В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

- Тецу-чан, - мама тихонько заглянула в комнату, - Я тут нашла фотографии Юске на первый день рождения, возьмешь их с собой? Она ласково погладила по голове единственную дочь – Куроко сидела перед большим чемоданом, не зная, с чего начать сбор вещей – она собиралась переехать к Ниджимуре, и теперь готовилась к переезду. Юске уже спал – мирное дыхание ребенка доносилось с дальнего угла комнаты – сегодня ему разрешили спать на кровати мамы, чему малыш был безумно рад. - Мам, - тихо спросила Тецу. – Как думаешь, он будет счастлив со своим отцом? Ее голубые глаза скользнули по фигуре матери – и погасли, взрослой умудренной опытом женщине оставалось только прижать к себе дочь и поцеловать ее закрытые веки. Она жалела ее, хотела ей помочь – но впервые столкнулась с тем, когда долг перекрывает чувства. Она, конечно, была ее мамой – но и сама Тецу стала мамой Юске, и теперь не могла думать только о себе. - Посмотрим пока, - тихо предложила она. – В любом случае, вы всегда сможете вернуться сюда. И школу нужно закончить. - Ага… - Куроко кивнула. – Когда семпай закончит университет, он собирается работать – значит, мне придется сесть дома. Она задумалась, и на лбу у нее проступила морщинка. - Наверное, у нас будут еще дети… - сказала она мирно. – Это хорошо, я люблю детей. Я буду домохозяйкой. Буду воспитывать Юске. Ее грустные глаза улыбнулись спящему ребенку. Впервые Куроко точно знала, что права – и не сомневалась в этом. - Я хочу подарить ему полную семью. Даже если семпай и не испытывает ко мне ничего кроме долга… Слова повисли в воздухе – мама обхватила порывисто светлую голову, прижимая ее к груди. *** - Ты всерьез собрался жениться? – Хайзаки сплюнул, закурив снова. – Ну ты даешь, Ниджимура-сан… Неправильно все это… - Почему? – тот спокойно усмехнулся. – Я же не на ком попало женюсь. Она хорошая девушка. И мать моего сына. Это уже что-то. - Ага, - ошалело кивнул Хайзаки, - У нее кандидатов в потенциальные мужья вагон и тележка… Станет она с тобой жить. Ты зануда, не играешь в баскет, пацан тебя боится… - Пока боится, - поправил его Ниджимура, - И она уже согласилась. Мы даже установили дату. Это будет в июне. Седьмого. Ты приглашен. - Я бы и так пришел, - Хайзаки хмыкнул, - А ты ей деньги предложил или пообещал ей звезд с неба? – скептически заметил он, - Раз она так охотно пошла за тебя… Я-то думал, у вас ненависть взаимная на почве общего пацана. - Нет, - Ниджимура улыбнулся. – Просто воздействовал на нее. Это было несложно. Она все еще мой кохай, маленький и глупый. И я знаю все ее слабые места. Я с ней встречался. И спал, между прочим. - Да, для меня это тоже загадка, - Хайзаки пожал плечами. – Значит, ты угрожал ей? - Нет, - покачал головой его друг, - Просто предупредил о последствиях. Я прекрасно понимаю, что я ей не нравлюсь. Но я могу понравиться ей позже – мужчины с годами становятся лучше, женщины же – нет. И я не собираюсь давать школьнице воспитывать моего сына. Она неопытна, юна, играет в баскет, водится с сопливыми школьниками из Сейрин и Тейко. Это ей не к лицу. И Юске тоже. Я хотел бы видеть сына настоящим мужчиной, а не кем попало. Хайзаки недоверчиво пожал плечами, внимательно посмотрел на друга. - Ты о чем? – спросил он. – Как-то странно звучит все это, к чему ты ведешь? - Я просто сказал, что собираюсь претендовать на опекунство, - улыбнулся Ниджимура. – Хочу растить Юске. Естественно, она будет его видеть – но сейчас у меня больше возможностей растить ребенка. И работа у меня есть. Да и свое жилье. Это сложный вопрос, кому бы присудил ребенка судья… - Но… - Хайзаки вглядывался в лицо друга – вдруг шутит. – Все это… большая такая подлость, Ниджимура-сан… Ты собрался отобрать ребенка у матери? Даже я слышу это и содрогаюсь внутри. - Не собирался я, - пожал плечами Ниджимура. – Просто предположил. А она испугалась. И правильно. Она станет счастливой в браке – Тецу женщина, ей нужна забота мужчины. Но пока она бегает от меня, она так и останется тенью. Вот только тенью не на поле – а в жизни. И дождется, что станет сорокалетней дамой, которую не будет видеть ее собственный сын. А что будет, когда умрут ее родители? Ниджимура пожал плечами – Хайзаки вдруг ясно осознал, его друг не шутит, он устал и хочет взять ситуацию в свои руки. - Я не собираюсь вредить им с Юске. Я просто хочу опекать их, - Ниджимура выдавил из себя заветные слова. – Даже если сейчас ей кажется, что я не смогу. Я смогу. Я упорный. И я рад, что у меня растет сын. - Но, что, если она влюблена в другого? – Хайзаки бросил так и не зажженную сигарету. – Ты разобьешь ей сердце. К тому же у тебя подружки, одна, две, шесть… И как ты видишь брак с ней? - Нормально вижу. Подружек ликвидирую. Сердцем починим, - односложно отшутился Ниджимура. – Все наладится. Родители помогут. Он еще раз повторил последние слова – и сам поверил в них. На столе стояла фотография Юске – их первая прогулка, голубые глаза малыша смотрели в объектив без надежды и радости – он гуляет с папой, но мамы рядом нет. - Теперь мы всегда будем вместе, - прошептал Ниджимура фотографии. Хайзаки смотрел на него, не понимая, как и кому стоит помочь в этой ситуации – но однозначно осознавая, что сейчас его друг совершает огромную ошибку, хотя сам пока не в силах понять и признать ее. Он сам посмотрел на фотографию, вспомнил взрослые слова маленького Юске, задумался… - Только остановись вовремя, - тихо сказал он. – Иначе ты рискуешь сделать несчастными сразу троих.