1. Как развеять скуку

Ничто так не утомляет, как ожидание поезда… Особенно, когда лежишь на рельсах. Дон-Аминадо Их вели по длинным коридорам, галереям, лестницам. Если сначала Алир пытался запомнить дорогу, то на энном по счету повороте бросил эту затею. В замке сонников было красиво. Приглушенный свет выхватывал из жидкой темноты громады залов, странные овальные окна, выходящие в непонятную пустоту, старые стены и спины их проводников. Сиятельная леди успела в двух словах объяснить, что они нарвались на такое, рядом с чем князь и не валялся. Рыцарь упрямо помотал головой. Даже если эта напасть может угрожать Светлым землям, для начала все равно нужно уничтожить темного, раз он ничего не предпринимает для спасения своих подданных. А уже потом думать, как убрать этих монстров. Хотя пока их вели вовсе не монстры. Крепко сбитые мужчины и фигуристая женщина, скрывающая лицо за плотной вуалью. Напасть на них не получилось. Меч не причинил соннику никакого вреда. Заклинание Леллина проигнорировали. А когда рыцарь попробовал кинуться на сонников с кулаками — его избили. Ничего, боль можно и потерпеть. Вот только интересно, где Габриэль? Мальчику удалось сбежать? Он бросил их? Или наоборот, пытается спасти? Надо сказать, представления Алира о темных за эти дни перетерпели значительные изменения. Но веры в проводника пока было мало для того, чтобы думать, что он решит рискнуть своей шкурой ради светлых нанимателей. Шедший рядом монашек торопливо читал молитву. Гном сочно ругался, поминая веселого крестьянина и его отношения с Темным князем. Анабель, Лин и Хелена молчали, но если принцесса с вампиркой молчали скорее от испуга, то сиятельная леди, судя по выражению лица, вела с собой очень ожесточенный спор. Сонники переглядывались. Их плотоядные многообещающие улыбки показывали их намерения лучше всяких слов. — Почти пришли, — пробасил один из мужчин, — добро пожаловать на кухню, блюда… Женщина остановилась поправить вуаль, и рыцарь отчетливо увидел, что у нее было два рта. — Свет! — Воскликнул он и, не раздумывая, снова кинулся на сонников, надеясь, что теперь у него получится хоть чуть-чуть кого-нибудь достать. В сказку об их неуязвимости он пока не верил. Зря. Почти сразу его повалили на пол, а дальше удары посыпались со всех сторон. Сонникам нравилась сопротивляющаяся «пища», но сопротивляющаяся не так отчаянно. Дерущийся «обед» стоило приручить. А его друзья пусть постоят и посмотрят. Все равно никуда деться не смогут. *** Наверное, за всеми своими размышлениями я не заметил, как уснул. Боль в спине то утихала, то, стоило мне только не так повернуться, снова вгрызалась в лопатки. И ее накатывавшие волны мерно меня укачивали, погружая в тревожный, неправильный мир сновидений. Проснулся я, когда из небольшого окошечка под потолком начали пробиваться первые робкие лучики. «С добрым утром, милый!» О, а вот и моя шиза проснулась. «Давно не слышались, родная. Как жизнь?» — «Скажи, как ты себя чувствуешь, и я скажу, что ты тупица!» — «Спасибо, дорогая, ты как всегда тактична». — «Вся в тебя!» Ну, да, конечно, мы же… А кто мы? Ну, вот, видимо, меня так сильно приложили, что я забыл. «Ага, а ты думал, что склероз к существам вроде тебя сунуться побоится?» Ну-ну… Если бы еще вспомнить, почему мне очень хочется ответить, что я уникален в своем роде. «Просто у тебя мания величия, милый…» Ну вот, за такими пререканиями с самим собой я окончательно и проснулся. В общем, действительно странно. Я отчетливо помню, что еще пару веков назад такого раздвоения личности у меня не было. А теперь, откуда не возьмись, появилось. Причем одна личность с подозрительными бабскими замашками. Ох, не нравится мне все это. И то, что многого вспомнить не могу… Герион, пока я спал, накрыл меня небольшим одеялом. Я оценил заботу оборотня, плотнее укутался в него, так как незавершенный процесс регенерации отнимал кучу сил, и мне было ужасно холодно. Потом чуть-чуть повернулся, чтобы