В цвете детской неожиданности или Добро Пожаловать в Сейрин, Джуниор!

Куроко в очередной раз посмотрела на пустую почти комнату – все ли собрано, все ли взято с собой? Она прекрасно знала – вчера они с мамой собрали все вещи Юске, упаковали нужные мелочи и перевезли большую часть в новую квартиру к Ниджимуре. Но ей все еще сложно было перешагнуть через себя и покинуть место, где она выросла и где была счастлива – и потому Куроко села прямо на одинокий стульчик у окна и закрыла глаза на минуту. Перед ее глазами пролетели все те годы – маленькая Тецу, ее теплое детство, наполненное любовью и заботой, школьные годы, первая влюбленность в Огивару-куна, Поколение Чудес, отношения с Ниджимурой, рождение сына, Сейрин, победы с Сейрин, и, наконец, те теплые полгода, что она провела в игре «Стань папой для Юске». Куроко улыбалась, вспоминая веселые события, грустила, вспоминая плохое, а потом, наконец, открыла глаза, любуясь собой в отражении большого зеркала. Кружева и жемчуг на ней, собранные высоко волосы, узкие белые лодочки – подарок отца Ниджимуры. Впервые, ей, еще школьнице, вдруг стало понятно – она уже женщина, молодая красивая женщина, и она готовится стать женой отца своего сына. Это ли не счастье? Это ли не ее главная победа?.. Маленький Юске в черном костюмчике проскользнул мимо ворохов коробок, цепляясь за колени матери. Его очаровательная светлая улыбка коснулась прямо ее сердца. - Мама, - сказал малыш. – Тебя все ждут. Папа… И я. И деда с бабулей. И другой деда. И другая бабуля. Он говорил, лепетал, переходя на смех – и, глядя на него, на ее сына, Куроко впервые поняла, насколько наивна она была, полагая, что сумеет стать для сына целым миром и заменить ему и отца, и семью. - Ты мое главное счастье, - серьезно произнесла она. – Не забывай о том времени, что мы провели вдвоем. Я люблю тебя. И ты всегда останешься для меня моей главной победой и главной сбывшейся мечтой. Юске непонимающе посмотрел на мать, просясь по-детски к ней на руки, заулыбался и потер сонно ручонками глаза – не выспался. Куроко и ее сын медленно вышли из комнаты, направляясь в свою новую жизнь. *** Хайзаки завязывал галстук на Ниджимуре без лишних слов и прочих церемоний – они дружили слишком долго, чтобы предаваться воспоминаниям или прочим женским штучкам. - Семпай, - лениво заявил он. – Если жмет, скажи сейчас, потом поздно будет. Он завязал, наконец, злополучный узел, поправил его, удовлетворенно оглядев внушительную фигуру друга – Ниджимура Шуузо в день своей свадьбы выглядел более чем хорошо, порядочно и даже элегантно. И только теперь, когда приготовления были почти завершены, Хайзаки решился посмотреть в лицо Ниджимуре – на всякий случай – и оторопел. Семпай был молчалив, а на лбу залегла глубокая морщинка – признак тяжелой умственной работы, и меньше всего сейчас он напоминал счастливого жениха и отца. - Ну что опять? – недовольным тоном протянул Хайзаки. – Жмет? Я же просил сказать заранее… - Как ты думаешь, - спокойно и медленно спросил его Ниджимура. – Как ты думаешь – мы будем счастливы? - А? – Хайзаки хотел рассмеяться, но осекся, глядя на напряженное выражение лица Ниджимуры. Последний раз такое лицо у друга он увидел в тот знаменательный день, когда Ниджимура узнал о существовании у него сына. - Какая глупость, семпай… - Хайзаки усмехнулся. – Что за сентиментальный бред? Конечно, будете. Куроко не в моем вкусе, но она милая. Спокойная и талантливая, готовит хорошо, симпатичная, да и не визжит. У тебя и сын есть, и уж ему точно лучше будет расти с тобой, а не с бабушками и дедушками. Конечно, вы будете счастливы, даже не сомневайся в этом. - Спасибо, - сказал ему Ниджимура, помолчав. – Мне было важно это узнать. Он отошел к зеркалу, поправляя действительно слишком тугой узел – на лице его появилась странная улыбка. - В конце концов, Хайзаки-кун, - сказал он сдержанно. – Я однажды уже сделал ее женщиной. И сделал ее матерью. Кто, если не я, сделает теперь ее счастливой, а? Его молчаливый вопрос повис в воздухе – и остался там. *** Кагами в очередной раз оглядел свой дом – и ужаснулся, его родная тихая квартирка, где не было ничего, кроме журналов и баскетбольного мяча, превратился в мини-ателье, мини-парикмахерскую и прочее. Повсюду стояли баночки с гелем для волос, упаковки лент, цветы. Однако ворчать или возмущаться по этому поводу он не спешил – все-таки он сам дал согласие и разрешение устроить место сборов на свадьбу Куроко именно тут. - Кагамин, - Момои в новом платье, выгодно оттеснявшим ее фигуру, незаметно подошла сзади. – Ты готов? Почти все уже собрались – только Ки-чан не доделал свою прическу, но это займет минут пятнадцать-двадцать, он же у нас профессионал. Оглядев девушку и не забыв покраснеть, Кагами кивнул ей. Смокинг, который ему прислал отец, жал, и вообще он с большей радостью надел бы лучше свою форму или обычную футболку с шортами – но не мог, поскольку сегодня был знаменательный день, возможно, самый важный день в жизни его друга. - Кисе, - недовольно пробурчал он. – Заканчивай или мы опоздаем. - Кисе, умри, - поддержал его Мидорима, чей фрак сидел идеально. - Кисе, - Аомине, который уже успел снять галстук и доедал завтрак от Кагами, ворчливо присвистнул, глядя на пятый флакон лака, которым Кисе поливал свою голову. - Кисе-кун, ты собираешься дольше нас, - сказала Рико. Кисе обиженно фыркнув, наконец, натянул пиджак и выскочил в холл. Из окон донеслись сигналы машин – это отец Акаши прислал за ними транспорт, который должен был отвезти чудотворцев и не только на свадьбу. - Все, - сказал Кагами, открывая дверь. – Жди нас, Куроко. Мы уже в пути. - И будь уверена, что мы не допустим, чтобы ты совершила самую главную ошибку в своей жизни, - добавил Кисе.