В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

Молчание затянулось – тишина стала невыносимой. Еще раз посмотрев на Мидориму, Ниджимура еле удержался от желания поскорее избавиться от него. Ниджимуре всегда сложнее всего было общаться именно с шутером – слишком уж странным был тот. Кроме того его напрягал тон парня. Все-таки пора вспомнить – он, Ниджимура, был и остается его семпаем. Больше уважения – так было бы лучше. - Ну и? – не вытерпев, спросил он. – У меня не так много времени… - Мне сложно дается этот разговор, - ответил Шинтаро. – Я бы хотел сказать тебе… Что не одобряю всей этой суеты вокруг вас. Потому что я волнуюсь за Юске. Он ребенок – но в его возрасте он перенес уже столько перемен, сколько не переносят взрослые люди. И потому я хочу, нет, я требую от своего имени и от имени всех тех, прекратите свои игры, семпай. - Вот как? – попытался перебить его Ниджимура, но Мидорима продолжил. - Ваши игры затянутся, и вы попадете в свою собственную ловушку, из которой уже не сможете выбраться. Время играет против вас. Вы не станете моложе или сильнее теперь – и Куроко, она уже никогда не станет лучше, чем сейчас. Не давите на нее. Не манипулируйте ее чувствами. Она слишком сильно любит своего ребенка и испытывает чувство вины перед вами и Юске. И потому она сейчас готова пойти на что угодно даже на этот брак, только чтобы сделать легче всем, как ей кажется. - Стало быть, - Ниджимура напрягся. – Брак со мной настолько плох, что она готова пойти даже на него, да, Шинтаро? - Это брак без любви, - спокойно ответил ему Мидорима. – И потому, да, он плох. Наступила тишина. Ниджимура бросил взгляд на крохотную фотографию, с которой улыбался ему его маленький сын. Внутри что-то зашевелилось – и затихло. - Скажи, - внезапно спросил Шуузо, - А что ты сам чувствуешь к Куроко? Мидорима поднял глаза на него. Задумался, нахмурился – и внезапно улыбнулся. Просто и легко, как когда-то давно, в средней школе. - Не знаю, - признался он. – Трепет. Нежность. Доброту. Желание оберегать ее и заботиться о ней и о Юске. Это точно. Относительно большего – мы еще слишком юны и неопытны, чтобы понять это. Возможно, любви и нет. Но есть то, на чем она может появиться. Но для того нужно время. Много времени. Которое ты, семпай, отнимаешь и у нее, и у нас. Кроме того, ты знаешь, Юске первым назвал папой меня. Я выносил его из роддома на руках. Я чувствую себя настоящим отцом, когда вижу его, я люблю его и хотел бы провести всю жизнь с ним. Но я не узнаю точно, смогу ли я стать хорошим отцом, если ты совершишь свою глупость и оторвешь Куроко от нас всех. - То есть… - Ниджимура закрыл лицо руками. – Что ты хочешь от меня, Шинтаро? - Хочу чтобы ты еще раз подумал обо всех… - просто заявил Мидорима. – Сначала о Юске. Потом о себе и о Куроко. Будете ли вы трое счастливы, если семья будет строиться только на понятие долга и на чувстве вины?.. Он кивнул Ниджимуре, аккуратно вложил в его ладонь коробку, с которой пришел, открыл дверцу машины и вышел. - Что это? – Ниджимура в недоумении смотрел на Мидориму. – Твой талисман? - Нет, - тот покачал головой тот, удаляясь прочь. – Подарок для Куроко. Предсвадебный. Коробка запечатана, открыть ее можно лишь ей. Впрочем, я не думаю, что вы будете вскрывать чужую корреспонденцию. Удачи вам. Ниджимура долго смотрел, как его бывший кохай удалялся прочь, нечаянная улыбка тронула его губы. - Он больше не мальчишка, - вдруг промелькнуло в голове у него. – Теперь настоящий мужчина. Молодец, Шинтаро. *** Куроко и Юске обедали дома у Кагами – тот готовил, Юске хлопал в ладоши, едва пар поднимался над сковородкой. - Папа Кайга, молодец. – вскричал малыш, и тут же закрыл ротик ладошкой. – Ну… Дядя Кайга. - Дядя? – Кагами задумался. – Что папаня уже включил режим альфа-самца? - Кагами-кун… - Куроко укоризненно посмотрела на него. – Нельзя так. - Папа Шуузо сказал, нельзя звать всех папами… - малыш кивнул. – Дядя Кайга. - Сказал, так сказал… - Кагами не спорил, погладил малыша по голове, поставил перед ним полную тарелку. – Ешьте… Вечером вы будете оба заняты, думаю, ужин у вас тоже будет поздно. - Да, - Куроко поправила челку. – Сегодня у нас ужин с родителями Ниджимуры-семпая для обсуждения подготовки к церемонии. Я не хотела бы большого праздника, но он единственный сын, и его отец настаивает… - Ты все еще зовешь его семпаем? – Кагами сел рядом, подпер лицо рукой. – Тебе не кажется это странным? - Кажется… - Куроко покачала головой. – Но это многолетняя привычка. Однажды, я уверена, я смогу называть его иначе, и… - Ты врешь сама себе, - Кагами опустил взгляд. – И делаешь это так самоуверенно… Я даже не узнаю тебя, Куроко. Раньше ты была образцом честности. Ты могла признать любую истину – настолько был прочен и тверд твой характер, но сейчас… Сейчас тебя как будто подменили. Ты стала слабой и ведомой. И это пугает – нет – это приводит меня в отчаянье. Как твоего друга. Как твоего света… - О чем ты? – Куроко непонимающе смотрела на него. – Прекрати говорить странные вещи… Тут Юске. - Я тут, - счастливо заявил малыш. – Папа Кайга, пойдем потом в садик вместе, пока мама будет с новым дедушкой и новой бабушкой. Мне там скучно. Там нет золотой рыбки и игрушек совсем нет… Кагами поднял глаза на Куроко, в его взгляде мелькнула жалость и бессильная злость. - Вот о чем я тебе и говорил, - сказал он. – Ты насилуешь себя, Ниджимуру и собственного сына, вынуждая играть в семью, которой нет. Ты не права, Куроко. Ты ошиблась в очередной раз… Но… - он набрал воздуха в легкие. – Но я хочу, чтобы ты знала. Чтобы ты знала – и помнила – сегодня и всегда мы поддержим тебя. Мы поможем тебе. Мы сделаем все, чтобы ты и Юске ни в чем не нуждались. И если однажды ты решишь подпустить одного из нас к себе чуть ближе – это будет величайшим счастьем для любого. Куроко изумленно смотрела на Кагами, глаза ее не мигая касались его лица, его дрожащих губ – Юске, пользуясь тем, что взрослые не смотрели на него, сполз со стула, побежав к своим машинкам. - Не думала я, что услышу такое от тебя, - сказала Куроко. – Спасибо тебе. Я подумаю над твоими словами. - Папа Кайга, - малыш снова забыл об указаниях, данных ему Ниджимурой. – Пойдем играть!