еще раз оглядеть каморку, где был заперт, новым взглядом, и все еще раз проанализировать более-менее ясным рассудком. Как оказалось, кроме меня с Герионом еще здесь был заперт плотно сбитый низенький мужичок. Обычный крестьянин-трудяга, оказавшийся не в том месте не в то время. То ли вез что-то в другую деревню, то ли ехал в гости или из гостей, Тьма его знает! Сейчас он спал как раз под окошком на большом мешке с соломой, во сне нервно дрыгая левой ногой. Интересно, сколько здесь еще камер подобных этой? И что с моими спутниками? Живы, или их уже слопали? Вопросов было предостаточно. Но хуже всего было то, что я начинал волноваться за этих светлых недотеп. Нет, вы не подумайте, это не так уж и необычно, и я вполне способен на чувства привязанности, дружбы или симпатии. В принципе, чисто теоретически я и влюбиться могу. И на практике даже проверял. Только надолго это не продлилось. Люди имеют дурную привычку умирать. И если от старости избавить их — раз плюнуть, то такой непредвиденный фактор, как падение с лестницы и перелом шеи, предугадать и вылечить невозможно. Особенно, если не взяться за это сразу. Впрочем, я отвлекся. Просто никак не ожидал, что привяжусь к этим светлым так скоро. Хотя с таким положением дел и наличием голодных сонников скоро от них придется отвязываться. Жаль, конечно. Может, их еще удастся спасти? Если не всех, то хоть нескольких. Я вспомнил Лин и тут же понял, почему вампиры так стремились перебраться подальше от этой долины. Так-с… Но почему до меня не дошло никаких слухов? Почему сами вампиры мне ничего не сказали?! Точнее, слухи-то доходили, но, по словам Авуса, такие слабые, что обращать на них внимание — глупость. Было очень неприятно признавать, но, похоже, скоро прозвучит очень мерзкое слово «предательство». Кто-то из ближнего круга? Элли тут же отпадает, во-первых, он не умеет лгать — точнее, не умеет скрывать ложь и совершенно не любит обманывать, а во-вторых, просто не может меня предать, потому что не умеет этого делать. Я скорее поверю, что это я предатель, чем в то, что Элли. Кто дальше? А дальше придется проверять всех… Но это будет уже неважно, если не остановить сонников. Тьма, если бы я не решился на эту авантюру, до сих пор не знал бы о том, что они вернулись… А если бы я не расслабился а-ля «я тут царь и бог («Ты, был таким милым, пока не стал богом!» — тут же захихикал внутренний голосок…) и не заблокировал способности, то думать было бы легче. Причем, думать подальше от этого места. Черт, вот всегда так! Живешь себе, живешь и как-то начинаешь забывать, что если ты бессмертен и очень могущественен — это не значит, что все остальные тут же перестают быть смертными. Эх, а как не хочется выдавать себя. Только-только начала скука проходить, а тут — бац! Ну, вы только представьте: заваливается в камеру к светлым недотепам монстр. Даже монстрище! Внешность: три метра в прыжке и полметра в ширину. С рогами, с длинным хвостом, с крыльями, с шипами по позвоночнику, с черной с красными узорами кожей и с вытянутой звериной мордой, наделенной широкой пастью а-ля «рот до ушей» в прямом смысле, с двумя рядами очень-очень больших клыков… «Здравствуйте, я Габриэль и по совместительству князь Тьмы. Можете потыкать в меня железкой и убедиться, что я бессмертен… А теперь нам пора сматываться, ибо те, кто, плохо бегают, останутся тут объяснять сонникам, что убийство — это грех»… Н-да. Будет весело. Первые пять минут. Нет, я категорически отказываюсь раскрывать светлым свою маленькую тайну! Скука — враг куда хуже каких-то безобидных сонников. Обойдутся и так. Поймав себя на таких мыслях, я зарычал, разбудив оборотня и крестьянина. Последний испуганно подпрыгнул до потолка и в панике метнулся в противоположный угол каморки, подальше от меня. Это же надо быть таким эгоистом! Тут мир в опасности, а я о скуке волнуюсь. Только все равно что-то с регенерацией не то творится, будто наконечники стрел были смазаны ядом, так что