нам ребенка? - Потому что у меня контрольная, - спокойно возвестил Мидорима. – Семпай, я прошу дать мне ровно час. Я справлюсь. Я уверен в себе. Оцубо в ужасе посмотрел на шутера – может, шутит? Конечно, он эгоистичный и эксцентричный, но представить, что он, первогодка, пришел к третьегодкам и привел им своего ребенка… Оцубо сидел и думал, что лучше сделать с Мидоримой – может, просто прибить, или все-таки отыграться на тренировке?.. Пока он пребывал в раздумьях, в кабинет вошел сияющий Кимура, у которого на руках был пакет с ананасами для Мияджи и не менее сияющий малыш Юске, одетый – строго по гороскопу – в крохотную копию формы Шутоку. - Смотри, капитан, - весело заявил Кимура, - Я нашел его в коридоре. Это наш талисман. - Совершенно верно, - серьезно отозвался Мидорима, - Наш талисман на сегодня. - Папа, - ласково заявил Юске и тут же пролепетал, - Когда я выласту, я буду утится в Сютоку… - Ладно уж… - оттаявший Оцубо усмехнулся, - Давай сюда своего парня. Но еще две выходки сегодня, и я буду строг… Ой, да ты тяжелый! Собираешься вырасти таким же, как твой папанька, маленький Мидорима? - Неть! – всерьез заявил Юске, - Очки не хочу! И ошидзуко – беее, не вкусно! Оставив их ворковать и решив, что нужно будет обсудить с Юске все плюсы супа ошидзуко, Мидорима выскочил за дверь, где его уже ждал верный Такао – до контрольной оставалось ровно полторы минуты. - Ну как? – глаз ястреба был сегодня в ударе. – Помогла моя гениальная идея? - Вынужден признать, да, - Мидорима поправил очки, - Можешь оставить себе мой карандаш ленивого бога. Но как ты догадался, что, если научить Юске хвалить Шутоку и надеть на него форму, семпаи оттают? - Да так… - усмехнулся Такао, - Заберем его у них перед тренировкой. *** Тренировка была в самом разгаре. Юске сидел на видном месте и радостно хлопал, когда Мидорима ловил мяч. И как бы не раздражал он своим вечным ворчаньем и хладнокровием – вид малыша в оранжевой форме, которую Такао сшил специально для этого дня, чтобы сделать несколько сотен фото и потом шантажировать ими Шин-чана, растрогал всех. Тренер Масаки вообще умилялся до того, что почти полтора часа вместо тренировки катал Юске на шее – его собственный внучок жил далеко от Токио, потом долго примерял на него то свой галстук, то шляпу, а потом и вовсе попросил Юске называть его «Дедушка Ма-бо», от чего у всех членов баскетбольного клуба сводило челюсть. Ну и между делом Юске придумал прозвища всем остальным членам команды, что приводило всех в особенное состояние – таким славным был этот пухлый малыш с голубыми глазками… - Дядя Яма-джи (дедушка Яма), - ласково называл он Мияджи, когда тот кормил его то ананасовым йогуртом, то ананасовым шейком, то просто ананасовыми конфетками. Мияджи багровел, но тут же заливался смехом, обещая Мидориме воздать за все в тройном размере, как только флюиды его сына перестанут действовать на его суровое сердце война. - Братишка Арматура! – весело звал он Кимуру, улыбаясь во весь рот. У Кимуры поначалу был шок – неужели он своей нелюдимостью и молчаливостью напоминает арматуру? Не забыв отвесить смеющемуся Такао между делом пару подзатыльников, он, впрочем, не спорил с малышом, и, держа его на коленках, снова и снова объяснял, почему Юске категорически не следует брать пример с папы и быть холодным, сердитым и зеленоволосым. - Какао! – просто и без всяких обидняков заявлял Юске Такао. Впервые в жизни у говорливого и шустрого разыгрывающего защитника не нашлось слов, чтобы ответить. А Юске как будто отчаянно желая воздать лучшему другу папы за все, что он получил от Такао, выкрикивал исковерканное имя «Какао!» на весь зал и не раз, и не два, а практически постоянно. Дошло до того, что Такао в этот день не пил какао как обычно, а потом тихонько выбросил начатую пачку его младшей сестренки. Ночью он спал плохо – ему снилась огромная пачка какао с очками и младенцем на руке, которая звала его по имени и просила сыграть с ней в баскетбол. Прозвище «Мистер Какао» и его вариации «Кака» от Мияджи, «Шоколадный ястреб» от Кимуры, «Какао – брат, молоку рад» от Оцубо и «Придурковатое какао» от Мидоримы прижились прочно, и Такао искренне боялся, что так его будут звать до самого выпуска… Но больше всех удивило прозвище, которое маленький Юске дал капитану, Оцубо. Уже собираясь домой с малышом, Мидорима велел ему попрощаться с тренером и капитаном. И пожав руку «Дедушки Ма-бо» малыш внезапно с секунду всматривался в лицо Оцубо, а потом просто подбежал и обнял его за ноги. А когда Оцубо поднял малыша на руки, Юске обнял его за шею, чмокнул – слюняво и эмоционально, как все дети – в щеку и ласково сказал ему на ухо: «Папа!». После чего Оцубо был в состоянии глубоко морального потрясения, а, вернувшись домой, позвонил своей девушке и серьезно сказал ей подумать о том, что они должны стать родителями как можно быстрее и даже лучше, если прямо сейчас. *** Мидорима сосредоточенно перебинтовывал пальцы и вздыхал – родители тоже уже успели привязаться к крохотному малышу и теперь настаивали, чтобы Шин-чан «поскорее решил все вопросы с мамой малыша» и забрал их жить к ним навсегда. Пижама со Спанч Бобом, две главы книги о строении атомного ядра, легкая зарядка перед сном – Мидорима был готов ко сну. Два часа назад спящего ребенка забрал к себе Кисе, не забыв при этом обнюхать его полностью – вдруг Мидорима-чии накормил его ошидзуко… Резкий телефонный звонок заставил Мидориму отложить книгу. Это был Кисе – говорить с ним не хотелось, но вдруг это касалось Юске… - Кисе? - Мидорима-чии, один вопрос, - сразу же выкрикнул Кисе. – Почему у Юске под курточкой оранжевая форма Шутоку? Это нечестно!!! Мидори… - Я ложусь спать, - устало заявил ему Мидорима, выключая телефон. Ночью ему снился маленький Юске, зовущий его папой. И его нежная симпатичная мама, чья собака однажды пометила его рикшу не самым эстетическим образом.