нормальная трансформация мне сейчас недоступна. Ничего, и в частичной повоюем еще. Так что, князек, брось, тут о своих подданных надо думать, а не о скуке. Главное сейчас — спасти светлых. И убраться подальше. Сонникам, для того чтобы вызывать других своих собратьев из сновидений, нужно много пищи, и, если полностью изолировать территорию в пространственный карман, можно ненадолго их обездвижить и обезопасить, этим выиграв время для того, чтобы придумать «что делать». Или… Внезапно я понял одну вещь. Мне тоже снятся сны. Да, значит, я не смогу их убить. Но сонники могут доставать лишь тех, кто обитают в кошмарных сновидениях, а значит, шанс есть, если они примутся за меня. Осененный этой гениальной мыслью я подскочил на месте, скривившись от пронзившей тело боли. — Малыш?! — Наблюдавший за мной оборотень изобразил на лице удивление. — Решил выбираться отсюда? И как? Так-с, а вот этого субъекта стоит отсюда вытащить уже только ради того, чтобы спросить, как сонникам удалось его поймать. Такой оборотень и меня перехитрить сможет, если захочет. — Легко. Дверь зачарованна только от нечисти и магии. Про физические силы, видимо, все как-то забыли. — Я передернул плечами, не зная как избавиться от противного зуда в лопатках. Нет, точнее, зная. Никогда не любил частичную трансформацию. Если полная проходит совершенно безболезненно и быстро, то такая… ой-ой-ой… — Конечно. Уже потому, что выбить эту дверь силой может разве что высший демон. Знаешь, где такого достать? — Знаю, — согласился я. — Герион, ни за что не поверю, что ты не почувствовал мою кровь. — Я скрестил руки на груди, ехидно смотря на оборотня. Он отвечал мне таким же взглядом. — Почувствовал, демоненок. Вот только если учесть, что ты ранен и очень юн, то шансы на то, что сможешь выбить дверь, стремятся к нулю. — Проверим… Можешь не отворачиваться, но тогда посмотри, чтобы все было спокойно, — буркнул я, на что Герион только покачал головой, словно пытаясь сказать, что частичная трансформация в моем состоянии — синоним самоубийства. А ведь он действительно не чувствует мою кровь. Как хорошо я замаскировался-то. Прямо: «Купи медаль — подари другому». На всякий случай отойдя в дальний, скрытый тенью, угол, я глубоко вздохнул и резко стиснул зубы, чтобы не закричать от боли. Кости начало ломать и дробить, выворачивая суставы, зуд в лопатках тут же сменился адскими ощущениями, когда мышцы и кожу прорвали растущие из лопаток крылья. Последним изменилось сознание. И боль так же резко отступила, как и началась. С одной стороны, я оставался по-прежнему собой, лежащим в луже сукровицы тощим пареньком, слушающим, как в соседнем углу от такого неэстетичного зрелища, как частичное обращение, выворачивает крестьянина. С другой — половину моего сознания заменил разум зверя. Другого меня, более жестокого и кровожадного. Но все-таки меня. Сейчас еще чуть-чуть полежу и пойду всех спасать. Только оклемаюсь маленько. — Малыш, ты еще жив? — То ли оборотень пытался скрыть насмешку за заботой, то ли заботу за насмешкой, но общий тон был такой, что можно легко подумать — стоит мне сказать «нет», как меня с радостью закопают в пол, лишь бы глаза своими тощими мослами не мозолил. — Не уверен, но попробовать стоит. — Жалея, что забыл стянуть рубашку, — ведь теперь она превратилась в лохмотья, — я кое-как поднялся на ноги. И попытался осмотреть себя, дабы понять насколько успешно прошла трансформация. А то, знаете ли, всякое бывает. Пожалуй, перестарался. Особенно с руками. Кисти удлинились примерно вдвое, и пальцы полностью трансформировались… Тьма, я до сих пор не могу придумать обозначение тому, во что они обычно изменяются. Когти? Не-а… Острые лезвия, которые заменяют собой полпальца, длинной около тридцати сантиметров. Н-да, такими не почешешься… Ладно, будем работать с тем, что есть. Я чуть-чуть пошевелил крыльями, привыкая к ним. Вообще-то — это довольно непросто, управлять такими перьевыми махинами. Особенно, если долго не практиковаться. Да и летать сложно. С земли не взлетишь, ну только если разбежаться хорошенько. И то запыхаешься, пока что-то выйдет. С возвышения, если небольшого — будешь выглядеть жалко, ибо приземлишься на пятую точку и всё. Только если на башенку какую забраться или чтоб обрыв был. Тогда еще можно полетать. Первые десять метров падаешь, а потом подстраиваешься под воздушные потоки. Правда, все равно неприспособленные мышцы быстро устают. А когда крылья маленькие, вообще годятся только как плащик. До сих пор не понимаю, зачем демонам крылья? Разве что как украшение. Из всех моих знакомых чуть-чуть летать умеют только два субъекта, ну и я конечно. Остальные, как правило, используют левитацию или телепорт до нужного места. Наконец я освоился и даже пришел в себя, чтобы начать командовать. — Так, ты, — я кивнул мелко дрожащему трудяге. — Когда открою дверь, твоя задача — выбраться наружу и за двадцать минут оказаться на максимальном расстоянии от этого места. Потом дуй в столицу. Добивайся приема у помощника князя — Элли. Передай секретарю для него привет от «мамы». Он тут же поймет и назначит встречу. Там ему расскажешь про сонников. Понял? Дождавшись нервного кивка, я повернулся к Гериону. Вот кого я точно не намерен терять из виду, так это старого оборотня. Такими темпами в команде темных скоро станет значительно больше, чем светлых. Ничего. Если они не успеют понять кто я, это все равно раскроется, как только мы попадем в Цитадель. А Герион нужен мне там. Интересно, а он, не зная кто я, согласится идти убивать Темного князя? Вот будет номер, если да. Даже не знаю, что буду делать в этом случае — плакать или смеяться? Правда, это пока неважно. Сначала нужно этих светлых спасти. — Герион, пойдешь со мной? Оборотень показно задумался. — Если я правильно помню, то сонников невозможно убить. Что ж, прожив столько веков, я только и мечтал, чтобы героически погибнуть от лап мифических сонников на пару с демоненком, спасая светлых. И наконец такой случай выдался. Как я могу его упустить? Конечно, с тобой, — улыбнулся он. — Давай дверь выбивай, а то разговоры разговорами, да только сонники от них точно не подохнут. — А жаль… — вставил свои пять копеек крестьянин. Дверь я все-таки выбил. Ногой, с эффектного разворота, так, что она сделала попытку улететь, но, наткнувшись на другую стенку, превратилась в нечто покореженное и жалкое. И заметьте, все это было сделано тихо и незаметно. Уж на то, чтобы убрать посторонние звуки, сил мне хватило с лихвой и столько же осталось. Мы втроем вышли в темный коридор. Как оказалось, наша камера была последней в длинной очереди с однотипными дверями. Подсознательно я ощущал, что половина этих камер пустует. Сонников слишком мало, чтобы им требовалось много пищи. Один плюс есть. Но все-таки есть камеры, где еще томятся живые души. — Так, прежде чем убегать, открой все камеры. Спасайтесь все вместе. — Я чуть поменял план действий крестьянина, успев понять, что светлых здесь нет. Значит, будем искать. И не оборачиваясь на замершего трудягу и последовавшего за мной оборотня, я ринулся по коридору, следуя еле заметному запаху светлой магии. Эльфийской светлой магии. Э-э, стоп! Я так резко затормозил, что мне в спину врезался Герион. Где-то позади я слышал, как крестьянин быстро распахивает двери камер, выпуская несостоявшиеся «блюда» сонников на свободу, и быстро объясняет им их обязанности. Оборотень осмотрелся по сторонам, не понимая, почему я остановился. А я остановился, не понимая, почему так хорошо чувствую эльфийку. Ее страх, отчаяние, боль… в то время, как я точно знаю, что светлые где-то рядом с ней, я их так же хорошо не чувствую. Постойте, боль?! Кто посмел! Я зарычал и, больше не думая о таком странном развитии событий, ринулся дальше по коридору, а затем по узкой винтовой лестнице наверх. Где уже готовилась к смерти команда смелых светлых героев, не надеясь на то, что их спасет мальчишка-темный.